Глава 4. Эльфийский меч и нападение волколака

Прошел месяц, и львира начала превращаться в настоящего грозного хищника. Детские черты лица ушли, а поведение стало поистине охотничьим. Ни раз она удирала из деревни Друидэйн, чтобы побыть на свободе и разведать территорию, а это означало, что у Нивертона вновь выдастся целый день беготни по окрестностям в поисках этой маленькой проказницы. Он уже подумывал, а не сделать ли ей ошейник, но едва изрек свою мысль вслух, Каиса так выразительно на него посмотрела, что он вмиг отказался от своей нелепой затеи.

Однако, не всегда Нивертону удавалось отыскать Каису среди кустарников и оврагов. Научившись летать, она ни раз наведывалась к диким орлам, размах крыльев которых совсем не уступал львириным. Видимо, ей нравилось летать в компании. Хорошо, что орлы не болтливы, ведь им ничего не стоило пустить слух о львире по всему миру. На самом деле, их мало заботит, что происходит на земле. Они устремляют свой острый взор вниз лишь для того, чтобы добыть пропитание.

Львира не охотилась на животных, привыкши питаться лишь тем, что ей давал Нивертон, то есть медом, ягодами, овощами и молочными продуктами. Нет, Каиса охотилась не на еду, она охотилась на вещи. Ей нравилось тащить в деревню все неопознанное и непонятное. Так, однажды, она где-то отыскала меч эльфийской работы, украшенный драгоценными камнями, потом через несколько дней принесла огромные штаны, по всей видимости оставив какого-то бедного тролля без одежды, а вчера прилетела с невероятно противным гномом в зубах. Маленький и толстый, он возмущенно пищал и вырывался, однако львира слегка сжала челюсти и гном послушно притих, боясь оказаться раздавленным.

Надо сказать, гномы были пренеприятнейшим народом. Они жили в темных маленьких норках абсолютно везде — в лощинах, у озер, в горах и даже в Мертвом лесу. Питались в основном ягодами, нектаром цветов да кореньями. Они редко попадались на глаза незнакомцам, ровно, как и друиды, но уж очень гномы были подлыми. Никто не мог сравнится с ними в подхалимстве и обмане. Скажем, заблудился путник в лесу и хочет узнать дорогу. Гномы не только покажут ему неверный путь, так они еще и еду путника украдут, пока тот будет мирно дремать у костра. Нет, гномам нет веры по части правды. А если и спросил у них что-то и получил внятный ответ, нужно непременно сделать наоборот.

Принесенного Каисой гнома, оказалось, звали Гилл. Его сразу же решено было сделать местным садовником, и, по совместительству, огородником. Гномов, надо сказать, весьма тяжело заставить работать, ведь они делают абсолютно все для того, чтобы совсем не напрягаться. Поначалу Гилл пытался сбежать из деревни, но, когда смекнул, что здесь не нужно самому добывать себе еду, а к тому же она еще и безумно вкусная, гном мигом приступил к новым обязательствам, да еще и других гномов, живущих поблизости, подключил. С тех пор в Друидэйне десятки гномов трудились на грядках и сажали душистые цветы для пчел ради вкуснейшей медовухи из сока сладких ягод, прекрасных твердых сыров, ароматного варенья и свежих горячих пирогов. Отныне их и прозвали — садовыми.

В связи с прибавлением такого количества ловких и прытких существ, в деревне повелось закрывать двери в дома, ведь гномам только дай пробраться в уютные кладовые друидов с их яствами, зельями и настойками. Пустишь хоть одного гнома и пиши пропали запасы, ведь эти маленькие пузатые существа весьма и весьма прожорливые. Когда же они насытятся припасами, могут, чего доброго, и на зелья переключиться, а зачем в деревне невидимые гномы? От них и видимых-то проблем не оберёшься.

Так почему же нельзя было просто освободить бедолагу Гилла? Дело в том, что совсем отпускать его было опасно. Мало того, что он видел Каису, так он еще и узнал местоположение Друидэйна, а разглашение этих тайн нельзя было никак допустить. Конечно, лесные эльфы знали, что где-то поблизости находятся друиды, ведь раньше они часто помогали друг другу, но где конкретно находится Друидэйн, никто из них уже не ведал. Так же, как и остальные жители землей Солмира не знали, в каком именно месте живут лесные эльфы.

Да, определить точное местоположение можно было только верховных эльфов, самых величественных и мудрых. Они обитали в Эвенгилле, на севере от Друидэйна. Их королевство состояло из маленьких островов, соединенных между друг другом витиеватыми мостами. Скалистую территорию омывали Воды Древности, а с континентом королевство соединяли две громадные переправы. Одна соприкасалась с Пустошью Мертвого Леса, а другая выходила на берег Дракаэриона, так что пробраться незамеченным в Эвенгилл было абсолютно невозможно, ровно, как и выйти из него.

Эльфийский меч Нивертон сразу же показал Альвиссу и тот его опознал. Хоть изделие выглядело как новое и не нуждалось в заточке, такие клинки ковали лишь при короле Лэя́рме. Никто не знал точных технологий эльфийских кузнецов, но одно было известно — клинки Лэярма закалялись дыханием дракона еще в те дни, когда дракаэры дружили с эльфами. Когда же после кровопролитной войны с львирами на престол взошел его сын Авэрэи́л, долгосрочный союз был расторгнут и дракаэры больше не помогали эльфам своим огнем.

Узнав, насколько ценная вещь попала к нему в руки, Нивертон сразу же повесил меч на пояс, заменив друидский клинок эльфийским, прекрасно осознавая разницу их мощи. Новый меч пришелся как раз кстати для защиты деревни в одиночку, ведь Тирек куда-то пропал. Его уже несколько дней никто не видел в деревне, что не могло не насторожить ее жителей. Однако, на поиски пока никто не отправлялся, лелея надежду, что Тирек мог просто отправиться в лес за припасами, дабы пережить свои уязвлённые чувства и некоторое время не видеть львиру.

В любом случае, защита деревни оказалась на крепких широких плечах Нивертона. Хоть уже давно никто из Проклятых земель не захаживал в лес друидов, когда же страж Друидэйна остался один, как назло, в деревню ворвался обеспокоенный ветвисторогий олень ростом почти с друида. Он принес вести о чужаке поблизости и уже готов был показывать дорогу. Нивертон кинул обеспокоенный взгляд на львиру.

— Будь здесь, держись поближе к Альвиссу и никуда не отходи от него, — приказал он строго и вскочил на оленя. Каиса нехотя осталась провожать его обеспокоенным взглядом.

Олень мчал изо всех сил. Сухие ветки трещали под его ногами и ломались об могучие рога. Резвыми прыжками он преодолевал овраги и ложбины, стремглав проносясь над ними, словно у него выросли крылья. Нивертон же крепко вцепился левой рукой в оленью шею, а правой уже твердо сжимал эльфийский меч. Он не знал, что ждет его по ту сторону леса, но каким бы жутким ни было существо, страж не мог отступить назад. Доскакав до Граничной реки, олень резко остановился у раскидистой ивы и посмотрел куда-то вдаль, не решаясь более тронуться с места. Нивертон спешился и выглянул из-за густых веток. Кровь застыла в его жилах. По ту сторону реки стоял самый настоящий огромный волколак. Кроваво-красные глаза светились адским пламенем среди листвы деревьев.

Эти кровожадные волки редко покидали Проклятые земли. Время от времени они появлялись в пустошах, но в лесистой местности являлись не частыми гостями. Самым страшным в них были не острые, словно мечи, клыки, не светящиеся магией глазницы и не толстая шкура, пробить которую неимоверно трудно, а другая их жуткая способность. Волколаки могли перемещаться в пространстве, исчезать и появляться в любом необходимом им месте. Они охотились стаей и, если не могли догнать свою жертву, чего практически никогда не случалось, перемешались в место прямо перед ней, не давая ни единого шанса на спасение. Эти существа были рождены Тенями, неуловимыми духами Тьмы, и, хоть и имели плотность, могли с легкостью перемешаться в мир Теней, где и меняли свое местоположение с молниеносной скоростью.

Нивертон замер в нерешительности. Он не представлял, как может одолеть в одиночку хоть одного волколака, но ведь они охотятся стаями! Значит поблизости могут рыскать и другие, которым лишь дай повод примкнуть к их вожаку. В том, что перед ним именно вожак страж не сомневался. Ему приходилось видеть ранее волколаков, но этот был самым огромным из всех них.

Нивертон посмотрел на эльфийский клинок, одиноко покоящийся в его правой руке. «Ох, Тирек,» — с сожалением подумал он, покрепче сжав рукоять меча, — «Где же ты, когда так нужен? Не ты ли сам кричал о защите Друидэйна?» Решительно выйдя из своей засады, Нивертон свистнул. Волколак молниеносно повернул на него голову и принюхался. Красное пламя в глазах вспыхнуло, и он громадным прыжком пересек бурлящую реку.

Возвышаясь, подобно утесу над водой, волк наступал. Нивертон замахнулся мечом. Клок твердой, словно медвежьей, шерсти плавно подлетел в воздух. Волколак оскалил окровавленную пасть, обнажив два ряда острых как бритва клыков. Он лязгнул ими, но чуть не напоролся на эльфийский клинок. Еще один смертоносный выпад, Нивертон ловко увернулся и присел, коснувшись рукой земли. В глаза волколаку полетели клубья пыли. Взревев, он зажмурился, положившись лишь на нюх и слух. Нивертон вновь взмахнул мечом. Чудовище оттолкнулось передними лапами и встало на дыбы. Лезвие со свистом пролетело в сантиметре от окровавленной пасти и чиркнуло воздух. Кровожадные клыки впились в правую руку. Нивертон закричал от боли. Меч вырвался из ослабевшей окровавленной руки и тяжело брякнулся о землю. Повиснув в волчьей пасти, страж из последних сил сделал рывок. Изогнувшись всем телом, левой рукой он дотянулся до земли и, подхватив клинок, вонзил в толстую шкуру врага. Эльфийское острие вошло в плечо волколака, словно нож в масло. Зверь издал оглушительный рык, отдавшийся эхом среди деревьев. Нивертон упал на землю, освобожденный из пасти кровожадного чудовища. Птицы испуганно поднялись в воздух и закружили над местом сражения.

Волколак попятился, и замотал тяжелой головой, воя от боли. Лезвие наполовину вошло в его туловище. Не успел Нивертон опомниться, как чудовище вытянуло зубами меч из тела и резко отбросило в сторону. Пылая от ярости, зверь бросился на него в громадном прыжке.

Секунда и Нивертона осыпали белые перья. Словно из воздуха появившаяся львира сбила волколака и встала перед своим покровителем, загораживая его от врага. На другом берегу показались еще пять волколаков. Зверь оскалился, но и львира тоже. Не ожидая, пока он нападет первым, Каиса подлетела и ринулась в бой. Волколак не мог подняться в воздух и лишь разъяренно ждал, когда же львира спустится на расстояние досягаемости. Каиса не медлила. Ожесточенно пикируя, она трепала врага острыми когтями, нанося глубокие порезы. Раз, два, три! Волколак зашатался. Разогнавшись и в четвертый раз снизившись, львира впилась клыками в холку врага. Поднявшись с ним в воздух, она скинула умерщвленного ядом вожака его стае.

Волколаки яростно оскалились. Они были в бешенстве, но не отважились первыми напасть на столь опасного противника. Решив пока не отвечать войной, они затеяли вернуться позже, когда их будет намного больше. Яростно блеснув горящими глазами, они могли лишь щелкать челюстями, да утробно рычать. Львира оскалилась и полетела прямо на них. Стремительно снижаясь, она погнала волколаков обратно в сторону Проклятых земель. Острые когти то и дело рассекали серую шкуру волков, заставляя их перемещаться все дальше от земель Друидэйна. Отогнав врагов достаточно далеко, львира вернулась к Нивертону. Он еле стоял на ногах, опираясь на эльфийский меч. Синяя рубашка пропиталась кровью. Львира приземлилась рядом и подставила спину. Слегка подтолкнув Нивертона, она заставила его упасть между сильных крыльев.

Едва Нивертон ухватился на львиную шею, Каиса взмыла в воздух. В несколько взмахов крыльев она долетел до Друидэйна и аккуратно приземлилась у домика Альвисса. Пронзительный львиный рык заставил его выбежать наружу.

— Нивертон! — вскричал Альвисс, увидев окровавленного стража. Их сразу же обступили жители деревни. — Скорее несите его в А́мэн!

Дружные руки подхватили Нивертона, лежащего без сознания, и осторожно положили на носилки. Друиды дружно двинулись к одиноко стоящей невысокой горе, подле деревни. У ее подножия, обрамленного торчащими из земли словно зубья валунами, виднелся небольшой проем. В нем волновалась под дуновением ветра голубо-снежная вуаль. Львира притаилась позади всех за камнем, сосредоточенно следя за действиями друидов.

Нивертона уложили на широкий круг, вырезанный в камне у основания горы. На нем, как и на друфах в деревне, были выгравированы древние письмена. Львира не имела представления о содержании надписей, но предполагала, что они имели свое магическое воздействие на каждого, оказавшегося в этом волшебном круге. Друиды обступили круг, выйдя за его границы и сели на колени. Альвисс наоборот, подошел к Нивертону и присел возле его раненной руки. Разорвав на ней рубашку, старец достал из кармана колбочку, срезал пробку и вылил ее содержимое на раны. Зелье мгновенно впиталось в кожу, ни капли не пролившись. Тогда Альвисс приподнял голову Нивертона и остатки влил ему в рот. Дождавшись, пока страж проглотит зелье, старец аккуратно уложил его голову на камень и отошел к проему, в котором вовсю волновалась невидимая вуаль.

— Да помогут нам духи леса и воды излечить Нивертона, сына Нора, наследника Деи́ра, бравого стража Друидэйна! — возвел он руки, словно приглашая кого-то на этот небольшой уступ, окруженный валунами. Вуаль в проеме заискрилась, и, подобно солнечному лучу устремилась в круг. Старец в ответ низко поклонился. Все последовали его примеру. Подойдя к львире, он тихонько произнес:

— Я дал Нивертону Исцеляющее зелье, но рана его необычная, а магическая. Здесь нужна помощь не только зелья, но и светлых духов леса и воды, иначе не изгнать духов Тьмы из его тела.

Друиды потихонечку начали покидать уступ, следуя друг за другом обратно к своим домам. Нивертон лежал все так же без сознания, а его предплечье светилось голубо-снежным светом.

— Духи вылечат его, — с пониманием посмотрел архи на львиру. — Дай им время, — посоветовал Альвисс и побрел в след за остальными.

Львира проводила его беспокойным взглядом. Не тронувшись с места, она улеглась подле торчащего из земли валуна и принялась ждать. Солнце потихоньку клонилось к закату и веки Каисы начали опускаться. Деревья, колышимые легким весенним ветерком, тихонько шуршали листвой, убаюкивая.

Впервые за все время Каиса ощутила, что быть львирой не всегда удобно. Как бы она помогла Нивертону будь они одни? Лапы не умеют готовить зелья, а львиная пасть не может издать ни одного звука, похожего на речь. Как же тогда страж узнает ее? Если Каиса не расскажет ему о себе? Ведь она больше, чем просто волшебное существо, она имеет разум, отличающийся от животного.

Каиса заснула подле Амэна, убаюканная светлыми духами. Ей снилось, что она больше не львира, у нее есть руки и гладкое тело без шерсти, хвост вместе с острыми клыками пропал, а вместо перистых крыльев спину щекочут длинные волосы. Запахи больше не такие резкие, а слух притупился. Вот она смотрит на свои ладони, а на них больше нет хищных когтей и мягких подушечек. Вместо этого там тонкие красивые пальцы. Странные ощущения, но по-новому прекрасные.

На шерстке львиры замерцали последние лучи уходящего солнца. Они подсветили ее, словно изнутри, и она загорелась огненным светом, яркой вспышкой ослепив все вокруг. Сияние рассеялось так же быстро, как и появилось, должно быть это весенний ветерок унес его с последним бликом солнца.

Несмотря на необычный сон, птицы, парящие в небе, могли увидеть такую картину: в магическом круге друидов спокойно спит страж Друидэйна, Нивертон, а подле него, у накренившегося старого валуна, лежит в густой траве обнаженная юная девушка с непослушной копной светлых кудрявых волос.