Глава 11

Полина — ярая любительница всего прекрасного, и в Москве потащила меня любоваться выставкой, на этот раз каких-то московских фотографов. Я отнесся скептически, появление цифровой техники и различных программ для корректировки фотографий сильно обесценили это искусство. Сейчас каждый сам себе фотограф и сам себе режиссер. Но если Полине хочется куда-то сходить, почему бы не доставить любимой девушке радость. Да и мне самому не мешает развеяться, последнее время сам не свой хожу. Во мне скопилось слишком много неправильных, не таких, как планировалось и мечталось, чувств и реакций. Временами безумно хотелось самому себе дать под дых, вышибить эту маету в душе, а еще по голове треснуть, может, тогда все станет на свои места.

На удивление выставка мне понравилась. Было очень много интересных, даже завораживающих работ. Чтобы поймать некоторые кадры, фотографам, видимо, приходилось дневать и ночевать где-нибудь на лоне природы. Вот попробуй сфотографируй брачные игры пантер или других хищников. Это чертовски опасно, вдруг пантеры решат объединиться и поиграть с тобой, но не в любовь, а в трапезу.

Некоторые фотографы, пытаясь добыть заветный кадр, поднимались на тысячи километров в горы, другие ловили северное сияние, стерегли самые красивые закаты и рассветы. Просто потрясающе, и словно удивление внутри, как же прекрасна и разнообразна наша планета Земля, сколько на ней поражающих воображение мест, как много разных тварей обитает. Странно, в суете будней это забываешь, не замечаешь, а застывшие кадры помогают рассмотреть все без спешки, восхититься, насытить глаза красотой.

Работы фотографов были разделены по залам, самый большой — природа, потом эстетика современных городов, последний зал — люди. Здесь тоже было много удивительных работ: и танцующие балерины, повисшие в воздухе в изящном па, и стеклодувы, создающие очередной шедевр, сосредоточенные лица врачей во время операции, множество других взрослых и детских лиц. А работы, посвященные чуду материнства, способны были вызвать умиление у любого циника и скептика.

Авторам так удачно удавалось поймать разные моменты жизни людей, их эмоции, что некоторые фотографии казались не статичными, а живыми. Казалось, вот сейчас балерина вылетит из рамки и прямо тебе в руки. Потанцуй со мной, парень.

 А потом, несмотря на крышу над головой, меня снова настиг солнечный удар. Гадкая Рыжая постоянно меня бьет. Во множестве разнообразных лиц я вдруг заметил ее — жар-птицу, внесшую полный раздрай в мои мысли и чувства. Самая эротичная картина из когда-либо мной увиденных, хотя девушка была полностью одета, но солнечные лучи высветлили ее длинное белое платье, обнажая очертания красивого девичьего тела. Солнечный удар в грудь, живот, прямо в пах. Застыл, не в силах оторвать взгляд от фотографии, да что там, забыл даже, как дышать. Идеально стройные ноги, округлые бедра, тонкая талия, очертания идеальной для моих ладоней груди, лукавая улыбка на полных губах и веселые бесенята в зеленых глазах.

— Мне кажется, все рыжие ужасные нахалки, — словно через слой ваты послышался голос Полины.

 Еще какие… А я стоял и пялился, вбирая в себя эту прекрасную нахальную рыжину. Что-то отвечать, умничать, да и просто шевелиться был не в силах, будто меня тоже сфотографировали и потом распечатали на 3D-принтере.

— Дима, — почувствовал легкое прикосновение к руке.

Рыжая выскочила ко мне из рамы. Схватил ее за плечи, притянул ближе, впечатывая в свое тело, и накрыл наглым поцелуем девичьи губы. Хочу еще больше солнечного удара, полностью пропитаться, задохнуться этим жаром. Углубил поцелуй, с необъяснимым голодом терзая девичьи губы, наказывая за ее красоту, вынуждая подчиниться, отдаться этой безумной вспышке страсти.

 Женские ладони уперлись в грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Дима, ты совсем с ума сошел?!

— Прости, мне просто давно этого хотелось.

— Целоваться и зажиматься в людном месте?! Ты же знаешь, я не люблю подобные вольности, — возмущалась Полина. — Мне кажется, все интимное должно быть скрыто от людских глаз. Счастье любит тишину.

— Прости, — уныло оправдывался я, — спонтанно вышло…

Почему-то манеры истинной леди, восхищавшие меня когда-то, сейчас безумно раздражали.

Изображение Рыжей продолжало жечь глаза, мозг, все внутренности, хозяйство за ширинкой брюк тоже пылало, словно какой-то изощренный садист насыпал в трусы жгучего перца.

Фотограф. Он ее трахал, наверняка трахал, поэтому сумел, даже не обнажая, показать пробирающий нутро эротизм. Алексей Лешанов…Я помнил эту фамилию, маменький сынок, когда-то обидевший моего Лягушонка. Она опять с ним спуталась? Рыжая дура! Только теперь у него получилось натянуть Лягушонка. Как так?! Она перестала царапаться? Влюбилась?! Зачем она влюбилась?! Я разве позволял… А потом взгляд упал на другую фотографию, рыжая девушка и рыжая кошка сидели на скамейке и сверкая своими зелеными глазюками, обернулись в кадр. И догадка прошила холодом тело — он ее не просто натягивает, не просто трахает во всяких позах и ракурсах. Леший любит моего Лягушонка.

Лягушонок

«— Безумно, каждый день думала, как ты там, каждый день хотела тебя увидеть, услышать. Каждый день хотела сказать, что ты самый занудный мужчина из всех зануд.

— Ты опять паясничаешь…»

Нет, я тогда не паясничала, говорила чистую правду. Просто это была защита, шуточная броня из последних остатков гордости, за которой я пряталась, боясь его нелюбви. Хотя сама безбожно млела и плавилась от Диминых ласковых прикосновений. А потом, дома, долго представляла, что он меня поцеловал или я его поцеловала. То корила себя за трусость, то, наоборот, радовалась своей нерешительности. Сейчас у меня хотя бы есть его братская любовь, вдруг потом и этого лишусь?

В следующий раз, если не брать в расчет семейных показательных ужинов, мы столкнулись с Мистером Совершенством в ночном клубе. Эти темные сполохи в его глазах, от которых кипяток разливался по телу, не давали мне покоя. Между нами словно какая-то преграда, невидимая стена, которую надо разрушить. Квест для красавицы Инны: соврати сводного брата. Думала я недолго, за ум в нашей семье отвечает Дима, я за хулиганство, поэтому решила бить туда же — по его ответственности, плюс, присовокупить к этому процессу соблазнение. Наверное, я слишком много выпила тогда, появилась непонятная смелость. Очень сомнительный и чреватый способ… постоянно злить, да еще немного возбуждать мужика. Но пьяным море по колено.

Тогда мы нашей привычной компанией отдыхали в клубе. Мой предыдущий поход в клуб, слава богу, закончился вполне благополучно, охранник забрал свое заявление из полиции, глаз ему вылечили, кроме того, нашлись люди, которые подтвердили его недостойное поведение. Так вот, когда находиться в клубе мне надоело, я попросила Ольгу, третью из нашей бывшей банды отвергнутых, позвонить Диме, наплести, что я слишком много выпила, а кругом куча голодных мужиков и она за меня боится.

Было очень любопытно, примчится ли Дима снова спасать непутевую сестренку, или проигнорирует?

На мне короткое блестящее платье, лицо ярким макияжем светится, красивая, как картинка, в крови изрядная доза алкоголя, которая и толкнула на этот безумный план. Ольга долго отказывалась, но я ее тоже подпоила до кондиции безбашенной смелости. Кроме того, Лапоть и сама знает толк в безответной любви, столько лет по Нику сохнет. Он же совершенно не обращает на нее внимание, но продолжает активно подкатывать ко мне с непристойными предложениями, при этом меняя одну юбку на другую. Хорошо хоть, у него хватает совести не предлагать дружеский секс Ольге, ведь она, скорее всего, согласилась бы. Он трахнул, а потом бы пошел с улыбочкой дальше, за следующей длинноногой, а Ольга извела бы себя переживаниями.

Самое удивительное и невероятное, Дима приехал. Моя маленькая победа! Примчался на всех парусах, раздувая ноздри от злости, не прошло и получаса после звонка. Некоторых хлебом не корми, дай в рыцарей-надзирателей поиграть?! А может, ему и правда понравилось меня спасать? А может… Может, я ему действительно дорога. Приехал злющий, как черт, и красивый, словно бог… Одним словом, Мистер Совершенство. Правда, на дискотеке он в своем костюме со стрелками смотрелся совсем неуместно. Пришельцем из другого мира, более помпезного и строгого.

 Решила повысить градус братской злости, сделав вид, что не заметила его великолепного присутствия. Весьма развязно выводила задницей, едва прикрытой блестящим подолом платья, различные па на танцполе, не зря же я танцами столько лет занималась. Хотя это было очень сложно при моей природной неуклюжести, но и лягушку научили двигаться красиво.

Рядом со мной практически с самого начала вечера терся какой-то парень. После моего превращения в павлина вокруг постоянно крутятся парни, куда от них денешься… слетаются, словно я медом намазана. Симпатичный, судя по телефону, часам на запястье и брендовым шмоткам, весьма богатый тип, видимо, какой-то мажорик. До этого он угостил меня коктейлем и настойчиво приглашал продолжить общение на какой-то даче, где имелся шикарный бассейн и хамам. Лишь отшучивалась, какой бассейн, милый, какой хамам? Я жду Мистера Совершенство, вот где будет настоящая жара. Пытаясь вызвать сводного братца на эмоции, я непонятно что затеяла. С огнем играешь, девочка.

Я так старательно делала вид, что ничего не вижу, ничего не слышу, вся в танце, что на самом деле не заметила, когда он приблизился. Дернулась, словно припадочная, почувствовав мужские руки на своей талии. Только его руки колются иголками.

— О, Мистер Совершенство, — пьяно протянула я, — рада тебя видеть, обхватила руками мужскую шею, всем телом прислонилась к любимому братику, в танце ведь можно, и получила еще больше иголок, по всему периметру нашего соприкосновения. Только мне не больно, наоборот, чертовски приятно.

— Инна, пошли домой… — прошептал, точнее, учитывая децибелы музыки, проорал Дима мне на ухо. Но не отстранился из моих пьяных объятий.

 Это ведь хороший, обнадеживающий знак?!

— Эй, Инна, кто это?! — неприятно кричал мажор с другой стороны.

— Мой старший брат…Я по бассейнам одна не езжу, только с братом-кузнецом.

— Какой кузнец?! — не врубался мажор, как и Леший, не знакомый с классикой Советского кино.

— Нет, я пошутила, он не кузнец, а аптечный магнат, и с нами не поедет, правда, братик?

— Ты тоже никуда не поедешь.

Но я не слушала ни одного, ни второго, стала снова умопомрачительно вертеть пятой точкой. Мажор обхватил меня лапищами за бедра и принялся нашептывать (орать) на ухо, какая я офигенная… Знаю милый, знаю, только не для тебя мама-папа цацу растили. Мистер Совершенство не танцевал, стоял, словно истукан, и на меня таращился, брови нахмуренные, плейбойно вырезанные губы кривятся в презрительной усмешке. Только вот в глазах нет презрения, все те же непонятные обжигающие темные сполохи…

Больше не смотрела в его сторону, слишком горячо, но танцевала я дальше исключительно для Идеального. Каждое движение моих бедер, поворот головы, жесты рук — все для того, чтобы усилить, разжечь до невозможности языки пламени, которые чудились в его глазах. Всю свою тоску, любовь, жажду взрослых прикосновений выплеснула я в этот танец. Меня проняло, словно ментальный оргазм испытала. Мажор тоже более чем впечатлился, глаза масляные, руки трясутся, да так и тянутся к моему телу. На Мистера Серьезного Мэна В Костюме даже глядеть боялась. Вдруг пламя мне почудилось? У меня всегда была слишком развитая фантазия, а на самом деле там только братская любовь или, и того хуже, полный штиль наблюдается.

Когда перевозбужденный мажор притянул мои танцующие бедра к своему паху, мою руку снова немилосердно прострелили иголки. Нет, там что угодно, но точно не штиль. Мистер Злой Старший Брат подтащил к себе, теперь иголки голосом Самого Идеального кололи мое ухо:

— Все, потанцевала, девочка... Теперь уходим, иначе ты рискуешь быть изнасилованной.

— А вдруг я этого хочу? — протянула, сексуально растягивая слова.

Ну, мне так казалось в тот момент.

— Нравится, когда грубее? — спросил Сэр Идеальный Костюм, опаляя своими невозможными васильковыми глазами мои подведенные красной помадой губы.

Или не губы? Может, я брежу? Может, на самом деле слишком много выпила?! Поэтому выдаю желаемое за действительность. И откуда я могу знать, как мне нравится, если до сих пор в девственницах хожу. Хотя, наверное, с Димой мне все понравится, только потому что это Дима.

— Возможно… — нагло посмотрела в синие глаза так называемого сводного братца.

Мне неважно как, грубо, нежно, лишь бы с ним…

Пальцы Мистера Совершенства, взялись за мое предплечье, без всякой жалости воткнули иголки в мою руку.

— Пойдем!

С тобой хоть на край света!

— Куда?!

— Домой. Детское время кончилось.

— Да… Спокойной ночи, мальчик! — даже свободной ручкой ему помахала.

 Тебе в самом деле пора ложиться спать.

На красивых мужских скулах заиграли желваки, губы сжались в тонкую жесткую полоску.

— Лягушонок, не беси меня!

А что мне делать, если ничего другого вызвать в тебе, чурбане бесчувственном, не получается?!

— Инна, какая ты красивая... — снова повис на мне упакованный во все самое брендовое мажор.

— Отстань от нее! — злобно заорал так называемый Заботливый Старший

Братец.

Видимо, надоело в спокойного играть. Эмоции Сэра Я-Все-Держу-Под-Своим-Контролем вышли из-под контроля. Ну и меня тоже невозможно удержать от сарказма:

— Прости, мурзик, — вовсю веселилась я, — но советую тебе его послушаться, у Мистера Совершенство друг — капитан полиции.

— Да мне пох*й, у меня папа — генерал! — бычился мой кавалер по зажигательным танцам.

Дима вдруг крепко схватил его за шею:

— Когда протрезвеешь, если Инна захочет тебя увидеть, тогда и приходи. Хотя даже тогда не приходи, чтоб ноги твоей не было рядом с Рыжей.

Бедный мажорик покраснел, глаза выпучил.

— И папочкой-генералом лучше не кичиться, а то вдруг кто-то заснимет твое поведение и выложит в сеть. Ай-ай-ай… папочке будет стыдно.

— Да пошел ты, знаешь куда?

— Да, мы с Инной уходим, хотя, возможно, не совсем туда, куда ты нас послал.

— Пойдем! — грозно рявкнул Дима, на этот раз уже мне, и, нещадно стреляясь иголками, потащил к выходу.

Решила послушаться, по правде, именно о таком исходе я мечтала. Только сумочку взяла, помахала ручкой остальным и попросила передать Нику, что я ушла домой с заботливым старшим братом.

Мы вышли в ночь… Я споткнулась, не специально, случайно, от волнения и радости, что я опять наедине с Димой, ноги подкашивались, поджилки тряслись. Снова оказалась в его приятно колющихся объятьях и задохнулась от его близости. Мистер Идеальный, как же хорошо в твоих объятьях. Застыли около выхода, я просто кайфовала, не в силах пошевелиться, а Дима, видимо, боялся, что непутевая сестра грохнется, давал мне время прийти в себя. Откуда-то из-за угла показался Колька Кравцов, в обнимку с очередной длинноногой девицей. Красоток меняет, как перчатки, больше трех раз ему ни с одной не интересно. Отстранилась от Димы, Ник глянул недобро, он с трудом переносил Идеального Сводного Брата. У Мистера Совершенства опять на скулах заходили желваки, ему тоже мой друг детства не сильно нравился.

— Инна, ты уходишь?

— Инна немного перебрала с алкоголем, — ответил за меня Сэр Идеальный Костюм.

— Да она только пиво пила. И мы вместе договаривались уехать.

Кто просил его рот открывать. Пьяная я, еле на ногах стою, того и гляди упаду перед Идеальным на колени и буду молиться.

— Просто тут Дима каким-то образом очутился, — махнула неопределенно рукой.

— Я отвезу Инну домой, тебе ведь из-за очередной красотки некогда следить за ее безопасностью, — бил словами Мистер Совершенство.

Глазами сигнализировала Нику: исчезни, не приставай, я хочу остаться один на один с горячо любимым старшим братом.

Дружок детства кисло скривился и прошел вместе с девицей в зал.

Дима потащил меня к стоянке, немилосердно засунул в свой джип.

В дорогом кожаном салоне автомобиля, который весь пропитался его запахами, его дыханием, меня повело сильнее, чем от трех бокалов пива.

— Пристегнись, — кажется, в мужском голосе было раздражение.

Как всегда, не смогла вовремя заткнуться:

— Мистер Я=Соблюдаю=Все=Правила=Дорожного=Движения, тебе не надоело быть всегда правильным?

Парадокс, да, он иногда занудный, чистоплюй, каких поискать, всегда наперед все просчитывает, действует строго по плану, но мне почему-то никогда не было скучно в его присутствии. Дима сделал именно то, что я хотела, пытаясь пристегнуть непутевую сестренку, потянулся за ремнем безопасности, практически навалившись на меня сверху. Я сделала то, о чем давно мечтала, запустила пальцы в темные волосы и накрыла своими губами его рот.

 В ноздрях, лишая воздуха, застрял пряный мужской запах. Мистер Совершенство замер…. А я продолжила использовать его рот как тренажер для поцелуев, руками обхватив шею, чтобы Диме не удалась избежать моих влажных касаний. Несколько секунд он позволял мусолить его губы. Потом из мужского горла вырвался рык, как тогда в коридоре, нет, по-другому, более мощный, прошедший удушливым жаром по каждой клетке моего чуть пьяного организма. Мужские пальцы вцепились в волосы, болезненно сжали кучерявые пряди. Но мне даже боль от него приятна. Оттащил от себя, внимательным взглядом уставился мне в лицо… Непонятно, что он пытается там выискать? В машине полумрак, света фонарного столба на стоянке вряд ли хватит, чтобы высветить мою многолетнюю любовь и бушующую сейчас ярким пламенем страсть. Надеюсь, не хватит.

С тоской подумала, вот и амба нашим братско-сестринским отношениям. Теперь Дима будет, словно от чумной, сторониться… Волна уныния прошлась по телу, одна надежда, что в полумраке он не увидит выступившие слезы на глазах. Сейчас зареву в голос… Буду умолять его меня поцеловать или все забыть. Я просто пьяная и не контролирую себя, подумала, что с мажором целуюсь. А тут — упс, старший чудо братец подвернулся, перепутала маленько, с кем не бывает в состоянии нестояния. Буду опять прятать за наглостью свои настоящие чувства.

Губы задрожали, иссушились… действительность из-за слез расширилась, и я, словно кошка, стала видеть в темноте. А ведь опасные сполохи в синих глазах не исчезли, бушуют, более того, разрастаются, перекидываясь огнем на мое лицо и тело, заполняют весь салон дорогого внедорожника. Облизала пересохшие губы и услышала еще один рык. Пальцы в волосах потянули меня на себя, горячие губы запечатали мой рот, полностью лишив дыхания, а ладони, оставляя приятные ожоги, заскользили по туловищу. В моем теле произошел маленький взрыв, горячее затопление, а в голове случилось временное помутнение рассудка, наверное, поэтому я сначала замерла, позволяя мужским губам меня целовать, а потом вдруг активно ответила, всасываясь бешеной лягушкой в мужские губы, обнимая, запуская пальцы в темные волосы. Машина стала космическим кораблем, на всех парах несущимся прямо к звездам. Неосознанно заскользила ладонями по великолепному телу древнегреческого бога. Улет… улет… я знала, чувствовала, что с ним будет совсем не так, как с другими парнями. Ведь только от его прикосновений меня бьет иголками, только в нем я хочу полностью раствориться, растаять на красивой лепки губах, осесть солью на его коже. Мужские пальцы сжали грудь поверх тонкого золотистого платья. Воздух горячим комом застрял в легких, а потом вырвался на свободу хриплым стоном. Губы оторвались от моего рта, и, вызывая россыпь мурашек на коже, заскользили сладкими порочными поцелуями по моей шее.

—Дима-а-а, — зашептала пораженчески я.

А мужские пальцы, осмелев, начали поднимать подол моего и без того короткого платья. Я ненормальная, безбашенная, и стыда у меня совершенно нет. Чтобы братику было удобнее трогать, раздвинула в стороны свои стройные лягушачьи лапки. Очень хотелось почувствовать его пальцы там, где все уже давно влажно и горячо. Влажно еще с того момента, когда Самый Строгий Брат На Свете прошептал на ухо: «Все, потанцевала, девочка... Теперь уходим».

Меня прошибло током, когда его пальцы легли на трусики, и надавили сквозь липкую ткань на самую чувствительную кнопку, которую я очень часто тереблю, представляя себя перегнутой через кресло, а Диму — врезающегося в мое тело сзади. Хочу, чтобы он меня перегнул, и по-другому хочу, по-всякому хочу, изучить все позы Камасутры. Мужские губы требовательно и властно заскользили по моим губам, Господи, надеюсь, мне это не снится? А если снится, то я не хочу просыпаться. Хочу, как Спящая Красавица, дрыхнуть еще целую сотню лет.

— Дим, укуси меня.

Замер…

— Это элемент игры люблю чуть грубее?! — обольстительно зашептал Дима ну ухо.

— Нет, для чуть грубее достаточно меня по попе немного шлепнуть, просто хочу убедиться, что не сплю.

Он засмеялся, бархатисто и так обволакивающе… Потом наклонил голову, коснулся губами моей груди, подхватил уже давно стоящий столбиком сосок, и чуть прикусил его зубами.

 Боль я чувствовала, но вот в реальность происходящего все равно верилось с трудом.

— Все же это сон…

 Мистер Совершенство засмеялся, а потом снова порывисто запустил пальцы в мои волосы и притянул к себе. Еще один лишающий дыхания поцелуй. Неосознанно заелозила зудящим низом живота по кожаному сиденью внедорожника.

— Дима, пожалуйста, — непонятно чего желая и ожидая, просила я.

Видимо, уже дошла до той стадии, когда меня можно перегнуть и трахнуть..

 Самый Сексуальный услышал мой призыв, пальцы отодвинули влажную ткань трусиков. Забилась под его руками как марионетка, которую дернули сразу за все ниточки. Непередаваемо остро, волшебно…

— Какая ты влажная, горячая… С ума сводишь! — натужно хрипел Мистер Совершенство, теперь уже сильнее, искусней скользя по влажным разбухшим складкам моего лона. И я тоже хрипела, точнее, если быть совсем точной, жалобно поскуливала, порывисто обнимая мужскую шею и подставляя рот под его пожирающие мои стоны губы.

Одно невидимое движение и спинка водительского кресла откинулась назад. Потащил меня к себе, упала сверху на мощное мужское тело. Подол моего платья задрался чуть ли не до талии. Но мне все равно не стыдно, вот ни капельки. Перекинула ноги и оседлала Сэра Идеального, словно ретивого скакуна. Низом живота явственно чувствовалось его возбуждение. Судя по размерам бугра, действительно, ретивый и перевозбужденный. Да я помню, подсмотрела когда-то в детстве на балконе, там он тоже идеальный.

Мужские руки ожили, легли на мою попу, жадно сжали половинки. А я решила быть смелой, заелозила промежностью по его вздыбленному совершенству, руками обхватила шею и теперь уже сама требовательно всосалась в мужские губы, выпивая, вбирая в себя его полустон-полурык. Мужские ладони опять сжали попу, потянули на себя, потом обратно, задавая темп моим движениям. Только вот контроль к Мистеру Я-Все-Держу-Под-Своим-Контролем так и не вернулся. А я уже давно ничего не соображаю. В наших действиях хаотичность и нетерпение. Потянулась к его рубашке, лихорадочно попыталась расстегнуть пару пуговиц. Что за пижонство, идя спасать взбалмошную сестренку, вырядиться в костюм со строгой офисной рубашкой. Хотя неизвестно, откуда я Диму выцепила, может, с деловой встречи или свидания. Совершенные руки вовсю шастали под моим платьем. Мне не хватало воздуха, я задыхалась, он своим присутствием, своими требовательными поцелуями забрал весь мой воздух.

Мужская рука хлестко шлепнула по заднице… Не надо было говорить, глупая, что любишь, когда грубее. Впрочем, боли было совсем чуть-чуть, больше сносящего крышу возбуждения. В ответ прикусила его нижнюю губу и потерлась выступающими через золотистую ткань сосками грудей о его мощную обнаженную грудину. Оказывается, несмотря на трясучку в пальцах, мне все-таки удалось расстегнуть эти чертовы маленькие пуговицы. И снова рык, и опять голодные, до стертых губ, сводящие с ума поцелуи.

— Пожалуйста, — шептала я, непонятно чего прося и желая.

Видимо, готова расстаться с девственностью. Да, прямо сейчас и здесь, ведь под влажной тканью трусиков меня гладит человек, для которого я и берегла свой цветочек.

Чуточку отстранилась, потянулась пальцами к ширинке брюк, завозилась, пытаясь расстегнуть. Пальцы по-прежнему слушались плохо.

Причмокивающую и придыхающую тишину автомобильного салона разрушила мелодия мобильного телефона.

Вздрогнули оба, возвращение в реальность было болезненным, нас словно кто-то основательно остудил, полив холодной водицей. Замерли, оглянулись по сторонам, будто звонивший мог видеть то жаркое безумство, которое творилось между нами всего несколько секунд назад. Телефон настойчиво звонил… Черт, как невовремя! Кому там неймется?! Занят Мистер Совершенство, занят, ласкает цветочек своей сводной сестрички. Пусть весь мир подождет, я этого момента вон сколько лет ждала. Дима не брал трубку, только стал другой, словно тумблер переключили, с обжигающей страсти на философскую задумчивость. А самое главное убрал пальцы из моих трусиков. Нет, пожалуйста, не надо задумчивости, сейчас он начнет загоняться, типа она же моя младшенькая сестричка, мы ведь выросли вместе. Нельзя допускать задумчивость, продолжила занятие, на котором меня прервал этот чертов (все еще играющий какой-то заунывной классической музыкой) звонок, опять взялась за ремень мужских брюк, пытаясь его расстегнуть. Дима меня остановил, накрыл мои руки ладонями, вытянул вдоль своего тела подальше от ширинки брюк, притянул всю такую разгоряченную и распаренную к себе. Я хотела продолжения безумств, продолжения влажных поцелуев и сосаний, но Мистер Совершенство крепко, лишая маневра, прижал к своему телу. Телефон все звонил и звонил. Кто там такой настойчивый и так поздно.

— Ответишь?! — чуть хрипло спросила я.

— Нет, потом поговорю.

Раз нет, тогда можно еще полизаться. Желая вернуть сумасшествие, которое было до звонка, вдыхая полной грудью его запах из цитруса, кедра, витивера, бергамота, моря, красного перца и терпкого мужского пота, стала покрывать шею Идеального влажными горячими поцелуями. Безбожно подлизывалась. Прижал еще ближе и еще сильнее к себе, вдавил в свое тело, связал меня собой, так что даже целоваться стало неудобно.

— Тс-с-с, Инна, тс-с. Надо остановиться…

— Зачем?

Хочу на предельной скорости и прямо к звездам.

Дима тяжело дышал, и, благодаря нашему предельно близкому контакту, я не только чувствовала доказательство его возбуждения, но и слышала, как неистово бьется мужское сердце. Ничего себе… Это я его так разогнала?!

— Успокойся, Инна, я не буду тебя трахать.

— Почему? — в голос невольно проскользнула обида, и вовсе не из-за грубого слова, которое он использовал.

Телефон, наконец, перестал противно, нагоняя тревогу, просить внимания Его Великолепия. Дима, слегка прикусил мой нос. Тот же щелчок по носу, только поскольку его руки сейчас мои кандалы, воспользовался ртом.

— Потому что заниматься этим в машине, на стоянке, где нас могут увидеть, снять на телефон, неправильно.

— Неужели после того, как я высветила вас с Машенькой на балконе, у тебя появилась серьезная психологическая травма, и ты теперь занимаешься сексом только дома, в темноте под одеялом?

Засмеялся.

— О да, ты нанесла мне незаживающую психологическую рану. До сих пор балконов боюсь.

Потерлась носом о его волосы, у меня такая же незаживающая, постоянно саднящая.

— А если серьезно, дело в другом, я не сплю с пьяными женщинами, это моя принципиальная позиция. Считаю ниже своего достоинства пользоваться неадекватным состоянием девушки. Сейчас в твоей крови много алкоголя, ты не отдаешь отчета в своих действия и желаниях.

Вот и вышла боком моя ложь. Я, конечно, выпила для храбрости, но опьянела по-настоящему только после его поцелуев.

Горячо зашептала на ухо:

— А ты отдаешь?

Из полных мужских губ послышался смешок.

— Не уверен. Кроме того, это совершенно не правильно, по отношению… — заткнулся, не договорил фразу.

— Значит, мы в одинаковом положении. Дим, может, ну его на фиг, этот отчет?!

Но я чувствовала, понимала, Сэр Идеальный не то, чтобы остыл, дышит все также раскочегаренным донельзя паровозом, а бугор в штанах такой же большой и твердокаменный, просто он уже принял решение, взял себя в руки и теперь умоляй не умоляй, не отступит. А с мольбами у моей гордости отношения не сложились, я скорее двину по роже, чем буду просить.

— Поехали домой, Лягушонок.

Мужские губы ласково коснулись моих губ, пальцы нежно заправили за ушко мой непокорный рыжий локон. А я взяла и потерлась щекой о его ладонь. Своеобразная мольба.

— Нам нужно протрезветь, успокоиться, подумать.

Сердце болезненно сжалось в груди. Ох, как же мне не нравится это «успокоиться», мало ли что Сэр Умник может надумать в состоянии покоя.

— Все, возвращайся в свое кресло, пьяная горячая девочка.

Отстранил от себя, и я всей кожей вдруг почувствовала боль, будто поры стали кровоточить.

В последней отчаянной попытке вернуться в безумство страсти, лишить Мистера Я-Все-Держу-Под-Своим-Контролем выдержки, всосалась дикой лягушкой в полные желанные мужские губы.

 Еще раз хлестко шлепнул меня по попе. Только мне все равно не больно — сладко и опаляющее горячо.

— Кому сказал, возвращайся в свое кресло.

Показала ему язык.

— А еще я непослушная девочка.

Уже не церемонясь, откинул от себя, усадил в кресло, пристегнул ремнем безопасности.

— Вот так-то лучше, непослушная пьяная горячая девочка. Кажется, только ремень способен тебя удержать, — странно, в мужском голосе почему-то чудилась не соответствующая действиям и словам теплота.

Потом Дима приник к моим губам в томительном нежном поцелуе. Внутри меня разрасталась, ширилась моя любовь. Конечно, ведь ей дали такую основательную подпитку, она теперь до небес взовьется.

Мистер Любимый Серьезный Мужчина, застегнул пуговицы на своей рубашке, причесал пятерней волосы, привел в порядок ширинку, на которую я безбожно покушалась, тоже пристегнулся ремнем, завел машину. Я за ним в открытую подглядывала, ловила и восхищалась каждым его движением. С чуть растрепанными волосами, разгоряченный, с припухшими после моих диких поцелуев губами, он выглядел таким убийственно красивым, что сердце внутри сжималось, а любовь внутри все ширились и ширилась. Сейчас всю меня заполнит, я скоро лопну от переизбытка чувств. Никакой другой любви не останется, даже родителей с Ульянкой не смогу любить, только его.

Когда мы подъехали к дому, предприняла еще одну попытку задурить совершенную голову своими поцелуями, но Дима уже окончательно и бесповоротно взял себя в руки, не позволил облобызать свои губы, был сосредоточенный и серьезный. Пришлось выходить из машины. Заботливый псевдобратец даже пошел провожать меня до двери, побоялся, что я упаду по пути или еще найду на свою попу приключений. Конечно, он должен все держать под своим контролем. Правильно побоялся, ноги подкашивались, а между лопаток, кажется, стали пробиваться крылья. И вовсе не ангельские. В лифте не решилась больше приставать, хотя безумно хотелось. Но теперь его очередь проявлять инициативу, иначе пострадает моя гордость, а от страданий она бесится.

Наконец мы около входной двери в нашу квартиру. Боже, как не хочется, чтобы Сеньор Идеальный Костюм уходил.

— Знаешь, тебе идет быть пьяной, — обворожительно улыбнувшись, сказал Дима.

— А тебе вообще все идет.

— Конечно я ведь Мистер Совершенство, — самодовольно усмехнулся сводный Выпендрежник.

— Нет, не поэтому, просто подлецу все к лицу.

— Ты неисправима, с тобой невозможно совладать.

— Да, трусливым, криворуким и без чувства юмора лучше не подходить.

Засмеялся, потом обхватил ладонями мое лицо и внимательнейшим образом стал разглядывать, пытаясь что-то там выискать или навсегда запомнить меня такой. Наверное, нашел, ведь рвущуюся со всех щелей, точнее пор, любовь невозможно спрятать. Только результаты своих наблюдений не стал озвучивать, опять ласково заправил за ухо мой локон.

— Спокойной ночи, Лягушонок, — и по-отечески поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи, Мистер Совершенство.

— Я позвоню потом…

Он позвонит, позвонит, позвонит… Сам позвонит!

Не помню, как открыла дверь и зашла в квартиру. Ноги не держали, сползла по стенке на пол. Такое ощущение, что внутрь запихнули целый ворох воздушных шариков, и я сейчас, улыбаясь блаженной идиоткой, не на полу сижу, а под потолком летаю. Дотронулась до приятно горящих после наших совершенно взрослых поцелуев губ. Люблю его, как же я его люблю...