Глава 16
Лягушонок
– Лягушонок, надеюсь, ты понимаешь, что это был просто секс. Чисто физиология сработала. Повелся на твои сиськи, потерял контроль.
Он меня снова ударил, убил своими словами.
Резво подскочила с кровати. Внутри ощущение падения с высокой липы – вдребезги. Сколько можно меня ронять?! Как можно быть таким жестоким?! По разгоряченной коже побежал мерзкий холодок отчаянья. «Мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус». Это про меня… Глупая, какая же я глупая, уже успела размечтаться о любви с прекрасным принцем. Мне показалось, между нами произошло настоящее волшебство, я думала, наивная дурочка, мы занимались любовью. Оказывается, с его стороны был просто секс. Смирись, даже сбросив лягушачью шкурку, тебе никогда не стать царевной, никогда не стать достойной Мистера Совершенства. Захотелось кричать во все горло, наплевав на картонные стены номера: «Нет, не понимаю! Это для тебя просто секс, а для меня самое прекрасное, что приходилось испытывать в моей жизни!»
Сначала правда меня пронзила боль, разгоряченная его ласками я не ожидала такого. Даже прикусила нечаянно мужские пальцы. Но Дима сказал: «Ты такая чувственная, просто крышу сносишь». Мне хотелось быть для него чувственной, сексуальной, самой желанной, поэтому решила перетерпеть. И боль довольно быстро прошла, а потом между нашими телами появилась настоящая магия. Он меня отправил в другое измерение, где приятно било током, нарастало-нарастало напряжение, а потом случился ба-бах, сначала там, между ног, потом взрывная волна удовольствия прокатилась по всему телу.
Конечно, ничего подобного я не сказала, наоборот, на всякий случай плотно захлопнула все еще горящие от его поцелуев губы, а потом и вовсе растянула их в кривой защитной улыбке. Во мне слишком много гордыни...
— Ага, классно потрахались. В сексе ты тоже Мистер Совершенство, – в моем голосе какая-то разбитная удаль, и даже веселье.
Еще с детства привыкла заблуждаться, если не показывать злому сводному брату и другим обидчикам, что меня задели их слова, то будет не так больно. Я классная актриса, всю свою жизнь врала, притворялась, корчила из себя непонятно кого. Только на эту фразу ушли последние остатки лицедейства. Глаза немилосердно стали пощипывать слезы. Несбывшиеся мечты – самая болючая вещь на свете.
– Этого не должно было случиться, – продолжал бить меня Мистер Жестокосердный, – Извини, не знаю, что на меня нашло.
Бежать, срочно, пока Дима не догадался, что творится в моей влюбленной до одури душонке.
– Мои сиськи нашли, завлекли бедного и одурманили, – не смогла удержаться от едкой иронии. – Если ты на каждые сиськи будешь так бросаться, то ваш брак со Снегурочкой долго не продлиться. Или она ничего, не против ветвистых сосулек на своей голове?
– Замолчи! – почти рычал Дима.
– Правда глаза колет. Да ты не бойся, я ничего не скажу Снегурочке, прикрою, все-таки мы почти брат и сестра. Подумаешь, трахнулись разочек, – даже подмигнула по-свойски и растянула губы в натянутой улыбке. – Считай, что сегодня был твой мальчишник.
Подобрала свои шорты с пола. Ужасно мерзко чувствовать себе использованной. Тошнит, и хочется помыться… Бежать срочно. В клетушке номера так мало воздуха, Дима бессовестно забрал весь мой воздух, заменив его каким-то удушающим горьким газом. Быстро натянула шорты и майку прямо на голое тело, совершенно позабыв о трусиках.
– Отдыхай, Мистер Совершенство, а я пойду, поплаваю, надо немного остудиться, ты горячий парень, умотал меня, – стараюсь говорить весело и беспечно, но, кажется, в голосе все равно слышатся слезливые истеричные нотки. Лицидейка хренова.
– Куда «поплаваю», совсем рехнулась? – оживился заботливый старший брат, – ты погоду видела?! Там волны будь здоров! К тому же, нам пора уезжать.
Дима переместился, сел на кровати, и наконец-то взглянул на такой недостойный его очей субъект как я. Скривился… Даже смотреть на меня ему противно. Неужели опять наросла лягушачья шкурка?
– Я не поеду, Мистер Совершенство. Зря тащился в такую даль.
Больше на него не смотрела, Бегом направилась к двери. Не могу даже на секундочку здесь оставаться, а то из глаз хлынет Ниагарский водопад.
– Какого хрена? – заревел старший брат, в голосе что-то погожее на потрясение. – Не понимаю, что за дела…
Куда подевались мои шлёпки? Да черт с ними.
– Не смей, Лягушонок, не смей уходить!
На пороге все-таки оглянулась, Дима пытаясь натянуть на себя штаны, смешно прыгал на одной ноге, тряся своим уже опадающим достоинством. О трусах он тоже, кажется, позабыл.
– Аривидерчи, Мистер Совершенство, маме привет, и, пожалуйста, как бывший старший брат, прошу, оставь немножко деньжат, а то совсем растратилась.
– Стой, я тебе сказал!
– И еще, знаешь, никакой ты не Мистер Совершенсто, Мудак Редкостный, хотя для тебя слишком звучно, Козел Обыкновенный вот твоя истинная суть.
Без этой фразы можно было обойтись, она явственно показывала, что ему удалось меня задеть. Пофиг! Выбежала из номера.
– Стой, я сказал. Нам нужно серьезно поговорить.
Какое «поговорить», я могу только реветь в три ручья. Но доставлять пвевдобратику еще и такое удовольствие не входило в мои планы. Обойдется. Поэтому даже не подумала останавливаться, я никогда его не слушала, всегда делала по-своему. Побежала, не разбирая дороги, по коридору мини гостиницы, а долго сдерживаемые слезы покатились солоноватыми каплями по щекам. Мистер Совершенство что-то кричал мне в спину и, кажется, бросился в погоню. Вприпрыжку, перескакивая через две ступеньки, побежала с лестницы вниз. Как бы шею не свернуть.
Во дворе, под навесом, сидели отдыхающие и сама хозяйка – пятидесятилетняя грузная армянка, а может, грузинка, черт их разберет. Головы собравшихся, как по команде, повернулись на мою скромную персону. На лицах интерес и недоумение. Да уж, у меня еще тот видок, чего только голые пятки стоят, шлепки ведь так и не нашла. А еще растрепанные волосы, зацелованные губы, перекособоченная одежда, слезы на щеках. Ну, как тут не поглазеть.
– Пойду, искупаюсь, – на миг притормозив, излишне бодро, несмотря на слезы, произнесла я.
Недоумения на лицах добавилось. Конечно, погодка для водных процедур, прямо скажем, совсем не подходящая, темные серые тучи мрачными громадинами нависли над крышами, а порывы ветра хлестко бросали в лицо пыль. Из дверей показался наспех одетый Дима. Ускорилась, зачем вообще кому-то что-то принялась объяснять. Побежала дальше… Быстрее, скорее на пляж, туда, где волны. Хочу броситься в их холодные объятья, попытаться остудить бурлящее варево из чувств в своей груди. Босые ноги нещадно кололи камни, но мне не больно. Точнее, эта боль такая чепуха, по сравнению с разрывающим душу осознанием – я ему не нужна, никогда не была нужна, для Мистера совершенства «это просто секс». Дима зачем-то бежал следом. Поматросил уже, самое время бросить и отправиться к невесте. Дима что-то кричал и сердито размахивал руками. Благо, ветер все слова уносил в другую сторону. Не хочу больше слышать гадости в свой адрес. У каждого человека есть свой предел, мой сегодня закончился.
Вот и море. Волны, действительно, будь здоров, и ни одного желающего искупаться. Но мне сейчас ничего не страшно, точнее, очень страшно посмотреть Мистеру Совершенству в глаза, а все остальное чепуха.
– Не смей, Лягушонок, не смей, это опасно!
Ха. Мне все равно! Я безбашенная... Опасно только находиться рядом с тобой!
Бросаюсь в эти бурлящие волны с разгона, наскоком, прямо в одежде.
– Ненормальная! Сумасшедшая, идиотка, мать твою!!! – орал Дима на берегу.
Да, я идиотка, да, я сумасшедшая!
– Ненормальная-я-я!!!
Мистер Совершенство
—Я-я не поеду, Мистер Совершенство. Зря тащился в такую даль.
Раздраженно сел на узкой кровати номера. Ведь эта ненормальная и правда полезет в море, у нее напрочь отсутствует инстинкт самосохранение. В досаде отбросил от себя покрывало, которым накрыл после грехопадения свое хозяйство. А оно вдруг срикошетило в голову. Да, так что оглушило и ослепило. На простыне ярко алело кровавое пятно.
— Черт… Какого хрена?! — вырвался из моего рта потрясенный возглас.
Это ведь не может быть тем, о чем мне подумалось?! Лягушонок не может быть девственницей? Она встречалась с кучей парней, я по своему возвращению из Европы не меньше десятка насчитал. Исходил слюнями, подмечая каждого нового воздыхателя. Я самолично видел ее пьяной и голой в постели с Лешим. После такого разве можно остаться целкой?! У нее, видимо, месячные… Поэтому кровь. Одеяло продолжало больно рикошетить по голове. Но разве при месячных девушки носят белые трусики?! Когда я их стаскивал, они были насквозь мокрыми, но без кровавых разводов. Никаких прокладок, тампонов и тому подобной женской лабуды. Конечно я был перевозбуждённый, но тампон бы точно почувствовал? Не совсем же я идиот?!
Инна подбежала к двери…
— Не смей, Лягушонок, не смей уходить! — рявкнул я.
Мне срочно нужно во всем разобраться. Девственница в моей жизни была только одна, давным-давно, еще в ранней юности. Потом я, наоборот, предпочитал иметь дела с искушенными девицами. Да ну, на фиг, Лягушонок не может быть девственницей, она выросла настоящей красоткой, а вокруг толпы мужиков. Невозможно, и все тут. Только пятно на кровати, смеясь над этим «невозможно», продолжало больно колоть глаза. Инна была очень тугой и закричала, когда я, осоловевший от желания, со всей дури в нее врезался. Мне тогда подумалось, что это крик удовольствия, но, может, я неправильно, слишком самонадеянно, истолковал. По коже побежал холодок…
Мгновенно вскочил с кровати, нашел брошенные на полу штаны и стал их на себя напяливать.
Инна что-то говорила, кривила в деланной улыбке свои сексуальные губы, но я до конца даже не понимал слов. Мысли скакали галопом в голове… Мог ли друг детства оболгать Инну?! Вполне. Мне Кравцов всегда не нравился, Тухлый – он и есть Тухлый. Его никогда не было рядом, когда Инна нуждалась в помощи. Ясно, что Ник к ней давно неровно дышит, а Лягушонок не отвечает ему взаимностью . Находиться во френдзоне такой красотки – тяжкое испытание. По себе знаю, я долго пытался быть ей просто старшим братом. Но зачем врать другому парню?! Как там его звали?! Да и картинка голой Инны в постели с фотографом до сих пор разрывала болью мозг.
— И еще, знаешь, никакой ты не Мистер Совершенство, Мудак Редкостный, хотя для тебя слишком звучно, Козел Обыкновенный, вот твоя истинная суть.
Млять… После этой фразы я точно осознал — совесть не получится успокоить, Инна была девственницей. Целкой, мать твою! А не сказала, потому что гордая идиотка, постоянно непонятно кого из себя корчащая. И если это так, то я действительно мудак, козел, и еще осел каких поискать.
Черт, Инна выбежала из номера.
— Стой, я сказал. Нам нужно серьезно поговорить!
Очень серьезно, я должен понять, где правда, где ложь, непонятное лицедейство, призванное показать, что ей не больно.
Конечно, Лягушонок меня не послушала, она никогда меня не слушала, вынуждала за собой побегать. Наскоро обулся, футболку натягивал уже в коридоре, и чуть не свернул себе шею на лестнице. Нужно ее догнать, прижать к себе, попытаться вытянуть правду, разобраться, до какой степени я козел, осел, гад и другие нелицеприятные эпитеты.
Черт, дурочка, рыжая! Она даже не обулась, убегает от меня, сверкая пятками… Ей, наверно, больно. До такой степени, что она не чувствует боли от забега без обуви. Отдыхающие во дворе мини гостиницы уставились на меня во все глаза. Плевать, сейчас главное догнать это обиженное солнце, пока Инна сама себе не спалила.
Рыжая изредка оглядывалась, и направлялась прямо к морю. Неужели и правда полезет купаться? У нее всегда были нелады с чувством самосохранения.
—Не смей, Лягушонок, не смей, это опасно! — предупреждающе орал я.
Но она и на этот раз не послушалась, с наскоку бросилась в воду прямо в одежде.
— Ненормальная! Сумасшедшая, идиотка, мать твою!!! — снова орал я.
Сердце бешено бабахало в груди, и вовсе не бег тому причина, мне страшно за эту рыжую строптивицу, которая, за неимением липы, решила избавиться от душевной боли покорением бушующего моря.
Лягушонок
Боже, какая неприятная вода, просто обжигает холодом. Волны окутывают, захватывают в плен, накрывают с головой и тащат за собой… Кажется, я сглупила, мне не справиться с этой бурлящей толщей воды. Разве лягушонку может покориться море? Глупая, только унылое болото для тебя. Я пыталась плыть, барахталась, била своими «лапками» по волнам, но море не молоко — разве его собьешь в сметану.
— Инна!... Инна! Немедленно назад, Слишком высокие волны? — кричал в панике Мистер Редкостный Мудак.
Кажется, он тоже решил искупаться. Голос довольно близко, но уже темно, видно плохо, да и дождь пошел. «Слишком высокие волны», постоянно душили водой и били холодом по голове. Пожалуй, я поторопилась, от таких экстремальных водных процедур, можно не только взбодриться, но и нечаянно утопиться. Развернулась и поплыла назад к берегу. Но еще утром ласковое море, сейчас превратилось в свирепого монстра. Оно не отпускало, тянуло назад в свои ревущие просторы, залезало горькой солоноватой водой в нос и рот. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем. Точнее, в моем случае — девочка, тебе пойдет быть прекрасной русалкой. Нет…
— Дима! — мой испуганный писк тонет в бушующем рокоте волн.
— Лягушонок, где ты, чёрт возьми!
Он всегда меня спасал, всегда приходил на помощь. Я попадала в бесчисленное множество дурацких ситуаций, которые сама же и подстраивала, а Мистеру Совершенство, страдающему повышенным чувством ответственности, приходилось выступать в роли спасателя. Идиотка, я все неправильно делала, надо было по-другому, допустим, засесть за учебники, прикинуться хорошей приличной девушкой, скромняшкой, попытаться стать идеальной. Может, тогда Дима бы обратил на меня свое драгоценное внимание, может, мне, идеальной, он не посмел бы сказать: «Это просто секс. Чисто физиология сработала ».
Черт, я не справлюсь с этими бешеными волнами, у меня попросту не хватит сил. Неудивительно, лягушонок создание болотное, а не морское. Вода холодная, руки-ноги еле двигаются. А волны продолжали бить по голове и тащить в пучину. Пусть так… Лучше утонуть, чем разрывающее мою влюбленную душу знание — через четыре дня он женится на другой. А сегодняшнее волшебство между нами для Мистера Совершенство ничегошеньки не значит. Все равно, что по нужде сходить.
Нет… Инна, что за дурацкие мысли. Умирать я не хотела… Нет! В мире столько хорошего и прекрасного, ради чего стоит жить. Да и маму с отчимом и Ульянкой зачем расстраивать. Не дождешься, Совершенный Гад, не буду из-за тебя топиться. Вот еще!
—Дима-а-а, — заорала во весь голос, пытаясь перекричать стихию.
– Инна, черт возьми, Инна! – голос совсем близко, в нем слышались несвойственные для Мистера Совершенства страх и растерянность.
– Дим-а-а!! Дим-а-а!! – закричала я из последних сил, и захлебнулась соленой горькой водой.
Попыталась вынырнуть из накрывшей меня волны… Помогли мужские руки, с силой толкнувшие мое тело вверх. Он спасет, он поможет, Дима столько лет плаванием занимался, в его руках мне ничего не страшно.
– Лягушонок, тут совсем чуточку до берега, просто волны очень большие! Держись, Лягушонок! Держись! Я рядом!
Держусь... жадно хватая воздух после выныривания из очередной волны. Ногу пронзила судорога. Мамочки, как же больно! Адски, словно кто-то штырь раскаленный в ногу загнал. Заскулила побитой собакой и с удвоенной силой заработала руками. Застопорившаяся конечность тащила ко дну, а голову накрыла очередная волна. Меня опять захлестнула паника. Сильные мужские руки еще раз толкнули вверх, позволяя сделать малюсенький глоток воздуха. Я справлюсь. Я сильная и смелая… когда рядом Дима. И снова волна, и снова во рту соленая и горькая вода.
Пришла в себя уже на берегу. Точнее, привели в чувство целующие меня холодные мужские губы. Нет, глупая, размечталась, ничего это не поцелуй, просто Мистер Совершенство подумал, что я отдала кранты, и решил поделиться со мной воздухом, делая искусственное дыхание рот в рот, вдруг очухаюсь.
– Лягушонок! Дыши, слышишь, дыши!! – истошно орал он.
Перепугался, бедненький, что мне каюк.
– Дыши, рыжая бестия! Я приказываю тебе!! Дыши, черт тебя побери!
Ха! Раскомандовался тут! Некоторых хлебом не корми, дай покомандовать. С детства таким невозможным был. От холода, а может, от злости тело начала бить мелкая дрожь. Зачем он так со мной?! Зачем бешено кричит, будто я ему дорога, будто он боится меня потерять?!
– Прекрати орать, Мистер Совершенство, уши закладывает, – как можно более спокойно, даже буднично, сказала я и открыла глаза.
Сейчас, в сумерках, несколько взъерошенный, с мокрой головой, Дима казался безумно красивым, совершенством, мужским аналогом Афродиты, рожденным из пены морской. Его тоже трясло, и, кажется, по тем же самым причинам. Интересно, от чего сильнее – холода или злости?! Дальше Мистер Совершенство действовал решительно и быстро, перевернул меня, перегнул через свою коленку и шлепнул прямо по заднице: раз, два. Со всего размаха, шорты мокрые, рука тяжелая и в песке, чертовски больно, а еще сильнее обидно.
– Ты ненормальное, эгоистичное существо, мы чуть не утонули! – три, четыре. – Я думал, у тебя есть хоть чуточку ума, но нет, глупа, как пробка! – пять, шесть. – Ведешь себя, как маленькая избалованная девочка! – семь, восемь.
– Ты за кого переживаешь, за меня или за себя?!
– Дура! Безмозглая дура!! – снова бесился любимый псевдобратец, еще раз опуская ладонь на мою многострадальную попу – девять, десять.
Как всегда, это я во всем виновата, я ведь рыжее сумасшествие нашей семьи, а он умный и ответственный Мистер Совершенство, Мистер Жестокость. Больно и обидно! Стала вырываться из злых объятий любимого брата. Задница вся в огне, и я тоже начала гореть... гореть – клацая зубами от холода. Удалось освободиться, получилось двинуть ему в челюсть, хорошенько так припечатать.
– Да пошел ты! Не смей меня бить! Езжай к своей идеально скучной невесте, оставь меня в покое, наконец-то! Занимайся любовью со своей замороженной снегурочкой! Живите долго и счастливо!! Любите друг друга, пока смерть не разлучит вас! Мне плевать! Мне все по барабану!
Зачем я так кричу?! Зачем выдаю свои чувства?! Да еще и слезы к тому же побежали по щекам. А, к черту все, надоело! Долго сдерживаемые эмоции вырвались на свободу, их уже не остановить…
– Лягушонок, успокойся!
Если бы я могла успокоиться! Что-то внутри прорвалось, хлынуло бурным потоком, не остановить.
– Не смей меня так называть, ненавижу это дурацкое прозвище. Всегда его ненавидела…
Какой ловкий, Дима сделал подножку, повалил меня на песок, сам грохнулся сверху. Бьющаяся иголками громадина. Потом внимательнейшим образом уставился прямиков в мои зареванные глаза. И у меня не хватает сил снова корчить из себя равнодушную и как ни в чем не бывало улыбаться.
– Лягушонок, – на красивом лице псевдобрата читалась волнение. И рожа такая одухотворенная, как в фильмах. Сейчас скажет наверно какую-нибудь гадость. Обломает меня еще больше.
– Не называй так, прекрати! Мне прекрасно известно, что я лягушонок, и никогда не стану для тебя царевной. Так отвали! Раз и навсегда отстань. И без мудаков-принцев проживу. Зачет ты сюда приперся? Кто тебя просил?!
Он внимательно смотрит на мои клацающие от холода зубы, слезы и почему-то довольно лыбится. Может, еще раз по роже двинуть?
– Лягушонок, ты такая красивая!
Мозг воспринимает только опять прозвучавшую ненавистную сейчас кличку.
– Не называй меня та…
Протест потонул в целующих меня губах. Эффектно заткнул мне рот, мгновенно потушив возмущение.
– Ты меня с ума сводишь, рыжая…
Поцелуй углубился, он обхватил мою голову руками, прочно фиксируя во власти своих губ, и пошел в яростную влажную атаку, словно я самое вкусное лакомство на свете. Присосался гад. Несмело заскользила пальцами по мощным мужским плечам, снова попадая под магию нашего взаимного притяжения. Это просто секс, проносится в голове…. Нет, это просто великолепный, умопомрачительный секс. Мне понравилось, и хочется еще, Совершенный Гад разбудил во мне женщину. Кроме того, после пережитой опасности нестерпимо тянет совокупляться, наверное, чтобы еще раз почувствовать, как это прекрасно – жить. Запустила пальцы в темные мужские волосы и ответила бурным засосом его верхней губы, потом нижней. Стали пожирать друг друга губами, лихорадочно скользить по коже руками, создавая между нашими телами свою маленькую стихию.
Его пальцы опять повсюду, гладят мое тело, словно я сокровище, морская богиня, вынырнувшая из этих бушующих волн, да прямиком в его объятья. Потом чувствительно сжал, неужели боится, что рыжая русалка попытается уплыть в морскую пучину. Нет, хватит, наплавалась. Холодно?! Разве мне было когда-то с ним холодно?! Разве может быть рядом с ним холодно?! Ответила жадно, страстно, моментально позабыв все обиды. Так, словно мы одни на всей планете, будто у нас есть только миг, прежде чем всё полетит в тартарары. Принялись стаскивать друг с друга мокрую одежду. Плевать, что мы на общественном пляже, и нас может увидеть какой-нибудь дурак, которому захотелось в дождь полюбоваться морским пейзажем. Плевать, что этот придурок может быть не один. Сейчас в целом свете есть только необходимость слиться, объединиться, выплеснуть друг в друга страсть, бурлящую внутри каждого. И даже дождь не в силах нас остудить.
– Лягушонок, – шепчет Совершенный Гад, – только не включай гордячку, – но сейчас лучше встать на четвереньки, иначе песок будет везде, даже там.
Какая гордость?! С ним никакой гордости не осталось. Только желание снова почувствовать ярость его ударов прямо в средоточие моей женственности. Я, большая безвольная кукла в знающих руках, послушно выполнила приказание. Стала в позу, чтобы было удобнее заниматься просто сексом. Мужские горячие руки на моих бедрах кололи иголками, выгнулась кошкой во время течки и услужливо раздвигаю ножки. Мистер Совершенство на этот раз всходит в меня медленно и осторожно, и теперь я не чувствую боли, совсем, только острый жар удовольствия, который вырывается протяжным стоном из моих губ. Потом Дима начинает медленно двигаться. Толчок, еще толчок, его тяжелое дыхание, мои вскрики. Надолго нежности не хватает, страсть берет свое. Движения становятся быстрыми и глубокими, сильные руки тянут мои бедра навстречу ударам. Божечки, как же классно. И я послушно подаюсь навстречу, выгибаюсь, выпячиваю попку, делаю себя максимально доступной, чтобы он вошел как можно глубже, проткнул меня насквозь, доставляя огромное удовольствие. Мир вокруг кружится, вращается, хлещет ветром, бушует волнами, летит. Внутри меня тоже все бушует и плещется. Наслаждение вырывается криком, вырывается стонами, мольбами:
–Еще!!! Прошу тебя-я-я, еще!! – еще удовольствия, еще любви, хоть на мгновение, хоть на секунду. Пока я поймала тебя в свои сети. – Сильнее!!! Ещ-е-е!!!
Мистер Совершенство моментально откликнулся, остервенело задвигался, проникая внутрь. Берет меня, делает своей, кажется, заполнил собой все мое тело. Если бы только тело, моя душа уже давно целиком и полностью принадлежит ему. Лавина наслаждения захлестнула, накрыла с головой как до этого морские волны. Дышать нечем, я забыла, разучилась дышать, из горла вырываются лишь протяжные хрипы. Оргазм... Нет, я, конечно, испытывала и до этого оргазмы, теребила свою бусинику. Но совершенно не знала, что бывает так остро, не догадывалась даже, что внутри может взрываться огненный вулкан, а по телу растекаться шипучая лава удовлетворенной неги. Не предполагала, что можно получить такое удовольствие и не задохнуться, не утонуть в своем счастье. Дима быстро меня догнал. Судя по его стонам, подергиваниям тела, и рукам, клещами вцепившимся в мои бедра, его оргазм – это тоже маленькое землетрясение. Несколько быстрых, сопровождающихся мужскими стонами толчков, вошел до упора, внутрь потекла горячая сперма.
Бамс, бамс, бумс, а ведь Мистер Совершенство позабыл о резинке… И не только сейчас. Удивительно, как Сэр Зануда мог допустить такое вопиющее неблагоразумие?!
В изнеможении снова упали на песок. Дышим тяжело и хрипло, а рядом нагоняя тревогу бушует море.
«И что же дальше?!» — всплыл в голове болезненный вопрос. Напряглась, боюсь, страх сковал все внутри. Я просто не выдержу, снова попытаюсь утопиться, если Дима опять скажет: «Лягушонок, это был только секс». Холод вернулся, сиротливо обхватила свои плечи руками, и снова непроизвольно стала клацать зубами.
Мистер Совершенство поднялся, подал мне руку.
— Инна, вставай, пора идти домой, а то заболеем.
Раскомандовался тут. Но я подчинилась и на этот раз, ведь в самом деле холодно, ненормально быть на улице в такую погоду. А заниматься сексом на общественном пляже это вообще клиника, причем с возможностями интернета есть еще большой шанс ославиться на весь мир. Хорошо, что никто еще не вызвал полицию или скорую психиатрическую помощь.
Куду же подевались мои вещи?! Попыталась найти майку и шорты. Задача довольно сложная, в сумерках все сливается.
— Кажется, мне придётся идти голой, — невесело констатировала я, после первых бесплодных попыток отыскать одежду.
Дима выглядел сосредоточенным и хмурым, молча протянул мне шорты. Свои штаны он уже успел надеть. Ну что ж, хотя бы взломанный цветочек спрячу от посторонних глаз, уже легче, грудь можно руками прикрыть. А Диме даже прикрываться нет нужды, без рубашки он похож на древнегреческого бога. Афродит хренов. Хочется упасть на колени и молиться. Но боги еще с детства вызывали во мне протест, поэтому только язык показала, на что Мистер Совершенство криво ухмыльнулся.
Нет, майка тоже нашлась, но как же неприятно ее, влажную, всю в песке, натягивать на свое трясущееся от холода тело. Мистер Великолепный Любовник хмурил брови и молчал. Ну, почему он ничего не говорит? Это молчание просто убивало. Глупый, глупый лягушонок, не обманывай себя напрасными надеждами. Ему просто больше нечего сказать, ты и так уже все слышала. Смирись, с тобой возможен «только секс», и все. Мистер Совершенство скоро женится на идеальной женщине, какой тебе никогда не стать, хоть в лепешку расшибись. А ты будешь, словно в песне, ещё долго искать его повторение в каждом встречном мужчине. Но другого такого великолепного редкостного мудака трудно будет найти.
Наконец-то нацепила на себя мокрую одежду, Дима тоже спрятал свои совершенные телеса под мокрую футболку. Не оборачиваясь, пошла в сторону маленького частного коттеджа, где располагалась моя съёмная клетушка. Когда бежала сюда, не замечала ничего на свете, сейчас без обуви ужасно неудобно, камешки неприятно колют босые ноги. Черт наткнулась на что-то острое, невольно вскрикнула и запрыгала на одной ноге.
— Лягушонок, больно? — включился заботливый старший братик.
Мистер Совершенство подхватил меня на руки. На миг почувствовала себя принцессой из сказки. Только зубы продолжали выбивать совсем не принцессовскую дробь, но по телу от колючих иголок его близости уже стал распространяться жар. Прислонилось к мужской шее, вдохнула полной грудью его запах… сейчас не была ветивера и других ингредиентов, Дима пах только морем. Задержала дыхание. Хоть на секундочку, хоть на минуточку я счастлива — любимый мужчина несет меня на руках.
— Ты устанешь, — едва слышно прошептала я, одновременно сильнее прижимаюсь к совершенному телу сводного бога. Ужасно не хотелось, чтобы он выпускал меня из своих объятий.
— Ничего, уже немного осталось, твоя ночлежка находится рядом с морем.
* * *
Поглощенные друг другом, они, конечно, не заметили, что нашелся все-таки дурак , который решил полюбоваться морем в такую погоду. Впрочем, море его интересовало мало, больше парочка на берегу. Кроме того, он не только любовался, но и исправно фотографировал и даже снимал видео того, что происходило. Конечно, было сумрачно, но все же понять суть вполне возможно. Очень зажигательное зрелище.
Когда девушка с парнем ушли, мужчина достал телефон и набрал номер заказчика.
— Виктор Анатольевич, добрый вечер.
— Добрый.
— Ваша дочь была права, этих двоих связывают совсем не братско-сестринские отношения. Они только что занимались весьма бурным сексом на берегу моря. До этого, правда, зачем-то полезли купаться, что очень рискованно при таких волнах, а потом, видимо, решили согреться.
— Мудак, нет ну какой мудак! — взорвался в трубку Виктор Анатольевич, — Как же я мог так просчитаться, сам его с Полиной свел. Чертовы извращенцы… Не знаю, что сделаю с этим козлом, он даже дворником не сможет больше устроиться. Скот, только скот может так поступать со своей невестой накануне свадьбы.
Частный детектив не стал давать оценку событиям, лишь флегматично спросил:
— Выслать материалы?!
— Да, конечно.
— Извините, фотографии не очень хорошего качества, поскольку вечер, тучи, видимость плохая, но в целом можно разобрать, что к чему.
— Скот, какой же скот! — продолжал негодовать в трубку отец Полины.