Глава 8

Лягушонок

— Инка, вот посмотришь, ты станешь знаменитой, — радостно галдел Ник Кравцов всю дорогу до студии. — Не зря же они за тебя сразу уцепились, хотя там такие красотки сочные были, что у меня слюноотделение повысилось и до сих пор не восстановилось. Сейчас ценна именно необычная, но в то же время не искусственно созданная, а натуральная красота. Жаль только, поздновато ты начала. Чтобы стать моделью высокого уровня, надо лет с четырнадцати в этой среде тусоваться.

— Не собираюсь я быть моделью высокого уровня. Хочу потом, когда закончу институт, когда-нибудь открыть свою туристическую фирму. Не зря же я столько лет училась. Просто твое агентство предложило большие деньги. Хоть помогу дяде Саше оплачивать мою учебу. Я ему не родная, а он такие деньжищи за меня платит. Хорошо еще, что родной сын умный, на бюджет поступил, даже на магистратуру в Европе у отца денег не брал.

Не только умный, но и красивый, совершенный от кончиков темных волос до кончиков ногтей. Сэр Бесподобный, одним словом.

— А еще я люблю шокировать окружающих.

Точнее, хочу Бесподобного шокировать, основательно так, чтобы он перестал видеть во мне прежнего нелепого Лягушонка. Вдруг откровенная фотосессия поможет ему посмотреть на меня другими глазами? Я уже выросла, мне хочется по-взрослому. Едва увидела Мистера Совершенство, сидящего на диване в гостиной с повисшей на его шее Ульянкой, так сразу захотела, словно ударил кто-то в живот. Я сколько лет себя берегла, для него берегла. Грубоватые прикосновения Мистера Совершенства к волосам, близость на расстоянии чуть меньше вытянутой руки вызвали во мне намного больше ощущений, чем действия всех парней, которые пытались за мной ухаживать, которых я допускала к своему телу. Меняю поцелуи всех парней мира на один поцелуй Димы Великолепного. Даже его угрозы о воспитании не страшили, не вызвали бурного возмущения, я плавилась тогда, невидимо стекала горячим маслом к мужским великолепным ногам. От него в тот момент все стерпела. Но лучше бы Дима выпорол, чем щелкнул, как маленькую девочку, по носу.  

— Шок, это по-нашему, — продолжал разглагольствовать Ник. — Кстати, для полного шока, не хочешь какую-нибудь татушку сделать? Ну, там цветочек на груди, или змею, заползающую в трусы. Будет очень мило смотреться. Мастер в салоне, где я делал, такие чудеса творит, просто произведения искусства на человеческой коже.

Последняя фраза прозвучала несколько зловеще.

— Фу, Ник, во-первых, это больно, а во-вторых, не нужны мне такие сомнительные украшения, от которых потом фиг избавишься. Между прочим, магазин меня выбрал во многом потому, что на моей коже нет никаких непонятных изображений. Представь модель нижнего белья, в трусы которой заползает змея. Трусы меняются, а змея все ползет и ползет.

— А чего, верная змея, — засмеялся Ник.

— Не все любят змей.

А самое главное, Мистер Совершенство, который до сих пор обращается со мной как с глупой малышкой, щелкает по носу, так вот, Дима всегда отрицательно отзывался о татуированных парнях и девушках. Помнится, он говорил, что татушки и многочисленный пирсинг делают люди, которые ничем другим не могут привлечь к себе внимание. На меня же с самого детства обращали внимание, последнее время даже слишком часто, причем без всяких усилий с моей стороны. Куда уж больше?! Хотя, надо признать, на некоторых телах, особенно мужских, татуировки смотрятся весьма красиво и даже сексуально.

 — А мне нравится мое тату! — обиделся Ник.

— О да, тебе безумно идет! А если набьешь себе какой-нибудь цветочек на лоб, то станешь еще более красивым. По тебе будет сохнуть не сотня, а целая тысяча девчонок. Надеюсь, ты знаешь, что с ними делать.

— Знаю и умею, — лыбился Кравцов.

— А справишься?!

— Справлюсь, не переживай за меня. Хочешь, продемонстрирую свою выносливость, — и нагло положил руку на мою коленку.

За что сразу же получил по своей пятерне. Попытки Ника примешать к нашим дружеским отношениям секс порядком бесили.

— Да иди ты! За дорогой лучше смотри.

— Куда идти?!

— Туда, где знаешь и умеешь. Только от меня отвянь. Ты ни одной юбки не пропускаешь, а я сегодня в штанах. И вообще, Кравцов, для тебя я всегда в штанах, потому что мы с тобой лучшие друзья.

— Скоро ты будешь совсем без штанов, лучшая подруга. Приехали.

Ник завернул на стоянку здания, где должна была проходить сегодняшняя фотосессия. Заглушил машину, повернулся ко мне:

— Ладно, Солома, настал твой звездный час.

— Спасибо, что подкинул такую денежную работенку. Пойду шокировать публику, — и решительно открыла автомобильную дверь.

Невольно представила, как вытянется лицо у Сэра Великолепного, когда он увидит эти фотографии. Надеюсь, вытянется… Он должен, просто обязан, бухнуться в обморок от моей неземной красоты, посмотреть на меня, как на прекрасную, уже полностью созревшую женщину, а не детскую неожиданность в горшке. Но Дима вот уже несколько семейных вечеров продолжает называть меня Лягушонком и относится, словно к вредному, но забавному ребенку, разве что щелкать по носу больше не тянется, вообще ко мне не прикасается. А я так хочу прикосновений, его взрослых прикосновений по всему моему телу.

Кравцов вышел вслед за мной, пикнул сигнализацией, закрывая машину.

— Слушай, Инн, можно я поприсутствую на съемке, вдруг тебе понадобится мой совет, я же бывалый в этих делах. Еще меня можно использовать, допустим, в качестве вешалки. Будет, куда шмотки бросать во время переодевания.

— Для того чтобы прикинуться вешалкой, нужно было меньше, пытаясь превратить себя в Аполлона, качаться в спортзале. Где ты видел на вешалке бицепсы, трицепсы и кубики пресса?!

— Ну, тогда я могу прикинуться статуей или манекеном. Можешь даже нацепить мне на голову свои трусики.

— А если возбудишься от вида полураздетых красоток? Манекен со вставшим хозяйством будет смотреться, мягко говоря, странно.

— Скажем, что так было задумано.

— Ага, типа дополнительный рычаг, чтобы белье вешать.

Ник заржал и одобрительно похлопал меня по плечу.

— За что тебя люблю, Солома, ты всегда знаешь, что сказать.

— Перестань звать меня Соломой, или я тоже вспомню твое детское прозвище.

Кравцов сразу же заткнулся. Он сделал все возможное, чтобы из Пузыря превратиться в прекрасного принца, но где-то внутри него (внутри меня) до сих пор сидит маленький гадкий утенок, мучащийся неуверенностью и страдающий от насмешек окружающих. Возможно, его обилие девушек и мое обилие парней –– это постоянная попытка доказать самим себе, утенку внутри, что мы все-таки стали: он прекрасным лебедем, а я жар-птицей.

Чем ближе мы подходили к зданию, где должна была происходить сегодняшняя съемка, тем сильнее меня охватывал мандраж. Я ведь только на словах рыжая-бесстыжая, а на деле отчаянно дрейфила… не готова была раздеваться. Вдруг без одежды я снова превращусь в гадкого лягушонка?

— Там, наверное, будет много людей.

— Ага, поэтому мое присутствие никто не заметит. А я приободрю, поглажу тебя, голенькую…

Метнула в него свирепый взгляд.

— Исключительно в целях приободрения, — прикидывался идиотом Ник.

Кравцов сегодня ужасно бесил, все мысли через трусы. Интересно, у него когда-нибудь закончится этот вечный спермотоксикоз? Разговаривать совершенно невозможно последнее время, любая тема заканчивается сексом.

— Ник, ты такой озабоченный стал… Неужели тебе мало девушек, которые ниже плинтуса стелятся, лишь бы татуированный Аполлон обратил на них внимание?

— Дура ты, Солома, может, мне тоже нравится нестандартная красота, — и глаза такие грустные-грустные сделал, ну прямо Ромео, страдающий от несчастной любви.

Хорошо страдать в объятьях очередной влюбленной в тебя красотки.

— Ник, сейчас двину сильно и больно! — предупредила я.

— Двину-двину, только агрессии от тебя можно дождаться. Друзей нельзя бить.

— Слюни по друзьям тоже нельзя пускать. Спасибо, что посоветовал меня в агентстве, спасибо, что вызвался довезти, но дальше я сама справлюсь… — и, не обращая больше на Кравцова внимания, решительно зашагала по ступенькам.

Сегодня предполагалась съемка для рекламы и каталога новой коллекции очень крупной сети магазинов нижнего белья, охватывающей не только Москву, но и некоторые другие крупные города страны. Кравцов уже несколько раз подрабатывал для них моделью. Меня почти случайно предложил, а я неожиданно понравилась владелице. И хотя моя грудь немного не дотягивала до идеального третьего размера, меня вместе с другими красотками, блондинкой и брюнеткой, утвердили одной из главных моделей нового каталога. Девушки трех мастей, и огромный выбор белья, призванный подчеркнуть индивидуальность каждой женщины.

Декорации для съемок нехилые построили. Почти полностью оборудованная спальня: с огромной кроватью, укрытой роскошным атласным покрывалом, в углу изысканное кресло, с другой стороны туалетный столик с огромным зеркалом и кожаным пуфиком, искусственный камин, шкаф с зеркальными дверцами, имитация арочного окна до пола.

Меня долго гримировали, сооружали из рыжих макаронин замысловатую прическу, которая должна была смотреться игриво, подчеркивать буйство и цвет волос, но вместе с тем не закрывать детали комплекта. Рекламируют же не мою неземную рыжину, а посредством меня красоту белья.

Первый комплект для съемки был цвета экрю, очень нежный, из какого-то приятного эластичного кружева. Никакой вульгарности, нежность и свежесть, даже трусики вполне закрытые. Такой цвет чудесно будет смотреться на фоне молочного шоколада покрывала кровати.

Когда, уже одетая, точнее раздетая, вышла в павильон для съемки, невольно отметила: «А фотограф ничего: молодой, высокий, широкоплечий, красивый, чем-то неуловимо похожий на Мистера Совершенство».

— Инна, познакомься, это фотограф Алексей Лешанов, — обратилась ко мне Екатерина Анатольевна — ухоженная, холеная женщина лет сорока, представитель рекламного агентства, которую нанял магазин для оформления каталога. — План у нас такой: Леша сначала снимет тебя, за тобой идет Юля, потом Настя. Пока щелкают девочек, стилисты создают тебе новый образ. У каждой из вас по три образа, затем общая съемка.

Лицо фотографа странно перекосилось, когда он разглядел меня внимательнее. Что такое?! Не дала, и он теперь забыть не может мою неземную красоту?! Захотелось истерично смеяться. Черт! Леший. Везет как утопленнице. И я ему правда не дала, да еще и морду расцарапала, так, что он на улицу неделю не выходил. А потом, когда вышел, Пузырь да другие одноклассники ему еще и по роже настучали, и он снова надолго пропал. Но мне тогда и давать-то было рано, четырнадцатилетняя дуреха, захотевшая утереть нос первой красавице класса и понять, что чувствуют люди, когда целуются, не мешают ли им носы. А Леший немного похож на Мистера Совершенства, очень существенный фактор, определивший мое дальнейшее дурное поведение. И если сначала Леший был просто нахрапистый, то потом действовал откровенно грубо. Увлек меня в темноту, прислонил к какому-то дереву и принялся стаскивать штаны. Заслуженно тогда получил. Но теперь мне надо ходить перед ним полуголой и послушной собачкой выполнять его команды. Боюсь, мое лицо тоже перекосилось. В теле жуткий мандраж. Как я такой трясущейся буду сниматься?

Как ежик, выпустила иголки, ощерилась, будто кошка, почувствовавшая собаку, которая когда-то загнала ее на дерево. А Леший внимательнейшим образом меня рассматривал, вбирал глазами от мысков босоножек на высоченном каблуке, до рыжих завитушек на голове. Нагло скользил взглядом снизу вверх и обратно, совершено нескромно задерживаясь на стратегически важных объектах: ногах, изгибе бедер, пупке, груди, губах (тут, кажется, немножечко подвис), и, наконец, посмотрел в глаза. Это что, профессиональный интерес или мужское восхищение?! Готов присоединиться к ненужным мне штабелям?! Или куда уж проще – нижепоясная заинтересованность?!

Конечно, я безбашенная, могу развернуться и уйти, или сначала двинуть по роже, а потом уйти. Подумаешь, контракт, подумаешь, приличные деньги и большие перспективы в моделинге, подумаешь, возможность удивить Мистера Совершенство. Мне категорически не нравилось, как этот тип на меня пялился.

— Леш, как думаешь, откуда лучше начать съемку? — обратилась Екатерина Анатольевна ко все еще странно глазеющему на меня фотографу.

— С кровати, — хрипло произнес Леший.

Кого-то нехило пробрало от моей красоты. Еще сильнее ощерилась, слова прозвучали так, будто на кровати он меня вовсе не фотографировать собирался. Самое время показать свою безбашенность. Развернуться и уйти?! От рыжих всего можно ожидать, у них крыша ржавая, вот и съезжает периодически.

 Или же остаться?! Леший ведь не совсем озабоченный?! Не осмелится напасть на меня при стольких свидетелях?!  

— Инна, не дури, — прочитал он мои метания. — Тут куча людей, я ничего с тобой не сделаю, даже если захочу.

— А ты не хочешь?

Лешанов даже немного растерялся от моей прямоты, замялся, не зная, как правильно ответить.

— Хочу… фотографировать тебя хочу.

— Отлично, на том и порешим, а иначе, ты ведь знаешь, у меня есть брат-кузнец и верные товарищи, — сделала пальцами козу, ткнула в свои несравненные очи, потом в его бессовестные, как бы говоря: «смотри, я за тобой внимательно наблюдаю».

Но Леший обманул, он меня хотел, еще как хотел…

Чтобы взять лучший ракурс, он тоже залез на кровать, фотографировал сверху и приказывал:

— Чуть сильнее изогнись, приоткрой губы… Добавь секса в глаза.

С последним проблема. Как добавить секса в глаза, если я девочка-целочка, ни разу ни дзинь-дзинь. Хотя, что такое оргазм, знаю, живая ведь, половозрелая, и регулярно мастурбирую. Выискивая для этого различные порноролики, где мужчина берет женщину сзади, облокотив на кресло, диван или другую поверхность. Мистер Совершенство своим актом родительского непослушания на балконе, нанес мне глубокую психологическую травму, теперь меня возбуждает одна и та же картинка. Впрочем, травма произошла еще раньше, тогда я была девятилетней страшилой, и Дима, такой красивый и бесконечно жестокий, предстал перед моими очами. Теперь он должен меня вылечить, расколдовать, избавить навсегда от жестких комплексов лягушачьей шкурки.

— Лучше, намного лучше.

Щелчки фотоаппарата и обилие света раздражали.

— Не зажимайся, не смей зажиматься, — кричал Леший, — продолжай думать о чем-нибудь приятном. — Тут никого нет, и меня даже нет.

— Ага, а говорит птичка из твоего фотоаппарата?

— Нет, это космос.

— Ты не похож на зеленого человечка.

Леший засмеялся низким грудным смехом.

— Я ДартВейдер, перестань меня смешить. Тут говорю я, а ты слушаешь и делаешь, что тебе говорят.

Какое шовинистическое утверждение. Показала птичке из фотоаппарата язык, а Лешанов даже это сфотографировал.

— По послушанию у меня всегда были дрянные оценки.

— Эх ты, двоечница.

Однако его энтузиазм, чуть хриплый голос, четкие выверенные действия, полная отдача работе, казалось, он готов даже на потолок забраться, только бы сделать хороший кадр, завораживали. Даже стало понятно, почему, несмотря на молодость, такая крупная сеть магазинов пригласила именно его для съемки рекламы новой коллекции.

— Думай о чем-то хорошем, — хрипло шептал Леший. — Очень приятном, о том, чего больше всего хочешь?

Все мои желания еще с девяти лет, были только об одном… понравиться сводному божеству. Я вдруг представила, точнее, вернулась в ту ситуацию на кухне и переписала ее заново в своей голове. Мы стоим с Димой около мойки, как и в день семейного ужина по поводу его возвращения, он запускает пальцы в мои волосы, но не говорит слов, зачем нужно лишнее сотрясение воздуха, притягивает к себе и накрывает мои подрагивающие губы своими губами. Словно кипятком ошпарило, даже стало трудно дышать, а невесомое белье показалось жестким корсетом из китового уса.

— Молодец, девочка, не знаю, о чем ты думала, но получилось очень хорошо.

Дима носом по-животному втягивает мой запах, а потом жадно углубляет поцелуй. Как же горячо, божечки мои, такое ощущение, будто описалась.

— Кто-нибудь, распустите ей волосы! — ворвался в мои бредни командный голос Лешего.

— Они у нее длинные, закроют белье.

— К черту белье, ее волосы должны быть на покрывале, огненным нимбом окружать голову. Сделайте, пожалуйста… Это будет шикарная фотография.

Какая-то девушка стала больно выдергивать шпильки из моих волос. А Леший нервно ходил вокруг, будто ретивый конь, бил копытом землю, желая быстрее поскакать, точнее, продолжить свою работу.

Наконец я снова легла, а он опять полез на постель, расставил свои ноги по сторонам от моих бедер, будто оседлал меня, но только в воздухе. Снова внутри то ли недовольное шипение кошек, то ли возмущенное кваканье лягушек. Лешка возвышался надо мной широкоплечим утесом, причем, судя по бугру в штанах, донельзя возбужденным.

— Ты очень красивая, — ласкал мужской шепот, — просто восхитительная, — говорил голосом Лешего Мистер Совершенство. — Оближи губы, словно ты съела мороженое.

— Какое мороженое?

— Неважно…

— Я люблю только шоколадное.

— Пусть будет шоколадное, облизывай губы, я сказал.

 И я облизывала, только представляла не мороженое, а губы сводного бога. Для меня они желанней всех лакомств на свете.

— Закрой глаза.

С закрытыми глазами представлялось еще ярче, как Дима в ответ на мои нежные поцелуи стал неистово сминать мои губы своими. Затем притянул ближе, вдавливает в себя, мужские руки заскользили по моему телу, сжимая, тиская, посылая горячие импульсы к низу живота. В крови лихорадка, быстрее-быстрее задохнуться угарным газом возбуждения…

— А теперь резко открой глаза.

— Ты просто сногсшибательна, — шептал Дима и снова целовал мои губы.

Нет, это был Леший с горящими глазами и бугром в джинсах, а целовали меня вспышки его фотоаппарата.

— Гляди, не свались на меня.

— Алексей, — послышался недовольный голос ответственной за сегодняшнюю съемку Екатерины Анатольевны. — Ты ее больше получаса на кровати снимаешь. Есть еще другие поверхности, и другие девушки, у каждой по три комплекта, а еще совместная съемка. Это сколько мы тут проторчим?! До полуночи?

Мне показалось, что Леший сейчас грозно зарычит на Екатерину Анатольевну, столько злости появилось в его глазах, когда его прервали. Нет, сдержался, тряхнул головой, сбрасывая наваждение, соскочил с кровати.

— Да-да, извините, я немного увлекся.

Увлекался Леший каждый раз, когда видел меня. Кажется, я его вдохновляла, возбуждала, зажигала… стала для него музой этой фотосъемки. Стоило мне появиться, глаза его загорались лихорадочным блеском, и он начинал не работать, начинал творить, забываясь, улетая в космос, где были только я, он и птичка из его фотоаппарата. Такое явное предпочтение одной модели, конечно же, невозможно было не заметить, Екатерина Анатольевна злилась, что работа затягивается, постоянно его одергивала, другие девушки, которых он дежурно щелкал, недовольно поджимали губы. Всем хотелось быть примой, но эта роль сегодня нежданно-негаданно выпала мне. Вот уж счастья привалило. Я тоже была в каком-то своем космосе, где с фотоаппаратом за мной гонялся не Леший, а Мистер Идеальный Костюм. Да, это именно он постоянно повторял: «Инна, ты очень красивая, просто восхитительная, божественная». Лапша, конечно, но согревающая и ласковая.

Как только закончилась съемка, стремительно переоделась и, даже не смыв с лица грим, попыталась незамеченной проскользнуть через собирающего аппаратуру Лешанова. Видимо, он торчит по рыжим, его явное возбуждение в мою сторону, которое он даже не особо скрывал, немного льстило, но больше пугало. Возбудить и скрыться –– это про меня, я сотню раз проделывала такой трюк.

Только Леший заметил, а может, специально меня выглядывал, скрыться незамеченной не получилось.

— Инна, давай я подвезу тебя домой.

— Не стоит беспокоиться.

— Стоит…— он бросил аппаратуру и начал медленно подходить, оттесняя меня от выхода.

Снова ощерилась, снова почувствовала, что кошки с собаками плохо ладят, а еще хуже ладят жар-птицы с Лешими, им всенепременно королевича подавай.

— Ты в самом деле думаешь, что я, после нашего прошлого, сяду с тобой в одну машину? У меня хорошо развит инстинкт самосохранения.

 А иначе как бы я в девственницах до такого возраста доходила.

— Я ничего тебе не сделаю, обещаю.

— Прости, но, чтобы верить твоим обещаниям, я тебя недостаточно знаю, а то, что знаю, не располагает к излишней доверчивости. И вообще, за мной приехал брат-кузнец, — зачем-то соврала я. Наверное, очень этого хотела.

— Он что, правда кузнец?!

— Неправда, нужно знать классику советского кино.

— Кому нужно?! — начинал злиться Лешанов.

— Тому, кто хочет казаться эрудированным.

— Инна, давай завтра увидимся, потренируешь мою эрудированность. Если боишься, то можно встретиться где-нибудь в центре, там сотни, тысячи людей гуляют. Поверь, я уже научился сдерживать свои первобытные инстинкты. Хорошая учительница была, — и очаровательно улыбнулся, ну просто мальчик-паинька.

— Завтра занята, — нахально лыбилась я. — Ты великолепный фотограф, только мне уже пора.

— Инна, давай встретимся, когда у тебя будет время.

— Бай-бай, — и решительно шагнула к выходу, то есть прямо на него.

Конечно, далеко не ушла, уткнулась в мощную мужскую грудину.

— У тебя есть парень? — напрямую спросил Леший.

— Да, у меня есть парень, и мы скоро с ним поженимся, в общем, у тебя никаких шансов.

Ни у кого нет ни единого шанса, потому что Мистер Совершенство вернулся из своей дурацкой Европы.

— Отойди, пожалуйста.

— Хорошо, Инн, просто работа без личного, я сделаю тебя знаменитой… Обещаю.

Ага, просто работа, не надо делать из меня дурочку.

— От просто работы не ходят целый день со вздыбленными штанами.

 Из гримерки вышла блондинка Юля.

— О, вы решили и дальше продолжить общение, — иронично хмыкнула она.

— Нет, Леша дальше полностью свободен.

Я прямо услышала, как в злости скрипнули его зубы. Выводить людей у меня всегда получалось на раз-два. Посмотрела на Лешего так грозно, что он решил уйти с дороги от греха подальше. Еще помнит мой горячий рыжий темперамент.

Решительно зашагала к выходу, спиной чувствуя тяжелый мужской взгляд. Кажется, это не последняя наша встреча, возбуждение, вдохновение, которое я в нем зажгла, так просто не отпустят.

Мистер Совершенство

Звонок мачехи застал меня, когда я вышел из дома, собирался ехать к дизайнеру, чтобы обсудить проект ремонта для недавно приобретенной квартиры. Слава богу, дизайнер согласилась встретиться со мной в воскресенье, потому что в будние дни со свободным временем просто труба.

Пытаясь проявить себя, оправдать возложенные на меня надежды и как можно больше вникнуть в дела филиала, я допоздна засиживался на работе. Лучше сейчас потрудиться, отвлечь себя от глупых мыслей, чтобы потом, когда приедет Полина, как можно больше уделить ей времени и внимания. Надеюсь, с приездом любимой девушки я полностью исцелюсь от этого непонятного сумасшествия, которое появилось внутри, когда я приехал домой. Не нравились мне эти непонятные эмоции и желания, слишком горячо, неправильно, ненормально. Хоть на семейные ужины не ходи… да отец обидится.

Мачеха мне редко звонила… Нет, она неплохо ко мне относилась, у нас были ровные, в целом, уважительные отношения. После непродолжительного неприятия я довольно быстро сообразил, какой клад нашел папа в лице тети Наташи. Добрая, мягкая, любящая, готовит так, что пальчики оближешь. А главное, очень мудрая, понимая, что я уже большой лоб, она не пыталась меня строить, перевоспитывать, не лезла в душу с доверительными беседами, просто любя моего отца, ненавязчиво заботилась и поддерживала его сына. Ее звонок немного удивил, вне родственных связей по скайпу, когда я жил за границей, и общения во время семейных ужинов сейчас, мы редко общались…

— Дима, здравствуй.

В тело стремительно ворвалась тревога.

— Добрый день, тетя Наташа. С папой все хорошо?! — вдруг испугался я.

— Хорошо, то есть не совсем, — подавлено шептала мачеха, — боюсь, он расстроен, а еще больше зол. У нас тут произошел скандал, они очень сильно поругались с Инной.

— Папа довольно спокойный человек, его сложно разозлить, что она такого сделала?

— Сделала, — всхлипнула тетя Наташа, — и я не знаю, как их помирить…

— Ну, конечно, Лягушонок — мастер выводить людей из себя. Так что же произошло?!

— Инна снялась в рекламе нижнего белья, это крупная сеть, у них магазины чуть ли не по всей России.

— Что?! — ошарашенно спросил я, младшенькая умеет удивлять.

Мой Лягушонок –– и вдруг модель, да еще нижнего белья… Млять, во что вляпалась эта дурища!

— У нее очень красивая фигура, — как бы оправдываясь, говорила тетя Наташа, — она достаточно высокая, стройная, но не плоская. С одной стороны, я ее понимаю, после того как над ней все смеялись в детстве, ей приятно чувствовать себя красивой.

Просто нереально красивой.

— Кроме того, это ведь хорошие деньги.

— За порнографию и кино для взрослых тоже большие деньги платят. В следующий раз она туда подастся?!

Тетя Наташа всхлипнула.

— Ты такой же, как отец, очень категоричный. Саша Инне почти тоже самое сказал. Не приемлю такой способ заработка, и все тут. Да еще Ульяну приплел, дескать, она, посмотрев на нижепоясный успех старшей сестры, решит, что проще деньги не умом зарабатывать, а раздеванием. Хотя стоит посмотреть Инстаграм любой девчонки Инниного возраста, там намного более откровенные фотографии выкладываются. Инна жутко обиделась, она была такая гордая была, принесла в дом столько денег, накупила подарков, а отец не захотел и копейки брать. Даже Ульяне не разрешил подарки принять, обеих расстроил, сказал: «Куда угодно их трать, а на семейные нужды я сам зарабатываю, без раздевания».

— Правильно сказал…

— Ну почему вы такие категоричные с отцом? — всхлипнула тетя Наташа. — Она ведь ничего не украла, не совершила преступление, чтобы денег заработать. Это просто реклама.

— И что я могу сделать?

— Поговори с папой, пожалуйста, он слишком грубо высказался, девочка как лучше хотела. На самом деле фотографии очень красивые. А еще, прошу, узнай, где Инна. Она ушла из дома, даже вещи не взяла, уже двое суток не появляется. Трубку не берет, только каждые шесть часов пишет сообщения: «Не волнуйся, мамочка, я жива, здорова, питаюсь нормально». Но как мне не волноваться, когда дочка непонятно где, и родные не ладят.

— Для какой сети магазинов она снялась?

— «Эстель». Дима, прошу тебя, помоги их помирить.

Конечно же, я пообещал. Я ведь хороший мальчик, хороший сын и просто «отличный» старший брат. Правда, первым делом позвонил дизайнеру, попросил перенести нашу встречу, а потом полез в интернет смотреть на предмет спора. Когда увидел фото, снова получил солнечный удар в голову, грудь, живот, прямо по яйцам. Нет, тетя Наташа была неправа, у нее не просто красивая фигура, у нее фигура богини. Лягушонок была так прекрасна, что обжигала глаза своей красотой, взрывала мозг и била, била, беспрестанно била солнечным ударом прямо в пах. В фотографиях не было ничего вульгарного или пошлого, это были прекрасные, более того, по-своему даже высокохудожественные работы. Фотограф явно большой профи. Они ошеломляли, я словно получил чем-то тяжелым по башке, и очухаться, отвести взгляда от монитора был не в состоянии. Жадно глядел, пожирая глазами каждую деталь и капая слюной на клавиатуру.

Инна лежала на шоколадном покрывале кровати, в светлом кружевном белье, через которое немного угадывались бугорки сосков, на идеальных ногах чулки в тон комплекту. Огонь плещется вокруг головы, в глазах такое выражение, они словно зовут, манят, взывают к мужским инстинктам: «Прикоснись ко мне, сделай своею». Пухлые губы чуточку приоткрыты, искушение чистой воды.

Штаны вдруг стали малы на три размера.

Другая фотография еще более красивая. На ней Инна была в отливающем золотом белье, а сверху какая-то сорочка или короткое платьице, выполненное из крупной золотистой сетки. Огненная рыбка, попавшая в сети на шоколадных волнах покрывала кровати. Но это еще не все, следующая фотография словно контрольный удар по организму, от которого в штанах стало не только тесно, но и горячо. На этот раз Инна была сфотографирована на фоне окна, в красном комплекте, состоящем из отдельных полосок ткани, переплетающихся причудливым узором. И словно огненные крылья — полы красного полупрозрачного халатика. Жар-птица, случайно влетевшая в окно, и у тебя есть лишь миг, чтобы ее пленить. Только потом не жди пощады, она выжжет до основания.

Млять… Гребаная опаляющая жар-птица, сожравшая такого милого, чудного, а главное, родного Лягушонка. Теперь не знаю, как собой управлять, как погасить проснувшееся внутри скотство. Прошел в ванну, открыл кран и сунул под него голову. Холоднючая вода немного взбодрила, развеяла красный туман в мозгах. Надо позвонить Лехе Севальневу, пусть поможет выяснить, где искать эту невозможную девчонку.