Глава 2. Самое лучшее хобби
Утро красит лик твой ярким светом лик твой ясный для сонета…
Упс, нет, стихоплётство явно не моё. Но что может быть прекраснее ранним утром, во вторник, чем бодрящие звуки музыки, а? Тем более – такой музыки!
Композиция Дети Солнца, в исполнении Томаса Баргстена, никого не оставит равнодушным. Этот потрясающий, мелодичный, женский речитатив, сменяется не менее потрясающим вокалом. Окутанный, переплетённый звонкими, вибрирующими ударными и тонкой ноткой инструментала. Потрясающая аранжировка покоряет сердце даже искушённого слушателя. Раз и навсегда. Пронизывая тебя насквозь, пробирая до костей, доставая до самого сердца…
- Что может быть лучше, не правда ли? – я громко продекламировала, игнорируя настойчивый стук в стену. И, засунув беруши в уши, прибавила громкости на аудиосистеме, подключённой к ноутубку.
Чтобы с удобством устроившись на табуретке, уткнуться носом в эскизы, потягивая кофе и довольно щурясь от вибраций, идущих по комнате. И нет, я не фанат соседских войн. Ни разу. Но вчера, среди ночи меня разбудили треками группы Rammstein, вперемешку со страстными женскими стонами. Да такими, что я невольно позавидовала тем, у кого есть звукоизоляция…
После чего сдавленно застонала и отправила соседушку неутомимого по известному адресу. Раза три, лёжа, уткнувшись носом в подушку и накрывшись второй для верности. И честно, я даже так сразу не скажу, что ж меня возмутило больше – рок в исполнении обаятельных и суровых немцев, в три утра или то фальшивое, но очень уж страстное, совершенно немузыкальное сопровождение к нему!
- Второе, - с минуты подумав, я кивнула собственным мыслям. Заметно поморщившись, делая глоток порядком остывшего, цитрусового чая.
Как назло кофе сегодня предательски закончилось, приходилось будить организм другими, зверскими методами. Мозги он, конечно, прочищал не так сильно, зато вызывал нездоровый энтузиазм побыстрее оказаться на улице и найти нормальный источник кофеина. Так что, закончив в пару штрихов изящное ангельское крыло, состоявшее из тонких завитков и плавных, филигранных линий, я вздохнула. И, покосившись на настенные часы, слезла со своего насеста, пробормотав:
- Однозначно второе. Так, а где там мой любимый рюкза-а-ак?
Рюкзак нашёлся там, где и должен был быть. В зале. Прямо посреди рабочего стола, давно и прочно ставшего эпицентром творческого беспорядка творившегося в моей квартире. И в жизни, в смысле в манере одеваться. Именно из-за подколок со стороны соседа, так и норовившего что-нибудь брякнуть по этому поводу, мы и невзлюбили друг друга. Потому что он скажет что-то «остроумное», а я ж девочка безотказная…
Я в ответ брякну что-нибудь не менее «остроумное». А там уж кто и кого достать умудрится. Ну или кто первым в квартиру ввалиться. В свою квартиру, если что.
Подхватив опасно накренившуюся стопку набросков, я вытащила пару интересных работ и спихнула всё остальное на стул. Листы отправились в походную папку, папка в рюкзак и, закинув его на плечо, я ещё раз оглянулась по сторонам. Старательно пытаясь вспомнить, всё ли взяла и не забыла ли чего срочного-важного-архи нужного, подходящее подчеркнуть. И вот тогда-то я и увидела это.
- Ох ты ж, ёлки… - отпрыгнув в сторону, я схватилась за сердце и… Передумала крестить увиденное.
Потому что это было не просто это, а ЭТО. Большими такими, светящимися неоном буквами. А если уж совсем точно, то по ту сторону балконной двери на меня смотрела понурая мордочка небезызвестного Пса. Полным горечи и невыразимой тоски взглядом, прижав уши к голове и старательно, ненавязчиво так царапая когтями бедный пластик. И всем своим печальным видом не просто душу вынимания, нет.
Он, зараза такая, добрался до моей сладко дрыхнувшей совести и почти затоптанной любви к братьям нашим меньшим. Да так резво и споро, что я сообразить не успела, как ноги сами понесли к балкону, а руки потянулись, открывая дверь. Пропуская слишком бодро проскочившего мимо меня страдальца в квартиру. И глядя на то, как по хозяйски ведёт себя француз, я только и могла что вздохнуть, вытащив из ушей затычки, и погрозить обаятельному паршивцу пальцем:
- Это в последний раз, месье Пёс. Вот честно, в последний раз! Принимать политических беженцев в каждый загул вашего любезного хозяина я не нанималась!
Бульдог моё ворчание выслушал с индифферентным выражением морды. Лишь радостно тявкнул, активно завиляв попой и хвостом, когда я по привычке потрепала его по голове, проходя мимо. И с поразительным проворством забрался на моё любимое кресло-качалку. Где, потоптавшись немного, с довольным вздохом свернулся калачиком в гнезде из пледов и шалей. Только сладко сопящий нос и видно было. Вот же…
Пёс, блин!
Тихо фыркнув, я захватила джинсовку и гордо покинула здание, подпевая звучавшему на всю квартиру (и не только мою!) треку. В смысле, вышла из квартиры, намереваясь доставить всё ещё не окончательно проснувшийся мозг к новому месту работы точно в срок. И даже почти не удивилась, когда оказавшись на лестничной клетке, столкнулась нос к носу…
О нет, не с соседом, в его любимом, пёстром полотенчике. К которому, стоит признать, я даже как-то попривыкла за это время. Но нет, наглого брюнета в поле зрения не наблюдалось, зато возле лифта меня ждал приятный (или не очень!) бонус в лице его новой телогрейки. Длинноногой, явно крашеной цыпочки, тощих форм и откровенно блондинистой наружности. Мои скромные метр семьдесят нервно вздыхали и завистливо смотрели на эти ноги от ушей. Протоптав целую тропу возле лифта, девица отчаянно зевала и морщилась от звуков музыки, раздававшихся из моей квартиры.
Я аж озадаченно почесала нос. Чем это тебе, девица-красавица моя любимая группа BossHoss не угодила, а? Тоже немце, тоже рок играют. А то, что в восемь утра и с с изрядной долей кантри…
Ну так подумаешь! Зато как бодря-я-ят! После усиленных физических нагрузок посреди ночи – самое оно!
- Стёпочка, а может, ты меня отвезё-ё-ёшь? – надув губы, капризно выдала эта красотка, даже не замечая, что дверь соседской квартиры закрыта.
Я специально обернулась, дабы уточнить этот момент. И украдкой вздохнула, возведя глаза к потолку. Архипов в своём репертуаре, что не говори.
- Девушка, вы наверное новенькая, да? – деликатно кашлянув, я похлопала блондинку по плечу, нажимая свободной рукой кнопку вызова лифта. И, дождавшись сиятельного внимания и удивлённого, протяжного «Угу-у-у», притворно печально вздохнула. – Тогда у меня для вас пренеприятнейшее известие… Ваш обожаемый Стёпочка та ещё ленивая, сонная задница. Давно и прочно перешедшая исключительно на ночной образ жизни. Если хотите, чтобы он вас отвёз, можете постоять здесь часов так до трёх… Дня. Ну или взять пример с меня и воспользоваться услугами лифта. Он так же безотказен, но в отличие от моего соседа, исключительно галантен… И всегда в рабочем состоянии.
- Самойлова, мне кажется… Или ты ревнуешь? – голос этого самого «безотказного» Стёпочки, раздавшийся за спиной, меня ни капли не удивил. Я вообще в тайне подозревала, что эта зараза специально появляется на пороге квартиры только, чтобы в очередной раз со мной поругаться.
Даже если я права. Особенно если я права!
Лифт тихо брякнул, медленно открывая дверцы. Решительно зайдя внутрь кабинки, я обернулась и мило улыбнулась соседу вместе с его недоумённо хмурившейся пассией. Томно вздохнула, невинно похлопав глазами и, нажав кнопку первого этажа, едко и непреклонно фыркнула:
- Не мечтай, Архипов. И в мыслях не было!
Довольный смех этого гада, выпершегося в одних джинсах на голое тело, я стойко проигнорировала. Только показала ему язык. После чего, двери лифта закрылись, унося меня вниз на первый этаж, а мысли плавно свернули с потерявшего всякую совесть Архипова на новую работу и предстоящую там стажировку. А она…
О, она гарантировано обещала быть незабываемой. И это я поняла, как только со всего маху попала новыми, чистыми кедами в лужу у самого подъезда. В красивую такую, чёрную, грязную лужу ярко-оранжевыми кедами. Да чтоб тебя!
Попрыгав на одной ноге, пытаясь стряхнуть противные капли с другой, я чуть не споткнулась об шмыгнувшего под ноги дворового кота. Но сумела сохранить равновесие. И, одёрнув джинсовку, поспешила в сторону автобусной остановки.
До нового места работы я добралась быстро, хотя и не без приключений, сыпавшихся на мою пятую точку с неизменным постоянством. Маршрутка не там остановилась, а до нужного места почти полкилометра пешком? Проходили. Светофоры работают по никому неизвестному принципу? Почему бы и нет? Машины появляются, как чёрт из табакерки, в самых неожиданных местах? Ха, и не такое бывало!
Впрочем, это не помешало мне без пяти девять стоять у входа в нужное заведение, переводя дух и честно пытаясь отдышаться. Правда, только для того, чтобы сделать ещё один глубокий вдох и смело шагнуть в неприметную дверь, ведущую в цокольный этаж здания. Как говорится, ныряя в омут с головой.
Имея очень смутное представление о том калибре чертей, что тут водились. А судя по слухам, они тут были просто убийственными, ага. И лучшими в своём деле.
Тату-салон «Колибри» располагался в подвале обычного пятиэтажного дома, недалеко от центра города. Парочка торговых центров по периметру, несколько брендовых спа-салонов и магазинчиков со специфичной атрибутикой давали не только наплыв клиентов, но и неплохую рекламу. Отличный ремонт, приятная атмосфера и умеренный ценник радовали глаз, привлекая немалый поток желающих приобщиться к искусству тату. А ещё, «Колибри» славился тремя вещами: мастерами, способными воплотить в жизнь даже самый сложный эскиз, качеством исполнения и…
Собственным руководителем. Очень колоритным, стоит сказать, руководителем.
Это мелкое, тощее недоразумение, с волосами цвета спелой морковки, звали просто и доходчиво – «Косяк». И своей болтовнё она могла достать до печёнок и мертвеца, не то, что вполне себе живого индивида. Добавим сюда очень чёрный юмор, неизменный сарказм и вопиющее отсутствие манер, отполируем неоконченным высшим медицинским и любовью к учебникам по судебно-медицинской экспертизе и…
В общем, после такой исчерпывающей характеристики, я даже как-то не удивилась, когда в ходе собеседования узнала, что Косяк, по паспорту – Звягинцеву Ангелину Валерьевну, среди персонала кличут штатным Некро. Да, выглядит как школьница, подавшаяся в неформалы. Да, ведёт себя, как свой в доску парень и вообще. Вся такая лапочка и девочка-одуванчик, ага.
Вот только этот самый «одуванчик» чтил трудовой кодекс, сухой закон и отучил пьянствовать всех подчинённых в добровольно-принудительном порядке. В противном случае, с утра, да с похмелюги задолбает исключительно из любви к искусству. А это, знаете ли, то ещё удовольствие…
В холле было пусто, не считая рыжей макушки, мелькавшей за краем стойки администратора и тонких, мельтешащих в воздухе рук. Задумчиво постучав носком кед по плитке, я прикинула, каковы шансы на то, что это не моё новое начальство. Они были минимальными…
Хотя бы потому, что выехав из-за стойки, рыжее недоразумение, распевающее во всё горло какой-то популярный зарубежный трек на ломаном английском, приветливо замахало руками. И радостно оскалилось, стянув наушники, усевшись на попу ровно.
- О, Сала-а-ага! Ты пунктуальна, как никто в этой чёртовой богадельне, - довольно потерев ладошки, рыжая надула огромный пузырь из жвачки и с громким звуком его лопнула. Оттолкнувшись ногами, Ангелина крутанулась в крессе и махнула рукой в сторону длинного коридора. - Твоё логово под номером тринадцать, в конце коридора налево. Всё, что там найдёшь – твоё. Но бутерброды, если что, советую выкинуть сразу. Мало ли, кто и когда их там забыл, едрит-колотить! – гоготнув, рыжая поставила локоть на край стойки и подпёрла щёку кулаком. – Короче. Ротерная тату-машинка, искусственное тело, иглы и краски в твоём полном распоряжении. Пока набивай работу с эскизом и контуром. Через пару дней «мясо» подойдёт, если не пущу его на эксперименты раньше… Пока работаем за бесплатно, а там по проценту, в зависимости от сложности работы. Вопросы есть?
- Нет… Наверное… Вроде, - переварить всю ту информацию, что на меня вывалили получилось. С трудом и отчаянно скрепя так и не проснувшимися окончательно мозгами. Так что тряхнув головой, я перехватила поудобнее рюкзак, задав единственный уточняющий вопрос. – А почему ротер-то, а не индукция?
- Оу… Эк ты замахнулась-то, - загадочным тоном протянула Ангелина и снова надула пузырь из жвачки. – Я ж, Салага, всего ничего хочу… Нового мастера, хорошего и толкового. А вот труп закапывать не хочу. Но придётся, коли клиент окажется работой не доволен…
Состроив зверское выражение лица, Косяк минут пять гипнотизировала меня взглядом матёрого каннибала. Я скептично смотрела на неё в ответ. И результатом этих гляделок стал довольный хохот Звягинцевой, откинувшейся на спинку стула и прикусившей кончик карандаша:
- Да шучу я, шучу… Или нет. Короче, расслабься, Салага. Я новичков всех через ротер пускаю, считая это тренировкой. Набьёшь руку, наработаешь технику, поиграешь с красками и иглами. А там уже и индукцию подгоню. Так что… - тут рыжая задумчиво почесала затылок тем самым карандашом, пододвигая к себе стопку бумаг. – Вперёд, Салага. Осваивай свой второй дом, так сказать… И не мешай Чапаю думать, что ж это за циферки в договоре нарисовались, прошлогодней давности… Чтоб им Распутина с Лепсом дуэтом ламбаду слабали!
Последнее было сказано таким убийственно-едким тоном, что я заранее посочувствовала автору внезапных дополнений в этом договоре. Косяк на это только фыркнула, послав мне воздушный поцелуй, и снова прокатилась вдоль стойки на стуле. Закономерно чуть не грохнувшись на пол, благо успела схватиться за край и помянуть чью-то мать заковыристой фразой. И тут же зарылась в ближайшей стопке бумаг. Да так лихо, что над стойкой вновь виднелась только лохматая рыжая макушка с широким ободком наушников.
Я, глядя на это безобразие, только прыснула, прикрыв рот рукой. Потому как Звягинцева спокойно сидеть не могла просто по определению. Она дёргалась, двигалась, шумела, пыхтела и вновь распевала во всё горло очередную песню, коверкая текст ломанным английским. Роняя на пол всякую мелкую канцелярщину и бумажки для заметок. В общем…
Всячески оправдывая собственное прозвище «Косяк». Мне теперь только одно интересно, а как она тут-то набивает, с такой-то неусидчивостью? Да ещё и пребывая в постоянно, хаотичном движении? И нет ли у неё, случаем, личного кладбища за спиной?
Ну того самого, с жертвами неудачных татуировок?
- И в кого ты такая задумчивая, Салага, ась? – весело провыла рыжая, выглядывая из своих завалов. И подмигнула мне, ткнув пальцем в сторону коридора. – Не парься, все недоумевают, как я могу быть тату-мастером. И все хотят знать, где ж похоронены жертвы моего мастерства и очередного творческого произвола, - сделав большие глаза, Звягинцева хрюкнула от смеха и подняла руку, показав знак «Виктори», победы. – Давай, Салага, выдыхай, перезагружая операционнку… И дуй работать. Ротер сам себя не включит и бить рисунки не начнёт. И это… Пни соседа напротив. У него клиет через пять минут, пусть подаст хоть какие-то признаки жизни.
- А…
- Если это сделаю я, то подавать ему будет уже нечего. И клиента придётся кому-то другому брать. Единственный свободный мастер я, а мне западло. Ферштейн?
- Ферштейн, - я честно пыталась быть серьёзной, глядя на забавную, слишком подвижную мимику Звягинцевой. Не смогла. Потому что моё маленькое, но самое главное начальство вздохнула и как-то так повела носом, что я…
Я сдавленно захихикала, закрыв лицо ладонью. Напрочь игнорируя страдальческий взгляд рыжей, явно вопрошавшей, за что ж ей такой сотрудник попался. Звягинцева даже честно попыталась окропить меня какой-то водичкой из графина с надписью «Святая вода». А когда ничего не изменилось, обиженно надула губы, натянув наушники обратно на голову:
- Смейся, смейся… Брысь, Салага, кому говорю? Не мешай строить планы по захвату мира… Ну или убийству юриста, эт с какой стороны посмотреть, да… Ну-с, где моя любимая счётная машинка?
И с важным видом, Косяк принялась что-то усиленно считать на калькуляторе, попутно делая записи поверх печатного текста. Всем своим видом демонстрируя, что приём окончен, а новый раб может (и просто обязан!) приступить к своим непосредственным обязанностям Ну и…
Кто ж я такая, чтобы с этим спорить-то?
Подцепив большими пальцами шлевки на джинсах по бокам, я привстала на носочки, качнулась и бодро ретировалась в сторону, направив свои кеды в указанном мне направлении. Попутно с любопытством оглядываясь по сторонам, изучая окружающую обстановку. Оценивая свой новый, второй дом и даже не удивившись, когда оказалось, что тут есть на что посмотреть!
Ну, мягко так говоря.
Если кто-то думает, что тату-салон – это прокуренное, грязное, шумное место, заполненное сплошь лицами не самой трезвой и приятной наружности, то он глубоко заблуждается. Здесь было чисто, инструменты и оборудование подвергались стерилизации и тщательной обработке (да, я узнавала, устроив бедному потенциальному работодателю настоящий допрос с пристрастием). Расходники, в том числе иглы, использовались одноразовые, в индивидуальной, вакуумной упаковке. В каждом кабинете был набор бахил, шапочек для волос, масок и перчаток, а мастера обязаны были проходить строгий медосмотр, проверяясь, раз в полгода, у специалистов всех мастей и видов.
Салон дорожил своей репутацией, ценил клиентов и гонял персонал в хвост и гриву. Правда, если с этой стороной вопроса в «Колибри» было всё, как говорит Косяк «пучком», то назвать это заведение тихим и спокойным у меня язык всё-таки не поворачивался. Вот не поворачивался и всё!
За каждой второй дверью звучал мощный рок, перемежавшийся дружным гоготом. Интерьер щедро разбавляли яркие, внезапные пятна. Плакаты известных и не очень групп чередовались с информационными стендами и фотографиями звёзд с автографами. Доску почёта и вовсё украшали полароидные снимки, где работники клуба кривились, корчили рожи и сроили друг другу рожки. В лучшем случае. Живые цветы в кадках, плюшевые подушки, аромолампы на подоконниках и…
Стикеры. Целая туева куча стикеров, всех мастей и видов, наклеенных то тут, то там. Их жуткая, ядовитая расцветка резала глаза и тихо меркла, на фоне записанных там высказываний. Сомнительной красоты и явно нецензурного содержания. Вот только, кого это смущает? Явно не клиентов и сотрудников салона!
Тихо фыркнув, я чуть разогналась и лихо проехалась кедами по плитке прямо до последнего кабинета. С девственно белой дверью и «счастливым» номером тринадцать на ней. Что-то мне подсказывало, что в «Колибри» я задержусь надолго, если не навсегда. Потому что нельзя…
Нельзя не влюбиться в эту очаровательную смесь безумия, творческого хаоса и профессионализма. Нельзя и всё тут!
Бросив рюкзак на полу входа, я замерла на пороге, разглядывая свои новые владения. Небольшое помещение включало в себя кушетку, тележку с инструментами, стеллаж с расходниками и подручными средствами, компьютерный стол, ноутбук, принтер, стул и несколько полок с каталогами и справочной литературой. В том числе словарями и сборником крылатых, латинских выражений.
Клиент, конечно, всегда прав. Но задача мастера вовремя объяснить заказчику, что бить «курицу с рисом» на плечо не самая лучшая идея. Ох уж эти иероглифы, никогда не знаешь, что они тебе принесут: удачу или инструкцию по стирке пуховика!
- Живём, - наконец, кивнула я собственным мыслям, уже прикидывая, что и как буду делать и творить. Руки чесались начать феячить прямо здесь и сейчас, но я мужественно терпела. Тем более, что у меня осталось одно маленькое такое, незаконченное дело…
Дверь в соседний кабинет оказалась не заперта, а хозяин помещения нагло дрых прямо на стуле, вытянув длинные ноги и свесив голову набок. Симпатичный, взъерошенный, в толстовке с мультяшными хаски и в ярко-красных кедах он представлял собой такое умильное зрелище, что будить его казалось преступлением века. Колонки на столе тихо играли «Мама Анархия» группы Кино, а на одной из полок притаились палочки благовоний с острым запахом лаванды.
С минуту я честно думала, что делать и как быть, а потом, не выдержала, и оглушительно чихнула. Да так, что бедного парня снесло со стула со скоростью звука. И уже с пола он сонно и тягуче протянул:
- Ну мля… Так меня ещё не обламывали. Прям посреди чудного, эротического сна, да злодейский, внезапный чих… Ну за что-о-о?!
- За сон, - потерев нос, я поморщилась и снова чихнула. - На рабочем, мать его месте. Косяк велела передать, у тебя клиент. И признаки жизни лучше подать заранее, а не то…
- Женщины… Жестокий вы народ, - поднявшись с пола, парень одернул толстовку, пригладив взъерошенные тёмные волосы. Потянулся и широко, не скрываясь, зевнул, довольно вздохнув. И, сунув руки в карманы джинсов, сонно сощурился, глядя прямо на меня. – Стажёр?
- Угу, - протянув руку, скромно шаркнула ножкой, представившись. - Алла, владычица чёртова логова напротив.
- Фил, бог местной Шамбалы, - хмыкнув, парень пожал мою руку и снова широко зевнул. – Лан, если Косяк сказала клиент, значит клиент… Заглядывай, помогу если что.
- Договорились, - я снова чихнула, потерев многострадальный нос. – Терпеть не могу лаванду.
- А я работать… - со вздохом, признался Фил, снова развалившись на стуле и прикрыв глаза. – Но кого это волнует в нашем бренном мире? Лан, Ведьма, сменю. Вали уже в своё логово.
И на этом он замолчал, заложив руки за голову. Я только и могла, что удивляться такой сонливости и такой непрошибаемой флегматичности. Но комментировать не стала, поспешив вернуться в свой кабинет.
Там я пристроила папку с эскизами у ноутбука и села на стул, разминая шею пальцами. Зажмурившись мечтательно, довольно вздохнула. Чем больше времени я тут была, тем чётче осознавала, что нашла своё идеальное место работы. Да, каждый первый неформал, каждый третий – ходячее пособие по психиатрии. Да, даже мебель тут пропиталась духом бунтарства и творческого безумия. Да, начальство эксцентричное и странное, но…
Мне здесь нравится. А если и клиенты, хоть чуть-чуть, будут под стать, то мечта идиота, наконец-то, сбылась официально и у меня теперь есть всё! Ну, не считая личной жизни и адекватного соседа… Но не всё ж сразу, так ведь?
Напевая лёгкий мотивчик, я включила компьютера и погрузилась в работу. Ещё даже не представляя, чем закончится мой первый рабочий день в «Колибри».
Совершенно не представляя!