Глава 12. Не ходите, девки, замуж...
Тишину, повисшую в моём рабочем кабинете, можно было назвать гробовой. А выражение лица непосредственного начальника так и просило, чтоб его сфотографировали. Распечатали, размножили, вставили в рамочку и торговали через интернет. Как иллюстрацией к стадии безмерного охренения, помноженного на изумление, ага. Заработала бы…
У-у-у, миллион! Не меньше!
- Кхм… - наконец, отмерла Звяигнцева, качнувшись на стуле. – Значит, муж…
- Ага, - мрачно откликнулась, бездумно водя кончиком карандаша по старому эскизу. Превращая тщательно прорисованного чувака из «Игры Престолов» во что-то среднее между Петросяном и Джигурдой.
Адская смесь, очень уж точно отражавшая моё душевное состояние в последние несколько дней. Только говорить об этом вслух я не собиралась.
- Ща будет идиотский вопрос, приготовься… - кашлянув, Линка тихо хрюкнула, хохотнула и, снова откашлявшись, выдала. – А эта… Консуммация была?
Звук сломавшегося в пальцах карандаша прозвучал как выстрел. Несчастный обломок громко простучал по полу, закатившись куда-то под кушетку. Я даже не заметила этого, обалдело уставившись на посмеивающуюся Косяк. Чувствуя, как моё собственное состояние медленно, но верно переходит в стадию полного оху…
В смысле, полного и невероятного удивления, да. И, не выдержав, я запустила в Звягинцеву оставшимся куском, обиженно фыркнув:
- Да иди ты… На ресепшен, Звягинцева!
- Тю, была я там! Брошюрка врёт - хреновый тур, отстойные экскурсоводы. И магнитики так себе, если честно. А вот замужем… Это уже интересно! – крутанувшись на стуле, она скорчила серьёзную рожу и ткнула в меня пальцем. – Давай, колись, подруга. Как ты так интересно живёшь, что собственного брака не помнишь!
Попытка просверлить её укоризненным взглядом провалилась. Ангелина только невинно улыбнулась и снова крутанулась на стуле, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.
Мой укоризненный взгляд её не пронял. Линка лишь показала мне язык и помахала ключами от кабинета, отобранными у меня самым подлым образом в обмен на двойную дозу шикарного апельсинового рафа. И, тяжко вздохнув, я уткнулась лбом в кушетку, собираясь с мыслями. После чего принялась каяться во всех грехах своих.
Особенно в одном. Который «брак» называется. И речь сейчас отнюдь не о производственном его варианте, ага.
Каждый студент знает, чтобы гулянка удалась, нужны три составляющие: алкоголь, неприятности и спор. Причём, алкоголь – рекой, ставки в споре – на максимум, а если неприятности – так от души и в промышленных масштабах. И мне, студентке пятого курса, надо было об этом помнить ещё до того, как изобретательные соседи по общаге принялись бодяжить водку с вином и наоборот, но…
Кто ж мог подумать, что Витька Богданов одним своим высокомуд… В смысле, высокомерным видом и выражением своей холёной физиомордии отключит не только инстинкт самосохранения, но и хоть какое-то подобие разума? После пары-то коктейлей очень сомнительного качества и ни фига не малого градуса?
Вот и я не думала. И терпеть не могла этого мажора и золотого мальчика всея универа, попробовавшего взять меня на «слабо». Я ведь даже не скажу, кому вообще могла прийти в голову такая «гениальная» идея: то ли моим внезапно взбунтовавшимся тараканам, то ли ещё кому-то…
Помню ток ночь, улицу, тесные объятия с ближайшим фонарным столбом и ЗАГС. Центральный, чтоб его. Пустой, тёмный и навевавший ассоциации с второсортным фильмом ужасов, с громыхающим в полной тишине маршем Мендельсоном. И тётку.
Заспанную, злющую тётку слегка за сорок, угрожающим тоном вещавшую про доброе, светлое вечное. Что-то там про «В болезни и здравии, горе и радости… Пока смерть не разлучит Вас». И взгляд у неё был такой, что я от него слегка протрезвела.
Правда, ненадолго. Ровно до того момента, как вяло подающему признаки жизни жениху не предложили поцеловать не менее «трезвую» невесту.
Целовался, кстати, Богданов так себе. На троечку. И выжил после всех этих приключений исключительно потому, что меня на утро посетило похмелье. Во всей своей жуткой и неприглядной красе. А у хитрожопого мажора нашлась бутылка холодной минералки и отличный анальгетик, тут же амнистировавший его в моих глазах.
О том, что наш спор получит такие глобальные и такие… Ентиресные последствия, никто из нас даже не догадывался. Ну, до определённого момента.
- Ниху… Ниху-хушеньки, блин, - присвистнула Косяк и…
Заржала. Самым натуральным образом. Как конь, Пржевальского. Сползая от смеха на пол, тыча в меня пальцем и давясь оглушительным хохотом. Дрыгая тощими ногами в разноцветных кедах так, что у меня аж в глазах зарябило.
В общем, выказывая, так сказать, всем своим видом сочувствие и дружескую поддержку, ага. А то я без неё не поняла, в какой ж… Жизненно сложной ситуации оказалась, блин!
- Ы-ы-ы… - наконец, выдавила из себя эта страшная рыжая женщина, забираясь обратно на кресло с ногами. Икнула и выдохнула. – Мля-я-я… Уф. Не, я б поняла, если б так вляпалась я… Или Тукан. Ну тот, с ирокезом, - продемонстрировав руками размеры чужого шикарного хаера, Звягинцева гыгыкнула. – У него что ни день, так выпуск камеди клаб в эксклюзивной, так сказать, трансляции. Но ты-ы-ы…
- Грешна была. Не каюсь, - раздражённо фыркнув, я выпрямилась и скрестила руки на груди.
- Да кто б сомневался… - закатив глаза, Линка крутанулась на стуле. – Ну и… Чё хочет этот самый муж?
Слово «муж» в исполнении рыжей прозвучало… Феерически. Так, что та сама надула щёки, явно пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Но…
«Ну не шмогла я, не шмогла», некстати вспомнился мне старый, бородатый анекдот. И, не выдержав, я тоже хохотнула, наконец-то осознав всю абсурдность сложившейся ситуации. Прям какая-то комедия положений, а не жизнь, получается!
- Муж, блин… - фыркнув, я подперла щёку кулаком. – Муж у меня, Звягинцева, прям мечта! Деньги, связи, красота… Вот ещё б мозги завезли и было бы вообще шикарно. Но у него их как не было, так и нет! Потому что о том, что наш шуточный брак на спор окажется абсолютно реальным…
Многозначительно замолчав, я поиграла бровями, глядя, как вытягивается от осознания лицо подруги. Получилось… Забавненько. Потому, что глаза у Косяк стали круглые-круглые, брови потерялись где-то за границей роста волос, а челюсть и вовсе сбрякала на пол. Только язык не онемел, к сожалению.
И выдал такую мужественную и совершенно нецензурную тираду, что я аж заслушалась. Про себя соглашаясь с каждым прозвучавшим словом, метафорой и преувеличением. Припоминая, что вчера, когда мне таки удалось отобрать у злющего как чёрт Архипова бедного Витька, уже почти сыгравшего Дездемону в первый и последний раз в собственной жизни я была…
Не менее экспрессивна, да. И куда более изобретательна. Особенно, когда затолканный в мою квартиру друг, отдышался, пришёл в себя и в своей непередаваемой наглой манере выдал причину собственного появления.
То, что у этого мажора желание выпендриться впереди него родилось – я не сомневалась. Никогда. Как и в том, что дури, денег и связей, дабы реализовать своё сиюминутное «хочу», ему хватит. Но мне тогда и в голову не пришло, что в этой дурацкой шутке с ЗАГСом Витёк сиганёт выше своей головы и собственных нескромных возможностей.
Умудрившись одной невинной просьбой отдавить мадам из ЗАГСа все её нежно лелеемые мозоли разом. Да так лихо, что несчастное свидетельство о нашем скоропалительном браке не всплывало вплоть до сегодняшнего дня. Когда этот сиятельный белобрысый гад не вздумал связать себя узами Гименея.
Влюбился, блин. Ухаживал долго, добивался. Человеком стал, ёшкин кот, чтоб дама сердца на него хотя бы внимание обратила! И Витька никак не ожидал, подавая заявление в ЗАГС, что подлюка-судьба повернётся к нему задом. Воздавая, видимо, за все его «прошлые» заслуги разом.
Прихватив и меня за компанию. За какие грехи, правда, не понятно.
- Мда… - Линка почесала затылок, смешно поведя носом и оглушительно чихнув. Громко шмыгнув, она задумчиво сощурилась. – Интересно эльфы пляшут, если снизу посмотреть… И чё, будете жить счастливой шведской семьёй?
Я от такого вопроса подавилась тяжким вздохом и снова попыталась испепелить рыжую взглядом. Безрезультатно. Так что, махнув рукой, только хмыкнула, вновь растянувшись на кушетке:
- Понятия не имею. Если есть идеи – с удовольствием выслушаю. В пределах разумного безумия, блин.
- Ну… То что есть, тянет на санкции УК РФ, так что предлагаю бартер. Ты мне обед и кофе, я тебе мозговой штурм, - Звягинцева со вкусом потянулась и спрыгнула на пол, махнув рукой. – Пошли. Думать на голодный желудок я категорически отказываюсь.
- Троглодит, - беззлобно фыркнув, я поднялась и, прихватив кошелек, поплелась следом за Линкой. Та бодро вышагивала впереди, весело насвистывая себе под нос мелодию из фильма «Челюсти».
Распугивая немногочисленных прохожих маньячным воплем «Еда, я люблю тебя», стоило нам оказаться на пороге знакомой кофейни. Бариста не глядя перекрестил её, сбрызнул из распылителя водой и заунывным тоном прочитал пару строчек на латыни.
После чего с обречённым видом пробормотал:
- Способ одна тысяча три двадцать три. Не подействовал. Братья Винчестеры всё-таки врут. Ну или демон мне не правильный попался, - издав душераздирающий вздох, он куда бодрее поинтересовался. – Ну? Чего желает ваша ненасытность?
Косяк на такое обращение не обиделась, совершенно. Широко, радостно улыбнулась и…
Заказала всё меню. Игнорируя вялые попытки вякнуть хоть что-то про «Стоп-лист» в этом скромном заведении, которое ни разу не ресторан и не имеет ни одной звезды Мишлен. Не слишком убедительные, к слову, попытки, даже на первый взгляд.
Устроившись за угловым столиком, мы обложились едой и кофе (крепкий чёрный, как моя жизнь – для меня, сладкий, сиропный и совершенно невозможный капучино – для рыжей). И выпали из жизни на целых полтора часа, посвятив их хорошей кухне, отличным напиткам и попыткам найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.
Совсем не ожидая, что выход найдёт нас сам, своеобразным и очень уж внезапным образом. В лице тонкой, миниатюрной светловолосой девчонки, приземлившейся к нам за столик с чашкой травяного отвара в руках.
Поправив очки в круглой оправе и с оранжевыми стёклами, это чудное видение мило улыбнулось. И низким, мягким голосом дружелюбно так заявила:
- Привет. Кто из вас Самойлова?
- Кхм… - отставив кофе в сторону (на всякий случай) я переглянулась с озадаченной Звягинцевой и осторожно так ответила. – Самойлова – это я. А вы…
- О-о-о, - девушка многозначительно протянула и расплылась в приветливой улыбке, протянув мне руку для пожатия. – А я – Ника. Невеста Виктора Богданова. И, кажется, нам есть о чём поговорить. Да?
И пусть вопрос был задан всё тем же дружелюбным тоном мне, почему-то, стало чуточку неуютно. Ну, ровно до того момента, пока неугомонная Звягинцева не ляпнула, прожевав очередной кусок бургера:
- О как… - облизав пальцы, она хмыкнула, стащив мою порцию картошки фри к себе на поднос. – Полюбовница с кольцом твоего мачо-по-закону припёрлась отношения выяснять. Если что, у меня есть классный патологоанатом. Поможет закопать.
- Кого? – я недоумённо моргнула, подозрительно покосившись на довольное начальство. - Мачо?
- Тю, нафига? Полюбовницу! Хотя мысль сделать тебя вдовой мне тоже нравится, ага, - фыркнув, Косяк ткнула надкушенной соломкой картофеля в сторону новой знакомой. - Тем более, где один труп, там и два.
- Вообще-то, я ещё пожить хочу, - робко откликнулась эта самая «полюбовница». И, сделав глоток своего отвара, лукаво сощурилась. – Тем более, что я, кажется, знаю, как нам выбраться из этой ситуации.
Я вопросительно вскинула бровь, молча предлагая ей продолжить. И отпихнула в сторону тревожную мысль о том, что мой ненаглядный бойфренд (он же вредный, невыносимый сосед с противным характером и обаятельным домашнем любимцем), как-то подозрительно тих сегодня.
Даже слишком подозрительно, как по мне. А это уже повод начать беспокоиться!
***
Утро. Похмелье. Яростный стук в дверь.
Почти по Блоку, но лично Архипова такое офигенное сравнение с известным классиком не радовало. Хотя бы потому, что нудная, выламывающая виски боль, на пару с препаршивейшим настроением не располагали к хорошему настроению, совершенно.
И любви к ближнему своему не прибавляли тоже. Скорее уж наоборот, пробуждали где-то глубоко в душе зверское желание прикопать этого грёбанного дятла в срочном порядке. Нет, сначала прибить, потом кремировать, потом развеять прах по ветру и тихо, мирно отпраздновать. Ну или натравить на жаждущего общения смертника Пса.
Который…
Внезапная мысль прострелила виски, заставив парня тихо, страдальчески замычать. Осторожно приоткрыв один глаз, Степан хрипло ругнулся и тут же сделал вывод, что это было зря. Вообще, если мыслить глобально зря было всё: звонок Максу, две бутылки отличного виски и задушевные разговоры про баб и каких-то там Принцев. А если чуть-чуть уменьшить масштаб, то зря он всё-таки глаза открыл.
Яркое солнце и долбанные, счастливо поющие птички настроение не улучшали от слова совсем. А уж повторный, дробный, настойчивый стук и вовсе навевал размышления о любви к человечеству.
В духе Ганнибала Лектора. Блин, а мужик явно знал толк в развлечениях. И умел избавляться от своих врагов с особым эстетическим удовольствием. То, что он их тупо жрал и заботливо скармливал собственным гостям – Архипова не смущало, совершенно. Во всяком случае, не настолько, чтобы заморачиваться по данному поводу. Куда больше его интересовало, где ж эта наглая, обаятельная морда, а?
И речь сейчас вовсе не о любимой соседке. И да, он в этом честно готов признаться не только миру, себе и людям, но и Самойловой. Как только протрезвеет и решит, что делать с её этим мужем, чтоб его.
Откуда только вылез, зараза?!
Стук повторился снова. В третий раз. Окончательно и бесповоротно подписывая смертный приговор этому внезапному и слишком уж настырному (на свою беду!) гостю. С матом и «добрым» посылом к собственному организму, Степан с трудом, но принял вертикальное положение. И даже добрался до входной двери, споткнувшись о удачно притворяющегося «мёртвым» Макса и пустые бутылки из-под алкоголя.
Чтобы распахнув её, посмотреть прямо в глаза жертве своего беспощадного, похмельного произвола и…
- Мда… - задумчиво протянул тот самый лощёный блондин, окинув мрачного и откровенно помятого Архипова нечитаемым взглядом. – И эта женщина мне всё никак студенческую пьянку простить не может. Какова, а?
- Какого ху… - медленно вдохнув и так же медленно выдохнув, брюнет продемонстрировал кривой и очень недружелюбный оскал. После чего всё же хрипло выдохнул. – Какого… Ты тут забыл, а?!
- Эй, я с миром, - блондин широко улыбнулся и поднял руки. Снизу раздалось раскатистое, низкое рычание, прерывая вдохновенный трёп красавчика. Тот глянул вниз и скривился, дёрнув ногой раз, другой. Зло и вдохновенно шипя в ответ на непрекращающееся рычание. – А вот это уже полный беспредел, знаешь ли! Носки, ремень, туфли… Теперь что? Мой любимый итальянский костюм из последней коллекции?! Брысь, кому говорю?!
Архипов на такую вдохновенную тираду откровенно поморщился. Головная боль настырной дрелью впивалась в виски, не вдохновляя на подвиги во имя мира, дружбы и жвачки. Говоря проще, всё, что ему хотелось - это вломить чуваку по роже, хлопнуть дверью и вернуться в свою берлогу. Дабы всласть попрокрастинировать над сложившейся ситуацией в собственной личной жизни.
Конечно, на такую длинную мысль Степан не был способен. И мыслил куда более короткими, ёмкими и исключительно матерными конструкциями. Но истина была где-то рядом, поэтому он открыл рот, собираясь не менее коротко и ёмко сказать, куда этот козёл может идти. Правда, сказать что-то не успел. Потому что…
- Это мой пёс, - тихо, с угрозой, протянул брюнет, делая шаг вперёд. Насупленный, недовольно кривящийся и явно не настроенный на конструктивный диалог, он отобрал извивавшегося француза у блондина и ткнул ему пальцем в лоб. – Тронешь что-то моё… Руки сломаю и в задницу засуну.
Месье Француз тихо, но воодушевлённо тявкнул, счастливо повиснув в крепкой хозяйской хватке. Угрызения совести по поводу испорченного имущества и очередного побега его не мучили, совершенно.
- Да я догадался, что это твоё чудовище, - блондин мученически вздохнул, возведя глаза к потолку. – Слушай, друг…
- Нахер, - улыбка на лице Архипова стала шире. И кровожаднее. Обычно, завидев у него такое выражение лица, приятели и просто хорошие знакомые старались держаться подальше. На всякий, так сказать, случай.
Вот только этому хлыщу правил общения с похмельным, злым и откровенно ревнивым брюнетом никто не объяснял. Ну или он, этот самый хлыщ, был бессмертным. С начисто отбитым инстинктом самосохранения. Раз не внял такому явному предупреждению, можно сказать прямому посылу и, хлопнув Степана по плечу, заявил:
- Не куксись, друг. У меня к тебе серьёзный… Ауч! Мужик, ты охренел что ли?!
Архипов вопрос проигнорировал. Только вытер кулак о болтавшиеся на бёдрах старые джинсы. И уже куда более миролюбиво ответил, снисходительно глядя на зажимающего нос придурка:
- Шёл бы ты… Друг. А то лишишься чего-нибудь более ценного, чем собственной модельной морды.
- Мля… - прогнусавил блондин, зажав кровоточащий нос белоснежным, шёлковым платком. – А я ещё думал, чего эта зараза на тебя так запала-то?! Только кто ж мог представить, что вас таких припадочных двое! И все на мою бедную голову! Тьфу, блин!
- Слушай…
- Э, не, чувак, это ты слушай! – гневно сверкнув на него глазами, хлыщ принялся размахивать руками. Не обращая внимания на тихое рычание Пса и на застывшее в широкой, ни разу не дружелюбной улыбке лицо Степана. – Я по морде дважды за сутки получать не нанимался, знаешь ли! И если тебе не интересно узнать, какого хрена тут происходит, то иди ты… На юх, мля!
- Слушай, как там тебя… - снова попытался встрять брюнет, старательно давя очередную вспышку раздражения. Хреновое самочувствие, помноженное на нерадостные мысли и противные собственнические чувства, цветущие буйным цветом, всё ещё не улучшали настроение.
И не увеличивали процент человеколюбия в его тёмной душеньке.
- Сам ты… У меня имя есть! – блондин чуть не подпрыгнул от возмущения, яростно сжимая кулаки.
На что его соперник только пренебрежительно фыркнул, язвительно протянув:
- Ну прости, в процессе удушения было как-то не до разведения политесов! И если будешь дальше орать – я закончу то, что начал вчера и хрен с ним, с уголовным кодексом!
- Да что ты о себе…
Договорить хлыщ не успел. Банально не нашёл слов, похоже. И глядя на зло ухмыляющегося собеседника, устало и зло потер лицо ладонями. После чего сощурился и зло рыкнул:
- Щас. Без допинга я разговаривать с таким плебеем отказываюсь!
И, недолго думая, скрылся за дверью соседской квартиры. Оставив хмурого Архипова в гордом одиночестве созерцать пустую лестничную площадку. Ну, почти пустую.
- Здрасьте, Клавдия Степановна, - флегматично поздоровавшись, Архипов подтянул спадающие с задницы штаны и покрепче перехватил тихо тявкнувшего пса.
- И тебе не хворать, Стёпушка-а-а, - задумчиво протянула старушка из квартиры этажом выше. Пожевала губы, теребя край холщовой сумки и, смерив парня очень уж выразительным взглядом, бодро потопала по лестнице вниз.
Нагло игнорируя и собственный возраст, и лифт и то, что ей по статусу не положена такая скорость передвижения. Ну уж нет, бабуля оттяпала кусок свежих домовых сплетен и собиралась им поделиться с местным филиалом государственной безопасности. В лице компании таких же безобидных, благообразных старушек, как и она, ага.
Архипову даже интересно стало, сколько она успела услышать и какие детали к новой порции слухов дорисует чья-то суровая, советской закалки фантазия?
Коротко хмыкнув, Степан потрепал зажмурившегося Пса по ушам и развернулся, намереваясь вернуться в квартиру и утопить… Да нет, не горе в вине и не несчастную любовь в виски. И уж точно не намеревался продолжать задушевную, почти философскую беседу на тему «Все беды от баб». Спасибо, этого добра ночью хватило за глаза. Тем более, что Леонтьеву кто-то опять оттоптал всего его мозоли разом.
Ещё один виток истории про мопса, наглый обслуживающий персонал и переменчивость женской натуры он просто не выдержит. Ей богу. Так что, намерения у Архипова были вполне себе прозаичные – добраться до кровати, заткнуть чем-нибудь подающего признаки жизни товарища, выспаться, протрезветь и сообразить, что делать дальше.
Именно в таком порядке и никак иначе. И он уже почти перешагнул порог квартиры, когда его настойчиво дернули за плечо обратно. Явно не рассчитывая на то, что у такого простого, в общем-то, действия, могут быть совсем не простые последствия. Нет, Архипов не был болен, не страдал какими-то фобиями и уж точно не бывал в горячих точках (хотя армию прошёл, ага).
Но это не означало, что касаться вот так, голой кожи, да ещё столь уверенно, могла каждая собака в этом городе. Что, собственно, он и озвучил, выпустив пискнувшего от неожиданности француза на пол и перехватив наглую конечность:
- Пальцы, запястье, локоть, плечо? Чего не жалко?
- А?! – удивлённо выдал тот самый надоедливый хлыщ. И тут же взвыл от боли, когда его лапу сжали далеко не в дружеском рукопожатии. – Ты охренел, что ли?! Чувак, а ну убрал руки от царской собственности! Да блин! Архипов, я Алке всё расскажу!
Это самое «Алке», прозвучавшее так легко и привычно, любви к хлыщу не добавило, совершенно. Наоборот, лишь усилило желание сломать-таки паршивцу хоть что-нибудь, подрихтовать его морду о стену и с чистой совестью оказаться в отделе полиции суток так на пятнадцать.
Можно даже в одной камере. И нет, Степан не считал себя излишне уж кровожадным. Но блин! Это его девушка и плевать, что у кого в паспорте написано!
Кажется, он это выдал вслух. Потому что блондин вдруг страдальчески вздохнул и продемонстрировал бутылку хорошего, дорого коньяка, сунув её под нос недоумённо моргнувшему Архипову:
- Я с миром. Честное мажорское… Тьфу ты, прицепилось же. В общем, я это… Поговорить нам надо. А то, по ходу, одна мелкая засранка не удосужилась ничего объяснить, а я того… Не с тех слов наше знакомство начал, вот.
С минуту Степан честно думал над тем, чего ему больше хочется: врезать гаду, за всё хорошее, так сказать, или всё-таки выслушать, а потом уже врезать. И чем дольше думал, тем больше склонялся к первому варианту, потому как слабо верил в возможность конструктивного диалога между ними. И нет, мозги у него от таких сложных слов не завернулись, но и все той же, пресловутой любви к ближнему своему не прибавили.
Зато наглядно продемонстрировали, что эти самые мозги у него ещё имеются. И их хватило, дабы втащить ойкнувшего от неожиданности «гостя» в коридор. Захлопнув дверь до того, как на лестничной клетке нарисовались очередные любители горячих скандалов, интриг и расследований.
Из всех жителей этого дома, Архипов мог вытерпеть только Алку и то, потому что заткнуть её мог приятным для обоих образом. Лезть целоваться к бабулькам и одиноким мамашкам он не нанимался, определённо. Хотя последние вряд ли отказались бы, да…
- У тебя две минуты, - смерив прижимавшего к груди бутылку хлыща убийственным взглядом, Степан прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди.
- Мынеженатыпонастоящему, этовсёбылонаспор! – выдал на одном дыхании блондин и зажмурился, выставив перед собой бутылку с коньяком как какой-то щит.
Степан моргнул, тряхнул головой, пытаясь понять, что это только что было. Не получилось. Пришлось, скрипя сердцем, попросить:
- А теперь ещё раз, членораздельно и внятно!
- Да епт! – не выдержав, подпрыгнул гость. И, скрутив крышку с бутылки, приложился к ней. Чтобы выдохнуть, повторив свои же слова как можно медленнее. – Я сказал, что мы женаты не по-настоящему! На спор это было! На спор! И в шутку! Ясно тебе?!