Глава 7. Всё по Тургеневу
- А вот это Стёпочка в детском садике. Ну, знаешь, ясельная группа, общие горшки и всё такое… - мне сунули под нос альбом с потрёпанными фотокарточками и ткнули пальцем в одну из них. Где с трудом, сделав скидку на возраст, криворукость фотографа и саму ситуацию, всё-таки можно было разглядеть Архипова.
В одном из пяти пухлощёких карапузов, сидевших голой попой на горшке и грызших погремушку. Не спорю, милая фотка, дети просто само очарование, а уж наглая физиомордия Архипова действительно выше всяких похвал…
Слава богу, он об этом никогда не узнает! Ну так вот. Фото прикольное, конечно, но чёт я сомневаюсь, что сам сосед оценит наличие такого компромата на себя любимого.
Особенно то, кому его демонстрировали, ага.
- Ой, а это он на празднике Дедушку Мороза испугался, - тихий, мелодичный смех не мог оставить равнодушным. Как и зареванная рожица малыша, жмущегося к ногам матери и отбивающегося от наряженного артиста всем, что под руку подвернулась. – Ох, это было так забавно. И так стыдно! Стёпочка всё же извернулся и дал в лоб Ираиде Петровне волшебной палочкой. Пришлось долго извиняться перед бедной женщиной… А она всё равно отказывалась снова играть главную роль на новогодних утренниках! Но согласись, Аллочка, очаровательное фото, не правда ли?
- Ага, - поддакнула, уткнувшись носом в кружку и нервно почесывая разлёгшегося на коленях пса. Вообще-то, глядя на размалёванную под доброго старичка с мешком подарков тётю, я была солидарно с желанием мелкого Архипова приложить её чем-нибудь по голове. А за одним и себя любимую. Чтобы сначала думала, а потом рот открывала. Потому что…
- Ох, а здесь он на первом звонке! Букет был выше его на полголовы, а за ранцем и не видать совсем. Но как пыжиться-то, как пыжиться! Стёпа тогда ревниво оберегал своё почётное место рядом с учительницей. Искренне заявлял, что жениться на ней, когда вырастет. Это было что-то!
Покосившись на искренне смеющуюся женщину напротив, я вздохнула и подпёрла щёку кулаком. Пёс тихо, но отчётливо фыркнул, сладко жмурясь под моими поглаживаниями и еле заметно дёргая задней лапой. Нет, это только я могу ворваться в чужую квартиру, покормить радостно подпрыгивающего собакена и…
Столкнуться нос к носу с незнакомой тёткой прямо на пороге. Я и слова вставить не успела, как узнала, что это – Владислава Геннадьевна и она просто невероятно рада, что её великовозрастный оболтус, который сын, наконец-то решил остепениться. И нашёл такую замечательную девушку, хозяйственную, способную позаботиться не только о нём, но и о домашнем любимце.
О том, что все эти комплименты направлены в мой адрес я догадалась, только варя кофе по личному, секретному рецепту. Как и о том, что никакие мои заверения не смогут убедить госпожу Архипову в обратном. Нет, я правда пыталась!
Но меня ласково потрепали по волосам и притащили из недр квартиры потрёпанный фотоальбом, явно намереваясь пересказать мне всю жизнь непутёвого соседа. Начиная с девяти месяцев беременности, заканчивая выпускным в одиннадцатом классе. Когда Архипову-старшему пришлось задействовать кое-какие связи, дабы вытащить всю ту нетрезвую компанию из ближайшего «обезьянника». Как они туда попали, я благоразумно уточнять не стала.
Хотя про себя подозревала, что история будет не менее эпичной, чем война за шкафчик в средней подготовительной группе. Интересно, а чем моему ненаглядному соседу наклейка с машинкой не угодила? Почему ему именно с пингвинчиком-то надо было?
Телефон замигал и медленно поехал к краю стола, намереваясь покончить жизнь самоубийством при помощи виброзвонка. Перехватив вредную технику на полпути, я сбросила очередной (восьмой и да, я считала!) звонок Архипова и с милой улыбкой поинтересовалась:
- Ещё кофе, Владислава Геннадьевна?
- Ох, ну Аллочка, я же просила называть меня мамой! – всплеснув руками, женщина плюхнула толстенный фотоальбом на стойку и резво спрыгнула с высокого, барного стула. Тут же принявшись по второму кругу инспектировать кухню.
Зря. Я ещё в первый раз поняла, что еды тут нет. Не считая пары бутылок пива в холодильнике и упаковки собачьего корма, почему-то спрятанного в верхнем шкафу буфета. Надеюсь, Архипов месье Француза в тайне не объедает, нет?
А то я бы не удивилась, ни капли!
- Боже, ну и где эта хвалёная мужская скорость, когда она так нужна? – наконец, выдала эта потрясающая женщина, захлопнув шкафчик и нетерпеливо постукивая ногтями по кухонному столу. – И да, я была лучшего мнения о собственном сыне. Куда делась эта милая привычка прятать вкусняшку от посторонних глаз? Помню, в детстве он… О!
Хлопнув себя по лбу, Владислава Геннадьевна с воодушевлённым лицом умчалась вглубь квартиры. Я аж голову вжала от грохота двигающей мебели и падающих вещей, испуганно переглянувшись с настороженно поднявшим голову бульдогом. И подпрыгнула от раздавшегося спустя пару минут радостного вопля:
- Нашла! Ну хоть у кого-то в семье с фантазией на тайники и нычки всё в порядке… Хотя зачем прятать шоколад в нижнем бель я не понимаю… Это у вас такие игры что ли, Аллочка?
И дёрнуло же меня в этот момент кофе глотнуть, а! Как я его обратно не выплюнула – чудо чудное, диво дивное, не иначе. Но прокашляться пыталась долго, не зная, то ли плакать, то ли смеяться от всего происходящего.
То ли в который раз попытаться убедить эту милейшую женщину в том, что мы с её сыном не то, что в романтических… Даже в дружеских отношениях не состоим!
- Ещё кофе? С божественным, заграничным шоколадом из тайников моего непутёвого отпрыска? – заглянув на кухню, Владислава Геннадьевна шутливо поиграла бровями и продемонстрировала свою добычу – две плитки шоколада в цветастой упаковке. И так доброжелательно улыбнулась, что у меня руки сами по себе пересадили Пса на соседний барный стул, а ноги послушно понесли бренное тело к плите.
Мысль о том, чтобы отказать этой обворожительной женщине и исполнить этот… Как его? А, сто первый приём боевого мага, восхваляемый во всех вумных, фнэтезийных книжках, была задавлена на корню. Хотя бы потому, что мама у Архипова была просто очаровательным, позитивным и просто-таки душевным человеком, ага.
А ещё она оказалась просто-таки неиссякаемым источником компромата на этого самодовольного нахала. Приславшего мне уже с пяток смс-сообщений крайне сомнительного содержания. Настолько сомнительного, что я невольно задумалась, кто ж его по голове-то огреть умудрился-то? И когда? Потому как вопрос про аллергию на морепродукты я ещё могу понять. Мало ли, может, человек ищет способы избавиться от такого шикарного соседства? Но какие я люблю оливки? С косточкой или без?
Что это за фуд-фетиш, когда и где он успел подцепить эту заразу… И почему я не в курсе?
- Ох, это чистое наслаждение, я серьёзно, - блаженно зажмурилась госпожа Архипова, получив порцию кофеина и принюхиваясь к витавшим в воздухе ароматам. И, распечатав шоколад, разломила его на кусочки. – Попробуй, дорогая. Не пожалеешь.
Мой скептический взгляд был нагло проигнорирован. Наоборот, несчастное кондитерское изделие подтолкнули ко мне поближе. Демонстрируя сочные, зелёные листики мяты на остатках упаковки и указанные там же грозные семьдесят пять процентов содержания какао-бобов. Судя по лукавому взгляду этой страшной женщины, отказаться было смерти подобно, так что, мысленно прокляв Архипова, так хреново прятавшего шоколад, я сдалась и взяла небольшой кусочек. Чтобы крепко зажмурившись, сунуть его в рот, надеясь сразу проглотить и тут же запить большим количеством кофе.
Очень большим количеством очень сладкого кофе. Ну не люблю я горький шоколад и всё тут! Однако…
Вы когда-нибудь испытывали ощущение сродни экстаза только от одного кусочка шоколада? Вот и я нет. Ровно до того момента, пока мне не попалось это странное нечто. Ярко выраженный вкус шоколада, с насыщенным оттенком горечи какао-бобов, с привкусом мятной прохлады, оседающей приятным послевкусием на языке и маленькими кристаллами сахара. От противоречивых ощущений и чувств по коже промаршировал целый табун мурашек. А мозги закоротило настолько, что меня хватило только на то, чтобы потрясённо уставиться на довольно посмеивающуюся Владиславу Геннадьевну.
И ляпнуть, озадаченно почесав затылок:
- Ну ни хрена ж себе… Сказала я себе…
- О да, - женщина самодовольно хмыкнула и зажевала ещё один кусочек, вздохнув и мечтательно улыбнувшись. – Мне коллега с Финляндии привозит. Исключительно для одного маленького мальчика… Которому давно пора бы остепениться уже, а? Аллочка, а когда вы уже поженитесь?
Давиться кофе второй раз было не комильфо, совершенно. Поэтому я медленно проглотила кофе, перевела дух и только собралась уже ответить что-нибудь этакое, подходящее случаю. Но не успела.
В дверь постучали, судя по звуку – ногами. И Владислава Геннадьевна, воодушевлённо спрыгнув со стула, унеслась открывать. Заговорщицки мне подмигнув, явно намекая на то, что уйти от ответа на этот сакраментальный вопрос у меня не получится. Вот же ж…
Архиповы! Что сын, что матушка, что Пёс - упрямая, своенравная порода. Свалившаяся а какие-то грехи на мою бедную голову! Кстати о грехах.
- Самойлова, - вдохновенное шипение, раздавшееся прямо над моей макушкой, меня не пугало, ни капли. И то, что резко обернувшись, я приложилась копчиком об край барной стойки, попутно облив Архипова почти остывшим кофе – просто совпадение.
- Архипов, - машинально проследив очертание мышц под насквозь мокрой футболкой, я констатировала очевидный факт и подняла голову, уставившись на хозяина квартиры. Раскрасневшегося, лохматого, очаровательно небритого и просто невероятно, невозможно, непередаваемо…
Злющего. И сексуального. Но про последнюю мою мысль ему знать не обязательно, совершенно.
- Самойлова, какого грёбанного икебастуса тут…
- Стё-ё-ёп, а ты что из этого готовить собираешься? – голос Владиславы Геннадьевны свёл на нет всё напряжение, воцарившееся на кухне. – Ой, я вам помешала, да? Ну вы милуйтесь, милуйтесь. Не обращайте на меня внимания, я пока цветы полью, не буду вам мешать!
На эту фразу подавились мы оба. Но Архипов оказался поопытнее и в себя пришёл быстрее, тут же широко улыбнувшись:
- Мам, ну глупости-то не говори, а? Ты нам не мешаешь, нисколько, - и в качестве доказательства, видимо, этот гад не придумал ничего лучшего, чем запечатлеть у меня на лбу поцелуй, преувеличенно бодро выдав. – Мы с Аллочкой как раз хотели предложить тебе отдохнуть и телевизор посмотреть… Пока мы приготовим что-нибудь на ужин. Да, солнышко?
Я от такой наглости не то, что опешить, охренеть не успела. И сощурившись, в тон ему откликнулась
- Коне-е-ечно… Заинька мой, - покивав головой для верности, я улучила момент и ущипнула этого засранца за задницу. И нет, не потому что она шикарна (хотя ладно, и по этой причине тоже, не спорю!), а исключительно, чтобы не думал расслабляться. – Как же я могу тебе отказать… Люби-и-имый.
Лицо у Архипова на этой фразе стало уж очень задумчивым. Зато я прямо-таки лучилась счастьем и радостью, что заставляло парня коситься на меня с некоторым опасением. Коситься и молчать, оставив и тон и высказывание и действия (я ущипнула его ещё раз, на всякий случай) без комментариев. Ну, хоть на что-то мозгов хватило!
Звук затвора фотоаппарата прозвучал как гром среди ясного неба в воцарившейся тишине. Мы с соседом синхронно вздрогнули и одинаково удивлённо уставились на довольно листающую что-то на экране смартфона Владиславу Геннадьевну. Та, подняв на нас взгляд, пожала плечами и невинно заметила:
- Не удержалась. Вы такая классная пара! – я открыла рот, намереваясь опротестовать это заявление, но женщина замахала на нас руками, тут же выдав. – Всё-всё, не мешаю! Готовьте!
И уже из-за стенки раздалось радостное:
- Викусь, ты? Сидишь? Сядь! О, сядь дорогая, эту новость надо слушать сидя! Что значит кто-то умер? Что значит соболезную, Викочка? Да типун тебе на язык, дорогая! Всё куда замечательнее! Стёпочка женится! Что значит - вдвойне соболезную?! Вика-а-а!...
В наступившей тишине отчётливо и громогласно чихнул Пёс. Да так, что мы с Архиповым дружно вздрогнули и уставились друг на друга. И я только сейчас сообразила, насколько же близко он находится. Так близко, что стоит мне привстать на цыпочки, чуть-чуть подтянуть его за воротник футболки и…
Что там «и» додумать я не успела. Подняв голову и попав в плен тёмного, гипнотизирующего меня взгляда, я только и смогла, что тихо выдохнуть, стискивая пальцами ворот чужой футболки. Отстранённо подумав, что тот злополучный поцелуй был не так уж и плох. Да и сам сосед очень и очень ничего, да. Когда молчит.
И целует. Вот как сейчас, подхватив меня за задницу, усадив на стоящий рядом барный стул и целуя так, что из головы вынесло все мысли, а желание сопротивляться отбивает всерьез и надолго. По крайне мере пока меня так настойчиво завоёвывают, заявляют свои права, клеймят.
Ну, или как там пишут в этих популярных сетевых романчиках, а?
Прикосновение чужих, тёплых губ пьянило. Твёрдые, сильные пальцы вырисовывали запутанные узоры на моей спине, забираясь под одежду, очерчивая край пояса джинсов. Вызывая толпу возбуждённых мурашек, пробежавших вдоль позвоночника.
Коротко выдохнув, я обхватила его лицо ладонями, заглядывая в безумные, полные обещания глаза. И…
Грохот, оглушающий и внезапный. Дребезжания металла по полу и звон битого стекла, россыпью рухнувшего следом. Подпрыгнув от испуга, я чуть не слетала со стула, уцепившись за единственную надёжную опору в лице тихо чертыхнувшегося Архипова. Вот на нём я и повисла как обезьянка, ногами за талию, руками за шею. И да, я делаю вид, что не ощущаю тот вес и размер аргументов в пользу своей привлекательности, что так явственно упирается в мою пятую точку.
И нет, я не специально ёрзаю, я просто пытаюсь не грохнуться на пол как…
Кстати, а что это упало-то, а?
***
- Соль.
Деловитый, воодушевлённый тон не вязался с сердитым взглядом, которым его недвусмысленно подгоняли. Тихо фыркнув, Архипов пододвинул солонку поближе к увлечённо мешавшей что-то на сковородке девушке. И, опёрся бедром на край кухонного стола, намереваясь озвучить один ну очень волнующий его вопрос. Даже задумался, подбирая слова, но плюнул и открыл рот, намереваясь спросить прямо в лоб.
- Сметана где?
Рот пришлось закрыть обратно. Погрозив кулаком посмеивающейся матери, устроившейся за барной стойкой с кружкой кофе, Степан повернулся к холодильнику. И, не удержавшись, обернулся и скорчил рожицу. После чего минуты три честно созерцал девственно чистую пустоту внутри белого друга.
Ну как пустоту? Там имелось пиво и йогурт. Первое было ещё ничего, а вот второй, судя по виду банки, давно и прочно окопался на стороне Зла. Взяв в союзники одну наглую, французскую морду, повадившуюся портить хозяину не только отношения с соседями, но и личную жизнь! Умудриться так вовремя свезти со стола чашку, грохнуться самому и при этом откупиться одним лишь жалобным выражением тёмных глаз…
Пожалуй, это тот уровень, до которого самому Архипову ещё пилить и пилить.
Скосив взгляд на ворчавшую себе под нос какие-то проклятия Самойлову, молодой человек вынужден был признать – не допилит. Не в этом случае, точно!
Клацанье когтей по полу привлекло внимание и, глянув вниз, Архипов укоризненно уставился на заглядывающего ему в лицо Пса. Тот втянул витавшие по кухни ароматы и шумно облизнулся, ставя лапы на колени хозяина. Ещё и замахал обрубком хвоста и всей толстой попой разом, тихо поскуливая.
- Засранец. Фиг тебе, а не угощение за такие фортели, - тихо шикнул на него парень и отпихнул ногой в сторону, закрывая холодильник. Всё равно надежды на то, что там волшебным образом появятся продукты из пакетов, брошенных у порога кухни – утопия. Так что…
- Ну? Сметана где, хозяйственный ты на-а-аш?
Вкрадчивые, мягкие нотки в мелодичном, чуть хрипловатом голосе девчушки вызвали целую стаю мурашек. Правда, так сразу и не поймешь от чего именно – от возбуждения или от здравого опасения за свою голову. И вот как это у неё получается-то? Что хочется одновременно и зацеловать и убить нафиг?
Магия, не иначе, блин.
- Я скрещу за тебя пальцы, - тихо хихикнула мать, тут же уткнувшись носом в кружку с кофе.
- Ну, спасибо, мам. Теперь мне определённо нечего бояться, ага, - так же тихо откликнулся Архипов, вновь покосившись на Самойлову.
Та увлечённо пританцовывала у плиты, мурлыкая себе под нос что-то из репертуара Арии. И колдовала, то помешивая, то пробуя на вкус, то постукивая лопаткой по краю сковородки. Причём, колдовала вредная соседка в прямом смысле слова.
Обходя её по кругу, Степан мог бы поклясться любимым разводным ключом, что слышал зловещий хохот, стоило ему только немного отвлечься. Ну не сковородка же так шкварчала, в самом-то деле?
- Архипов… - сбежать не получилось. Самойлова резко обернулась и ткнула ему под нос лопаткой, затейливо облепленной луком, морковкой и кусочками куриного филе. Смешно поведя носом, Алка сощурилась и угрожающе поинтересовалась. – В последний раз спрашиваю… Где сметана, твою…. Эй! Ты меня вообще слушаешь?!
Вопрос был с подвохом, явно. И Степан честно пытался понять с каким именно. Первые секунд тридцать так точно. Но ровно до того момента, пока недоумённо моргнувшая Самойлова не оказалась к нему слишком близко. Растрёпанная, раскрасневшаяся, с чуть припухшими губами и хитро блестящими тёмно-серыми глазами. Домашняя такая, насмешливая и такая родная.
Блин, ну вот как тут удержаться-то, а? Правильно, никак. Вот и Архипов не стал себе ни в чём отказывать, без труда перехватив занесённую для удара руку и сцапав тут же возмущённо вскрикнувшую девушку в объятия. Чтобы…
Ну, не зря говорят, что третий раз счастливый. И поцелуй получился настоящий, терпкий, взрослый. Хотя техники Самойловой всё ещё не хватало, да. Зато она с лихвой компенсировала это небывалым энтузиазмом. Нет, были недочёты, были.
Только комментировать их в этот раз он не собирался. А потом и думать стало некогда. Особенно, когда чьи-то шаловливые пальцы стали забираться под футболку, оглаживая плечи и царапая кожу. Вышибая мысли и о сковородках, и о гостях с чашкой кофе и о верном французе, вновь вертевшемся под ногами.
Кстати о гостях, будь они не ладны.
Сдавленный кашель напомнил Архипову, что они тут вообще-то не одни. Владислава Геннадьевна, умудрившаяся в этот момент сделать приличный глоток кофе, чуть не выплюнула его обратно. И согнулась пополам в приступе гомерического, пусть и беззвучного хохота. Упёршись лбом в поверхность барной стойки, она тихо всхлипнула и затряслась от новой волны веселья. Успев продемонстрировать собственному, горячо любимому сыночку поднятый вверх большой палец.
Степан насмешливо фыркнул. Как будто ему действительно нужно чьё-то одобрение. Особенно, если дело касалось одной вредной, настырной, упрямой соседки. У неё, кстати, на плите что-то подгорать начало. Ну, если верить поплывшим по кухне ароматам.
- Филе! Архипов, отпусти меня! Поставь где взял! Ай!
Невозмутимо пожав плечами, Степан в точности исполнил выданные ценные указания. И усадил недовольно сопевшую девушку на ближайший барный стул, убив при этом сразу двух зайцев. Сдав с потрохами всё ещё посмеивающуюся мать и освободив себе проход к пакетам с покупками. Чтобы с чистой совестью вытащить оттуда баночку сметаны и поставить её на стол, рядом с плитой.
Самойлова сощурилась, явно намереваясь что-то ляпнуть. Пришлось обезвредить эту колючку, замахнувшуюся на него полотенцем, задав один единственный, но очень уж воодушевлённый вопрос:
- Повторить?
К чести Самойловой, сковородку она ему на ногу всё-таки не уронила. Хотя судя по сердитому выражению лица – были такие намерения. Вместо этого Алла глубоко вздохнула, смерила его выразительным взглядом и вернулась к готовке, буркнув:
- Рис поставь, фетишист чёртов.
- И с чего это я фетишист? – заинтересованно вскинул бровь Степан, без труда вытаскивая упаковку риса с верхней полки кухонного шкафчика. И с видом победителя водружая законную добычу на стол рядом со сметаной.
Сдавленный хрюк в исполнении собственной непутёвой родительницы он пропустил мимо ушей. Мало ли, над чем могла смеяться эта находка для шпиона. Он, блин, чуть ли не на третьей космической летел, намереваясь успеть добраться до дома до того, как начнётся самая жуткая часть знакомства с потенциальной невесткой. И всё равно опоздал.
По крайне мере толстенные, пыльные фотоальбомы со строжайше засекреченным семейным архивом и наглое хихиканье ведьмы Аллочки об этом очень уж недвусмысленно так намекали. Интересно, сестрёнке так же перепадает доля позора при знакомстве матушки и очередного нового бойфренда?
Или она успевает с ним расстаться до этого эпичного момента? Как бы у неё об этом поинтересоваться-то, а?
- Архипов, лапочка моя… - ласковый тон девушки никак не вязался со зверским выражением лица.
- Да, солнышко?
- Я когда просила рис поставить, я просила поставить его варить! А не продемонстрировать какой ты запасливый добытчик в семье, - снисходительно махнув рукой в сторону холодильника, Самойлова пренебрежительно фыркнула. – После того, как у тебя в холодильнике даже йогурт ушёл по другую сторону баррикад – не поверю.
- Может, его ещё можно вернуть на Светлую сторону Силы?– хмыкнув, парень не без труда вытащил мультиварку, пылившуюся на самой вершине кухонного гарнитура.
- Хреновый ты джедай, Архипов, - и глазом не моргнув, откликнулась девушка, вновь сосредоточившись на своих котлах с зельями. В смысле, на плите и сковородках.
Хотя котлы тут подошли бы больше, определённо.
- Ох, дети, вы такие милые… - счастливо протянула Владислава Геннадьевна, вновь принявшись потягивать свой неизменный кофе. – Кстати, вы так и не ответили… А как вы познакомились-то?
Вопрос прозвучал внезапно. Разом оборвав все препирательства и споры. Архипов медленно отступил в сторону, скрестив руки на груди и уставившись на мать укоризненным взглядом. Не проняло. Любопытство в этой страшной женщине было сильнее жалости к ближнему своему.
- Ну… - неуверенно протянула Алла, выключив на всякий случай плиту и теперь вертя в руках ту самую деревянную лопаточку. Попутно пристально и слишком уж заинтересованно рассматривая усевшегося прямо под ногами Пса.
- Мы… - Степан тоже задумался, пытаясь подобрать более или менее цензурный вариант их эпичного, исключительно соседского знакомства. – Как бы тебе сказать…
- Не сошлись во мнениях насчёт музыкальных вкусов друг друга, - наконец, выдала Самойлова. И широко, дружелюбно оскалилась, поинтересовавшись. – Ещё кофе, Владислава Геннадьевна?
- О, как интересно… - хитро сощурившись, мать потёрла руки, явно предвкушая интересную историю. – От кофе я точно не откажусь. Как и от вашей явно занимательной истории! Ну, кто начнёт?
Смерив друг друга кислыми взглядами, они с соседкой синхронно обречённо вздохнули. И только бульдог довольно тявкнул, всем своим видом демонстрируя, кто ж является первопричиной их знакомства, ага. И ведь…
Хрен поспоришь!
Усадив Самойлову в добровольно-принудительном порядке напротив матери, Степан занял место рядом с ней. И дальнейшая беседа потекла в непринуждённой, мягкой манере самого настоящего допроса. Причём, поглядывая на безмятежно улыбающуюся девушку, насыпавшую одну ложку соли с тремя ложками сахара, парень без труда догадался – допрос этот далеко не первый.
Звонко чмокнув замершую девушку в щёку, Архипов пользуясь заминкой, поменял их кружки местами. Продолжая непринуждённо отвечать на сыпавшиеся из родительницы вопросы, пока кое-кто пытался откашляться от порции солёно-сладкой кофейной гадости.
- Шволочь… - тихо выдохнула Самойлова, сумев, наконец отдышаться и ткнула его острым локтем в бок.
- Какой есть, такого и любите, - невозмутимо брякнул брюнет, продолжая потягивать кофе. Хороший, очень хороший кофе.
Может, взять соседку в рабство на пару дней? В качестве личной кофеварки?
- Что-о-о?!
Упс, кажется, это он сказал вслух. И едва успел увернуться от подзатыльника подпрыгивающей от негодования девушки. Пришлось сделать ход конём и обнять её за плечи, притиснув к себе, белозубо улыбнувшись довольно посмеивающейся матери.
- Кхм, - тихо кашлянула Владислава Геннадьевна и хитро сощурилась. – Кажется, мне пора домой. Стёпа, проводишь меня?
- Конечно. Айн момент!
Стащив у обиженно пыхтевшей девушки недоеденный бутерброд, Степан поспешил выскочить их кухни следом за матерью. Сумев даже молча выдержать привычные наставления на путь истинный. Попутно случайно, клятвенно пообещав беречь Аллочку как зеницу ока.
Аллочка, выглянувшая в этот момент в коридор, смешно округлила глаза и очень выразительно на него посмотрела. После чего отрицательно замахала руками, услышав, как шумная и позитивная Владислава Геннадьевна Архипова выбила из своего вяло сопротивляющегося отпрыска обещание приехать на выходные.
Вместе со своей девушкой, конечно же. Той самой, что, судя по остервенело зачесавшейся от возмущённого взгляда спине, успела мысленно его не только убить, но и спрятать труп. И не один раз.
- Да, мам. Я тоже тебя люблю, мам. Отцу привет! – наконец, захлопнув дверь, он прислонился лбом к прохладной поверхности. И ухватив за хвост мелькнувшую мысль, выдал. – Блин, будь у тебя характер поприятнее, Самойлова… Точно женился бы. Не задумываясь. Тем более, что матери ты определённо понравилась. Ай!
Удар книгой по затылку был не сильный, но чувствительный. Как и тот, что пришёлся по спине, затем и по заднице. Развернувшись, он из рук зло пыхтевшей девушки томик Достоевского. И озадаченно поинтересовался:
- Ты чего?
- Ты… - вывернувшись из его хватки, Алка сдула с носа прядь волос и ткнула пальцем в книгу, прямо в золотые буковки названия. – И-ди-от. Вот ты кто! И я за тебя, Архипов, никогда не выйду, даже не мечтай!
И гордо вскинув подбородок, Самойлова развернулась, покинув гостеприимную чужую квартиру через… Балкон.
Архипов моргнул, провожая её удивлённым взглядом. Ну, что-то общее, кроме Пса, у них точно есть. Наличие дверей и умение ими пользоваться, оба игнорируют, как факт. И почесав подбородок, основательно заросший щетиной, он недоумённо поинтересовался у притихшего Пса, севшего на попу прямо посреди коридора:
- Ну и что я такого сказал-то?!