Глава 9. Спасение утопающих...
«Видно, в понедельник их мама родила…»
Вцепившись мёртвой хваткой в металлические стенки кабинки, упираясь спиной в подрагивающую дверь, а ногами в унитаз готичного чёрного цвета, я почему-то напевала про себя именно эту строчку. Бессмертный хит про несчастных людей-дикарей, в исполнении неподражаемого Андрея Миронова, сегодня для меня заиграл новыми красками.
И щедро одарил меня одним крайне интересным открытием. Оказывается, я дура. Со склонностью влипать в неприятности там, где их по определению быть не могло. Но блин…
Кто ж знал-то, а?!
- Конфетка, а ты в курсе, что это мужской туалет? – ехидно протянули с той стороны дверцы и деликатно постучали. Снова. Возможно, ногой.
Я промолчала, успев прикусить язык до того, как ляпну что-нибудь… Что-нибудь. И впервые в жизни задумалась о том, где ж я так согрешила-то, господи. А если не скажете где, хоть уточните, как я это делала. Чтоб дважды на такие красивые грабли не наступала больше!
- Конфе-е-етка, серьёзно, тут уже целая очередь выстроилась из желающих посетить кабинет задумчивости. А он, между прочим, тут в единственном экземпляре. У тебя совесть есть? – Кэп был в ударе, явно. По крайне мере, самодовольства в голосе было хоть отбавляй, а уж от ленивых, томных ноток в его голосе, стриптизёра хотелось либо огреть, либо поцеловать. И…
Тихо, но вдохновенно ругнувшись, я сильнее упёрлась в унитаз ногой. И приложилась пару раз затылком об несчастную дверцу. Гормоны, цыц! Нефиг мне тут гулять, где не надо и с кем не надо! Я кому сказала цыц?!
- Детка, я обещаю, я буду очень, очень… Остороже-е-ен. Даже нежен. Наверное…
У меня на это соблазнительное обещание нервно дёрнулся глаз. И язык я прикусила уже не в фигуральном, а в самом натуральном смысле слова, чувствуя неприятный металлический привкус во рту. Остро жалея только об одном.
О том, что взять с собой бейсбольную биту, позабытую кем-то из клиентов в моём рабочем кабинете, мне не позволила треклятая совесть. Та самая су… Суровая черта, что рубит на корню всё хорошие затеи. Ведь возьми я эту чёртову биту, может и не оказалась бы сейчас в такой за… В таком…
Отчётливо скрипнув зубами, я окинула хмурым взглядом тесную кабинку и снова приложилась затылком об дверцу. В туалете, блин! Не оказалась бы в стрип-клубе, в мужском туалете, в такой компании! Но опять-таки…
Ну, кто ж знал-то, а?!
- Конфетка-а-а, - голос танцора опустился до чувственного, вкрадчивого, полного сексуального обещания тона. И чёрт бы меня побрал, если бы где-то в глубине души не появилось малодушная мысль сдаться на этот произвол судьбы. Вкусить, так сказать, все прелести любви без обязательств и обещаний. Я даже представила на мгновение, каково это будет отойти в сторону, открыть дверь и попасть в чужие, крепкие объятия.
Дыхание сбилось на пару секунд, сердце предательски ёкнуло. Облизнув пересохшие губы, я почти почувствовала на языке привкус уже привычной кофейной горечи, с лёгким налётом апельсина. Утонула в тёмной, насмешливой зелени таких знакомых глаз, зарылась пальцами в тёмные волосы и…
Моргнула, прогоняя наваждение. И пнула унитаз в приступе бессильной злости. Ять вашу мать! Архипов, ну почему опять ты-то, а?! И где тебя носит, зараза?!
Вопрос был, мягко говоря, интересный. И самую малость риторический, для моего перегруженного алкоголем мозга. Увязнув в нём, я не сразу заметила, как прекратились попытки выбить чёртову дверцу в кабинку, а в туалете воцарилась потрясающая напряжённая тишина. Нарушаемая лишь каким-то сопливо-слёзным треком, лившимся из динамиков под потолком.
Я аж выпрямилась, борясь с желанием использовать унитаз в качестве постамента, чтобы разглядеть, что ж там такое происходит. А потом плюнула, решив, что хуже мраморному красавцу уже не будет. И, забравшись на него, хватаясь руками за край стенки, высунула нос наружу. Тут же чуть не рухнув вниз от неожиданности. Или от удивления. Или от радости.
Или от того и другого, и третьего. Хрен его, пьяный мой организм разберёшь! Но то, что вид Архипова, ворвавшегося в туалет меня впечатлил, это факт, да.
- Эй, чувак, тут как бы занято, - Кэп встал прямо на пути у хмурого брюнета, загородив ему проход. И ощутимо приложил кулаком по плечу, кивнув головой в сторону выхода. – Шёл бы ты… По-хорошему. А то у нас охрана нервная, ещё сломают чего-нибудь… Ценное. Поверь, чувак, тебе эти неприятности ни к чему.
Сосед такое шикарное предложение не оценил, явно. Сощурился зло, без труда перехватывая руку парня и улыбнулся так, что даже мне захотелось подумать дважды, прежде, чем что-то ему предлагать.
И всё равно слинять куда подальше, от греха и потенциального больничного.
- Чувак, - Степан сжал чужую конечность так, что Кэп поморщился. И с милой улыбкой заметил. – Я сюда пришёл за своей девушкой. И без неё уходить не собираюсь. Поэтому… Самойлова, отвернись.
- А?! – нога предательски соскользнула, и я едва успела ухватиться пальцами за край злосчастной стенки. Да так и повисла, болтая кедами в воздухе и отчаянно пытаясь нащупать блин, этот чёртов унитаз.
А когда всё же нашла и даже сумела принять относительно вертикальное положение, то наткнулась на полный странной нежности и смирения взгляд. Такой… Ну такой… Что у меня не то, что возражений не нашлось, у меня дар речи пропал и я смущённо помахала рукой вздохнувшему Степану. Даже не обидевшись на тихое, проникновенное «Ведьма!» с его стороны, ни капли.
Нелепое прозвище вообще прозвучало до смешного ласково, приятно согрев мою изрядно продрогшую тушку. От него вдоль позвоночника промаршировало целое стадо довольных мурашек. Оставивших после себя волнующую дрожь, осевшую внизу живота странным и до невозможного приятным томлением. Предчувствием чего-то…
Прикусив нижнюю губу, я засопела, пряча заалевшее от внезапного приступа смущения лицо в ладонях. Чего-то офигенного и невероятно, вот. Ещё бы понять – чего это. И какое отношение к нему имеет мой нелюбимый сосед, а?
Глянула сквозь пальцы на парней и снова зажмурилась. Ладно, причём тут сосед я, предположим, знаю. Небритый, взъерошенный, самую малость злой и откровенно соблазнительный он нещадно провоцировал мой нетрезвый мозг на очень нехорошие мысли. И действия. Очень уж провокационные действия, легко попадающие под статью о нарушении общественного правопорядка. Да так лихо, что даже поднаторев в мастерстве отрицания очевидного, я с трудом, но признавала, что Архипов мне… Нравится.
Правда, ему я об этом никогда не скажу. Ни за что на свете. Наверное.
Разборки, меж тем, набирали обороты и повышали градус агрессивности. Кое-как усмирив внезапно проснувшиеся чувства и желания, я пристроила подбородок на скрещенных руках и повисла на стенке кабинки всем телом. С восторгом и откровенным злорадством наблюдая, как потерявший терпение Архипов переходит от вежливых переговоров к откровенно силовым методам воздействия. В смысле, хорошо поставленным, точно выверенным ударом отправляет в нокаут менее расторопного соперника. Попутно на пальцах (и на рёбрах, уй!) объясняя непутёвому соблазнителю, ху из ху в этом случае.
Кэп, правда, сдаваться не желал. И, кажется, ляпнул что-то про приятный вечер на троих. За что огрёб по морде ещё раз и получил дополнительные пояснения, куда он может засунуть собственные предложения. Причём, засунуть в самом что ни на есть прямом смысле этого слова.
Я на это только хмыкнула, с изрядной долей скепсиса. И надулась, когда в ответ Архипов даже голову не повернул, продолжая нависать над своим соперником. Только бросил коротко и ёмко:
- Выпорю.
- Тиран, - обиженно буркнула, скрестив руки на груди и чуть не грохнувшись со своего постамента. Благо успела ухватиться за край и с трудом, но сохранить шаткое равновесие. Разрываясь между желанием огреть этого засранца чем-нибудь потяжелее, поцеловать на глазах у всех и…
Ух ты ж, ять вашу мать! Да быть того не может!
Осознание подкралось незаметно. Приложило обухом по голове до звёздочек под накрепко зажмуренными веками и заставило с тихим стоном сползти с несчастного унитаза, усевшись прямо на нём. Глядя на дверь растерянным взглядом и то и дело нервно хихикая. Что я там говорила о том, что соседушка мне нравится, а? Официально заявляю, что всё это – ложь. От первого до последнего слова. Потому что Архипов мне не нравится, нет.
Я, по ходу, его люблю. Ну как так-то, а?!
- Приехали… - коротко выдохнув, я ущипнула себя за щёку. Ну так, а вдруг мне это всё мерещится спьяну. И засунула руки под задницу, на всякий случай. Благо крышку седушки я ещё до этого догадалась опустить. – За-ши-бись. Молодец, Самойлова, нашла к кому чувствами воспылать, а! К обладателю чёрного пояса по бляд… Тьфу ты. По умению соблазнить женщину, во. Других кандидатур у тебя просто не нашлось, ни разу, ага.
Деликатный стук в дверь я гордо проигнорировала, продолжая бурчать себе под нос всё, что думаю об этой ситуации. А думала я много, со вкусом и иллюстрациями. В меру своих скромных способностей и совершенно не пошлых (вот ни разу!) мыслей. Хотя…
- Самойлова, солнышко моё… Если ты собираешься вызывать дьявола, то смени пластинку. На такой нудный бубнёж он не явится, - насмешливо протянул сосед, ещё раз постучав в дверцу.
- Ты ж явился, - фыркнув, я мстительно пнула дверцу кабинки изнутри. Та пошатнулась, но устояла, всем своим видом ехидно напоминая, что открывается вообще-то на себя, а не от себя.
Жа-а-аль. Очень жаль.
- Мне уйти? – после небольшой паузы, уточнил Архипов. Тихое шипение и ойканье навело на мысль, что он без зазрения совести по кому-то потоптался. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому это так не повезло.
Предложение было заманчивым, очень. Чтобы окончательно понять, принять и смириться с собственной влюблённостью мне требовалось одиночество, грустная музыка о любви (что-нибудь из старых, добрых Скорпов, пожалуйста!) и все запасы алкоголя в местном баре. И может быть где-то к утру, на пустынном мосту над тёмной рекой, я смогу смириться с той задницей, в которой оказалась.
Тихо фыркнула, возведя глаза к потолку. Ага, щаз, смирюсь я. Аж два раза. Тем более, что эта дурацкая влюблённость откопала где-то нехилое такое чувство собственничества. Вот оно-то очень уж непрозрачно намекало, что нет, никуда Архипов не пойдёт.
Без меня – тем более!
С этой самой мыслью я и встала, дёрнув дверцу кабинки на себя. Намереваясь высказать всё, что думаю в ответ на это предложение. Вот только, кто ж мне дал? Брюнет, терпеливо поджидавший меня у кабинки, не дал и рта раскрыть, схватив поперёк талии и закинув себе на плечо. И таким вот непотребным способом меня целенаправленно потащили в сторону выхода, пропуская мимо ушей и крики, и мольбы, и обещания, и…
Он меня вообще слушает или как?!
Скептический хмык и лёгкое пожатие плеч наводили на мысль, что говорила я вслух. А судя по тому, что я всё ещё висела вниз головой, ответный посыл был прост: моё мнение Архипова интересует в самую последнюю очередь. И я даже не знаю, как на такое самоуправство реагировать: то ли порадоваться и расцеловать своего спасителя, то ли устроить ему же скандал.
Или и то и другое одновременно?
Я честно задумалась над этим. Аж целую минуту потратила, пытаясь понять, какой вариант развития событий мне нравится больше. Но сдалась, признавая вопрос риторическим. И слишком сложным, для гудящей от музыки и алкоголя головы. Поэтому, решительно плюнув на него, я хлопнула парня по заднице, требовательно заявив:
- Архипов! А ну, верни меня на грешную землю! Я сама отлично могу передвигаться!
- Я заметил, - буркнул Степан, поудобнее меня перехватив. И в отместку шлёпнул по заднице, даже не думая менять скорость и направления движения. Я аж задохнулась от возмущения…
Тут же приложившись к чужой пятой точке ещё раз. Исключительно из вредности и для дополнительной мотивации, ага. А не потому, что меня так и тянуло приобщиться к прекрасному в лице (и заднице!) моего добровольного носильщика, глупо хихикая в процессе.
Интересно, если я щас ляпну анекдот про «изнасилуй мои чемоданы», Архипов сильно зверствовать будет, а?
- Самойлова, - недвусмысленное предупреждение в голосе Степана не понял бы только ленивый. И, тяжело вздохнув, я решила действовать по принципу всех дам из бульварных любовных романчиков. В смысле, расслабиться и получить удовольствие.
Тем более, что женскому самолюбию такие тиранские замашки со стороны соседа самым страшным образом льстили. Ну, до определённого момента, конечно же. Пока он не начинал вести себя самым непозв… Непользи… Непзво…
Тьфу ты! Не-поз-во-ли-тель-ным образом, во! Чёрт бы побрал эти коктейли!
Пока я сражалась с заплетающимся языком и не самыми приличными мыслями, сосед добрался до танцпола, уверенно тараня толпу с настойчивостью и непрошибаемостью танка. Ловко лавируя среди пищавших от восторга баб, осаждающих помост с танцорами. Где, алкоголь, жара и горячие мальчики делали своё чёрное дело.
Разгорячённые стриптизом женщины только что не разбирали стриптизёров на сувениры. И то, только потому, что те вовремя успевали смыться за широкие спины секьюрити. Суровые мужчины с тяжёлым взглядом и нехилым телосложением загораживали собой проход за сцену, штурмовать который никто не решался.
Дамы ещё не окосели от коктейлей и не до конца распробовали бар. Поэтому определённая доля разума в их головушках ещё присутствовала, хотя и не надолго.
Я, глядя на эту вакханалию, только диву давалась. До тех пор, пока одна из раскрашенных девиц, натуральной блондинистой расцветки, не положила глаз на моего соседа. Прям впилась в него взглядом голодного крокодила, самым натуральным образом капая слюной на собственные каблуки. И видя такую наглость, я не удержалась и показала ей средний палец.
Не-ет, красотка! Этот хомо сапиенс мой и делиться им я не собираюсь, абсолютно!
- О-о-о… Ик! Самойлова-а-а! – чуть не свалившись от неожиданности, я попыталась понять, откуда этот вопль. Упёрлась ладонями в поясницу напрягшемуся от этих невинных прикосновений Архипову и огляделась по сторонам.
Дабы нос к носу столкнуться с собственным любимым, непосредственным (во всех смыслах этого слова!) начальством. Пьяным в зюзю, в доску, в порося на дереве. И самое ужасное, что Звягинцева сияла как начищенный пятак и была счастлива до тошноты и лёгкого чувства ненависти к этому позитиву на ножках и магниту для неприятностей.
Хотя бы за то, что она во-первых, выглядела до безобразия довольной. А во-вторых, потому что её деликатно несли на руках, позволяя использовать своего «носильщика» как пальму, цепко вцепившись в него руками и ногами.
Ну блин, где справедливость в этом мире? Почему одним можно быть принцессой, а другим только кулем с картошкой, а?!
- То… ик! Властного пластелина корчат, да? – искренне посочувствовала мне Косяк и вздохнула, обхватив руками за шею Романа. Стойко терпевшего эту ненавязчивую попытку придушить себя любимого.
- И не говори… - вздохнула, снова повиснув вниз головой. Сощурилась, разглядывая джинсы Степана и, вовсю потакая собственным тёмным желаниям, ущипнула его за задницу. – Эй, Пластелин ты мой, Властный и Тёмный… Чё стоим, кого ждём?
- Самойлова… - этот зловещий шёпот вызвал новую волну мурашек, щекочуще промчавшихся вдоль позвоночника. Я, блин, от удовольствия зажмурилась, пережидая эти странные и до жути приятные ощущения.
И как-то упустила тот момент, когда мой первый и, пока что, единственный настоящий клиент наклонился к уху соседа и что-то прошептал ему, сочувственно похлопав по плечу. Архипов в ответ только душераздирающе вздохнул, разведя руками и успев поймать меня до того, как я сползла со своего насеста на пол.
После чего уверенно потащил меня в сторону выхода. Ну я так думаю, что в ту сторону. Понять, где мы и что вокруг происходит, мешали двоящиеся силуэты, прыгающие туда-сюда люди и ощущение, что последняя стопка водки была чуть-чуть лишней. Что, впрочем, не помешало мне ревностно отметить, как этот гад ползучий обменивается дружескими приветствиями со всякими странными и подозрительными личностями. Официанты там всякие, танцоры, охранники, сновавшие по залу и вытаскивающие оголтелых девиц из комнат для привата…
Ну, собственно, на радостно ржущем бармене, показавшем Архипову большой палец и вышибале у входа в клуб, любезно открывшим дверь и предложившим свою посильную помощь, я и убедилась окончательно, что всё это «ж-ж-ж» не спроста. И невинно так протянула, скрестив руки на груди (вниз головой это было очень неудобно, но жажда ничто – имидж всё!):
- Архипов, а развей мои подозрения… Ну или укрепи их. Откуда тебя все эти люди знают, а?!
***
- Мда… Чужая пьяная баба – такая забавная. А своя… Пипец, дурында, - философски протянул Архипов, затаскивая мирно посапывающую на руках девушку в лифт. Кое-как извернувшись, он нажал кнопку нужного этажа и прислонился к стенке кабинки, закрывая глаза и облегчённо переводя дух. – Самойлова, ей богу… Одним кино ты от меня теперь не отделаешься. Не, после всего… Этого, ты, как честная девушка, просто обязана на мне жениться… Тьфу ты! За меня замуж выйти!
Самойлова в ответ тихо всхрапнула и сморщила нос, дёрнув ногой. Чудом не заехав ему по лицу. После чего завозилась, устраиваясь поудобнее, прижалась щекой к плечу и продолжила дрыхнуть. И плевать ей было, что времени почти четыре утра. Что он тащил её до ближайшей стоянки такси, слушая пространные рассуждения о своей наглости (допустим), распущенности (ну ладно, есть чуть-чуть) и просто непростительной привлекательности (простите, но, что?!). Что эта самая добропорядочная (по её же невнятным уверениям!) девушка нагло и беспардонно приставала к нему всю дорогу до дома, смущая бедного таксиста.
И доводя самого Архипова до мысли, что некоторые нормы уголовного права в нашей стране его не так уж и пугают. Потому что, нельзя, блин, так возбуждать парня, чтобы потом, в самый ответственный момент, заснуть у него на руках, разом обломав все надежды на красочное, вкусное продолжение!
Вот нельзя и всё тут!
Девушка согласно угукнула, забравшись руками под толстовку и тихо, довольно вздохнула, продолжая спать. Даже не представляя, как трудно было сдержаться и не встряхнуть её, не разбудить и отомстить! Со вкусом и очень, очень медленно! Так, чтобы она сама потом запросила пощады, да. Тихим, хриплым, срывающимся голосом. И…
- Мля-я-я… - тихо простонал парень, приложившись пару раз затылком об стену лифта. Когда он начал думать о собственной соседке в таком ключе, Степан сказать не мог. Точнее не так.
Парень мог бы назвать дату и час, вплоть до секунды, когда на него снизошло это озарение. Но как ни старался, так и не нашёл ответа на животрепещущий вопрос - почему она-то? Почему из всех знакомых девиц, из всего шлейфа собственных пассий, его угораздило вцепиться в неуклюжее, неугомонное и проблемное создание, поселившееся по соседству?
То самое, что сейчас счастливо сопело в обе дырки. Не испытывая никаких угрызений совести за то, что выдернула его среди ночи в клуб. В мужской стриптиз-клуб и хрен с ним, что сам Архипов там работал барменом в своё время! Был грешен, каяться не собирался. Как и проникаться сочувствием к попавшему под горячую руку танцору.
Кто ж ему лекарь, что он буковки в школе не выучил? И не сообразил, что словосочетание «моя девушка» не подразумевает никаких третьих лиц?
Насмешливо фыркнув, Архипов вышел из лифта. Чтобы у двери собственной квартиры исполнить самый натуральный акробатический этюд, пытаясь выудить ключи из кармана толстовки. Пришлось крепче обнять Самойлову за плечи и стоять, балансируя на одной ноге, коленом второй подпирая сползающую девчонку под задницу. Только тогда ему удалось найти связку и даже с первого раза попасть в замочную скважину, поворачивая ключ.
- Ум-м-м… - протянула девушка, схватив его за шею и притягивая к себе ближе. Обдавая так и не выветрившимися алкогольными парами с ног до головы.
- Тьфу, пьянь, - тяжко вздохнув, Степан стянул с ног кроссовки и, захлопнув дверь, уверенно зашагал в сторону спальни. Решив последовать мудрому совету и подумать обо всём…
Когда-нибудь потом, да. Тем более, что теперь соседка от него точно никуда не денется. И не отделается. А иначе – натравит на неё секретное оружие по имени госпожа Архипова-старшая, выдав той тяжёлую артиллерию в лице обаятельного и сногсшибательного французского бульдога. Где он, кстати?
Завалившись на кровать прямо в одежде, парень только и смог, что стянуть с ног девушки обувь, бросив несчастные кеды на пол. И краем глаза заметил высунувшуюся из коридора любопытную морду Пса. Тут же радостно тявкнувшего от вида их дуэта, распластавшегося на смятом одеяле поперёк матраса.
- Тихо ты, - шикнул Степан, неосознанно подгребая девушку к себе поближе. И, уткнувшись носом во взъерошенные волосы на макушке Самойловой, блаженно вздохнул, закрывая глаза.
Сумасшедший день, наконец-то, подошёл к концу, и уже представляя, какое фееричное будет пробуждение у мирно спящей девушки, Степан не удержался и тихо хохотнул, стискивая объятия крепче. Уж он-то постарается, чтобы соседка вспомнила ВСЁ, что сегодня было. А если повезёт, то и повторит.
Хотя последнее из области фантастики, конечно же. Чтобы повторить всё, что она творила, Самойловой придётся напиться снова. Что, честно говоря, не входило в его планы, кто знает, какие подвиги она совершит на этот раз? И из каких клубов, прости господи, придётся ей вытаскивать? Второго стриптизёра, пытающегося предложить ему сообразить на троих, Степан явно не переживёт.
Или он не переживёт знакомства со Степаном, да.
С этой мыслью Архипов и сам не заметил, как провалился в сон. Успев только краем сознания отметить, как прогнулась кровать под весом недовольно сопевшего бульдога. Пёс пыхтел, сопел и настойчиво вклинивался между ними.
Чтобы устроиться точно посередине, положив морду на живот девушки, а задними лапами упёршись в хозяина. И так и затихнуть, тихо вздохнув. Вот же…
Пёс, блин!