Глава 12

ЧАЙНАДРАГИЯ

Женщина в розовом ханьфу с картонной улыбкой неторопливо перелила закипевшую воду из фарфоровой чашки с крышкой в продолговатый сосуд с носиком, потом разлила воду в две маленькие пиалы, стоявшие передо мной и перед Пянь Чуанем на деревянный поднос. После также мучительно медленно фарфоровой ложечкой насыпала в коробочку зелёные чайные листы и с поклоном передала Пянь Чуаню, который со скоростью улитки поднёс коробочку к носу и пару раз глубоко вдохнул запах, затем неторопливо протянул коробочку мне. Нюхать чай я не стала, схватила пару листьев и бросила в свою пиалу. Пянь Чуань глубоко вздохнул, а женщина с не сходящей с лица улыбкой взяла мою пиалу с почти заварившимися листьями чая и всё нещадно вылила, вернула пиалу на подставку возле меня и снова налила в неё горячей воды. Потом опорожнила продолговатый сосуд с носиком. Теперь вздохнула я, а чайная церемония продолжилась.

Женщина очень-очень медленно положила фарфоровой ложечкой из коробочки несколько чайных листьев в продолговатый сосуд с носиком, а фарфоровую чашку с крышкой наполнила водой и поставила на огонь. Когда та наконец почти закипела, женщина с высоты тонкой струйкой начала заливать воду в продолговатый сосуд с носиком, в который перед этим поместила чайные листья. Послышались булькающие звуки. Потом она ложечкой убрала всплывшие чаинки и пузырики, закрыла посуду крышкой. А когда чай заварился женщина в розовом ханьфу с улыбочкой, которая мне начала казаться издевательской, его вылила. Я негодующе посмотрела на женщину, затем перевела взгляд на Пянь Чуаня — тот дремал. Зараза. Надо скорее что-то делать! Чайнадракон обещал, что всё можно исправить, а тут…

Женщина снова начала заливать воду в продолговатый сосуд тонкой струйкой, но теперь поднесла руку ближе, и струйка получилась заметно ниже. Затем она опорожнила наши пиалы, которые теперь стали хорошо тёплыми. Наконец женщина со своей приторной улыбочкой разлила настоявшийся чай в пиалы. Пянь Чуань встрепенулся и взяв пиалу двумя пальцами за верхнюю кромку медленно, очень медленно начал поглощать долгожданный напиток.

Я хмыкнула и залпом сделала глоток. Горьковатый, несладкий, стоило ли ради этого так изощряться? Тем не менее, Пянь Чуань смаковал так, будто бы хлебал божественный нектар. Может вкусы тут такие?

— Как можно всё исправить? — не выдержала я.

Но отвечать мне чайнадракон не торопился. Он снова поднёс к губам крошечную пиалу, показывая всем видом что выпить её в один присест никак не выходит.

— Путь в тысячу ли начинается с пелвого шага, — наконец изрёк он мудрость, которая ну никак не отвечала на мой вопрос.

Двери открылись и к нам вошёл пухленький мужчина в шапке с красным верхом, на его сизом халате были вышиты журавли.

Пянь Чуань тут же поднялся и толкнул меня под бок, я встала. Чайнадракон сложил руки аркой, так что кулак его правой руки обхватила ладонь левой, и слегка наклонился. Я повторила.

— Долгих лет, втолой евнух Чжан Сяо, — произнёс он.

Евнух изобразил такой же поклон и ответил:

— Долгих лет, мастел Пянь. Владыка десяти тысяч лет плимет вас.

— Благодалю, втолой евнух Чжан Сяо, — ответил Пянь Чуань и мы снова раскланялись.

Поначалу я была уверена, что мы тут же поспешим к королю, но Пянь Чуань и не думал торопиться. Вместо этого он распорядился, чтобы мне принесли одежду.

— Когда оденешься и тебе пливедут в полядок волосы, найдёшь меня в саду семи лун, служанка пловодит. Я буду в синих одеяниях с вышитыми цаплями.

— Хорошо, Пянь Чуань, спасибо, — ответила я и на всякий случай изобразила только что изученный поклон.

— Луки выше, вот так, а голову чуть ниже, вот так, — поправил меня зануда Пянь.

Ханьфу, которое я с помощью служанки надела, было охровым, как цвет вод реки Хуанхэ. Волосы служанка мне завязала в тугой пучок и проткнула шпилькой из слоновой кости, при этом она нахваливала цвет моей кожи и размер глаз. Туфли, к счастью оказались без деревянных колодок посередине и вполне удобные, матерчатые, расшитые жёлтыми цветами.

В сопровождении служанки я вышла в сад. Он разительно отличался от сада Дракхала. Здесь не было декоративных подрезанных кустов и беседок, зато было много скульптурных композиций из пористых камней, две скульптуры позолоченных драконообразных льва с рогом на голове, а ещё — пруд с лотосами и кусты розовых пионов.

— Сад семи лун, — произнесла служанка когда мы добрались до арки, украшенной рисунками семи полумесяцев.

Только я хотела спросить где же Пянь, как она поклонилась и быстренько засеменила обратно. А я пошла искать и тут же нашла. Вдоль стены стояло девять мужчин в синих одеждах, а пятеро — одно лицо с Пянь Чуанем. И у всех вышиты птицы. Засада.

Что ж, начнём.

— Пянь Чуань? — Обратился я к первому, тот отрицательно покачал головой.

Я двинулась дальше.

— Пянь Чуань? — Спросила я следующего, тот тоже отрицательно покачал головой.

Может быть этот…

— Пянь Чуань?

То же нет. Когда я подходила к пятому то услышала сзади слегка раздражённый голос.

— Ты что, плохо видишь? Лазве они хоть каплю похожи на меня?

— Пянь Чуань! — обрадовалась я.

Мы подошли к дворцовым воротам, Пянь Чуань вынул из своего мешкообразного рукава свиток из рисовой бумаги с королевской печатью и стражи расступились, освобождая нам путь. Королевский сад оказался очень похожим на сад господина Пяня, только в три раза больше. Двадцатиметровый длиннющий дворец золотисто-жёлтого цвета имел остроконечную двускатную крышу с плавно изгибающимися наружу углами. Ко дворцу примыкало множество аналогичных зданий поменьше. Перед воротами дежурили полностью экипированные стражи.

Мы остановились рядом с ними. Я услышала как слуга, забежавший внутрь дворца, должно быть ещё один евнух, объявил о прибытии Пянь Чуаня и «круглоглазой». Последний эпитет показался мне не слишком-то лестным. А потом ворота открылись и Пянь Чуань двинулся вперёд, а я за ним.

В конце длинного зала было живописное панно, на фоне которого возвышался трон с его королевским величеством, облачённым в пурпурные одежды. Слева от него стоял, как я догадалась евнух, а поодаль за ширмой из рисовой бумаги щипала гуцынь какая-то барышня.

Пянь Чуань сел на колени и трижды дотронулся лбом до земли. Я без малейшего желания, но на всякий случай повторила все эти действия.

— О Владыка десяти тысяч лет, — заговорил Пянь Чуань, приподнявшись, — плошу дозволения отплавить эту шилокоглазую в великий полтал, что находится в клателе великого вулкана за великой долиной.

— Хм, — ответил король, с интересом меня рассматривая.

И тут из внутреннего двора вбежала девица в кремовом ханьфу с лазурной вышивкой и пала ниц перед троном.

— Как смеешь ты налушать аудиенцию! — Рассвирепел король и ударил кулаком по подлокотнику.

— Я достойна смерти! — Вскрикнула девица и принялась усердно биться лбом о мраморный пол.

Я с удивлением отметила, что «р» в отличие от всех прочих она выговаривает.

— Ладно, наложница Су Ха, говоли, — как-то резко смягчился король.

— Широкоглазую нельзя пускать в великий портал, это навлечёт бедствия. Придайте её смерти и раздор между кланами затухнет как следы от камня, брошенного в воду!

Вот ведь Суха.

— Хм, — ответил король.

— О сын неба! — заговорил Пянь. — Толговый путь налушен, калаваны возвлащаются без селебла, лечная алтелия к эльфийским землям, где ластёт чай «голький туман», отлезана. Как влемя не может сластить сломанную ветку, так нельзя остановить влажду между кланами, пока небесный длакон тысячу лаз не облетит землю.

— И что ты пледлагаешь? — спросил король.

— Отплавив в плошлое шилокоглазую, можно пледотвлатить бедствия. Не будет семени, не будет и лостка.

— Хм, — ответил король.

— Я достойна смерти! — Снова воскликнула Су Ха и с удвоенной силой принялась продалбливать лбом казённое имущество.

«Ещё как достойна», — подумала я.

— Говоли, наложница Су Ха, — разрешил король.

— Широкоглазая навлекла бедствия на Чайнадрагию, развязав войну между нашими торговыми партнёрами и лишив нас серебра и чая «горький туман». Мой дом Су пострадал больше прочих. Проявите благоразумие, избавьтесь от широкоглазой!

Эх зря она про благоразумие сказала. Король приятно рассвирепел и даже порозовел от негодования.

— Благолазумие! Благолазумие! Наложница посмела назвать Сына неба неблаголазумным⁈ — закричал его величество.

— Я достойна смерти! — в третий раз взвизгнула Су Ха.

— Убилайся с глаз моих, тли дня будешь стоять на коленях в зале пледков!

Я внутренне восторжествовала и видела, что и Пянь Чуань был весьма доволен, хоть и напустил на себя отрешённое выражение.

— Чтоб облатить влемя вспять нужны чайнажемчужины из плодов золотой сливы, — сказал король, обращаясь к Пяню.

И тут Пянь Чуань как дед мороз из мешка достал из рукава ларец и открыл крышку: внутри искрилась золотая жемчужина.

— Уже всё плиготовил, хитлый Пянь, — усмехнулся король.

— Я достоин смелти! — Вскрикнул чайнадракон и ударил лбом мраморный пол.

— Довольно, — поморщился король, — только недавно полы отлемонтиловали. — Я лазлешаю отплавить шилокоглазую в великий полтал.

— Вашей щедлости нет гланиц, о Владыка десяти тысяч лет!

— Благодарю, о Владыка десяти тысяч лет! — произнесла и я тоже, за что словила осуждающий взгляд Пянь Чуаня.

Зато король вовсе не рассвирепел, а снова принялся с любопытством меня рассматривать.

— Однако нельзя, чтобы чужаки плознали о том. Если увидят чайнадлакона на гланице, то плознают. А мы фолмально никогда ни во что не вмешиваемся.

— Как вы мудлы, о Солнцеликий сын неба! — С досадой воскликнул Пянь Чуань.

— Да, согласился король. — И поэтому с шилокоглазой отплавится генелал Ху.

При этих словах ворота распахнулись и в павильон широким шагом вошёл молодой высокий человек в стёганном чёрном халате с вышитым медведем, из-под которого выглядывала красная одежда, миндалевидные глаза смотрели цепко, длинные волосы цвета вороньего крыла завязаны в высокий хвост. От него приятно повеяло терпким зелёным чаем.

Он стал на колени, сложил руки на уровне глаз и опустился, не сгибая локтей.

— Я здесь, мой король, — проговорил юноша, чётко выговорив букву «р».

Юноша, потому что лет ему на вскидку было не больше двадцати, а ещё он был таким тощеньким, хотя и весьма симпатичным, что хотелось отвести его в столовую и как следует накормить. Только не говорите, что это генерал.

— Генелал Ху будет сопловождать шилокоглазую. Тебя, Пянь Чуань видели в Длакмагнагии и могут узнать, а генелал Ху ни лазу не выезжал за пледелы нашей стланы, его не узнают. Нельзя чтобы длугие налоды ласпознали наш след в этом деле. Никто не должен узнать что Чайнадлагия вмешивается в судьбу. — велел король.

Я с скептически окинула взглядом длинные одежды и лицо генерала. Да уж, никто не догадается откуда он.

— Мудлость Сына неба славниться только с мудлостью небожителей, — поклонился Пянь Чуань, хотя лицо его выражало мнение совсем обратное, к счастью Сын неба этого не заметил.

— Генелал Ху Юн, завтла с утла отплавитесь с шилокоглазой к великому полталу, — распорядился король.

Ху Юн⁈ Ну и имечко. Не, имечко вполне ничего, да и фамилия в общем-то — не плоха, вот только вместе их лучше не произносить.

Юноша поклонился. Какой же он всё-таки зелёный. Когда ж успел стать генералом? Может в Чайнадрагии рождаются генералами?

На ночь меня поместили в покои Восточной части дворца, где женщины гарема наслаждались роскошью и попутно плели против друг друга интриги. Каждый уголок комнаты отдавал насыщенным чайна колоритом. Изящные фарфоровые вазы с изображением журавлей и статуэтки бескрылых драконов на полу, изящные веера и картины с иероглифами на стенах, плетёное бамбуковое кресло, три низких столика: для еды, для благовоний и для игры на цине, кровать с пологом и с подставкой для ног, резная ширма из тёмного дерева.

— Балышня шилокоглазая, к вам плосится тётушка Мэй, служанка наложницы Су с извинениями и подалками, — доложила высунувшаяся из двери девушка-служанка со смешными косичками.

Суха… Ну, если с извинениями и подарками…

— Пусть войдёт!

Тётушка Мэй, весьма дородная женщина в синим платье мелкими шажками вошла в покои и поклонилась, держа на вытянутых руках шкатулку.

— Моя госпожа, наложница Су Ха просит простить её. Сейчас госпожа стоит на коленях в зале предков, и сама не смогла явиться, но приказала мне попросить у вас прощения и в знак своих добрых намерений передать эту шпильку для волос из голубого нефрита.

Хм, как бы сказал король. Су Ха передаёт мне подарок… А чего ж это служанка не касается его руками? Пропитан ядом?

— Благодарю вашу госпожу, тётушка Мэй, — ответила я, — но боюсь не смогу его принять. Цвет не мой.

— Барышня широкоглазая! — Женщина плюхнулась на колени, продолжая протягивать шкатулку с дианитовой шпилькой. — У нас в Чайнадрагии отказаться от подарка значит нанести великое оскорбление дарителю и всему его клану.

Я цокнула языком. Оскорбление значит. Так дотронься до неё сама.

— Ладно, тётушка Мэй, я уважу наложницу, если ты прямо сейчас продемонстрируешь мне хороша ли эта шпилька в волосах. Возьми её в руки и укрась свою причёску.

— Помилуйте, барышня широкоглазая, я всего лишь служанка, я не смею…

— Примерь, иначе не приму, — скрестила я руки.

Тётушка Мэй вздохнула взяла в руки дианитовую шпильку и воткнула себе в причёску. Я внимательно посмотрела на её пальцы, которыми она касалась подарка. Ожогов нет, никаких признаков отравления — тоже. Может надо обождать?

— Выпейте со мной чаю, тётушка Мэй, а я в это время полюбуюсь на шпильку и решу, принимать подарок или нет.

Тётушка Мэй больше не спорила и принялась заваривать чай во всех традициях вечерней чайной церемонии.

Пока мы цедили из пиал горьковатый напиток, приправленный мёдом, я внимательно разглядывала руки и голову тётушку Мэй. Никаких признаков яда. Обычная шпилька. Вернее, не совсем обычная, а из голубого нефрита. Дорогая. Изысканная.

— Хорошо, тётушка Мэй, я приму подарок твоей госпожи.

Служанка обрадовалась и раскланялась.

Оставшись одна, я воткнула шпильку себе в волосы. На чёрно-белом фоне голубой камень смотрелся изумительно.

И вдруг деревянное окно с вставками из рисовой бумаги распахнулось и ко мне в комнату запрыгнул генерал Ху.

— Ху Юн, что вы делаете… — обомлела я так, что назвала его полным именем, которым, кстати, решила не называть.

В ответ он обхватил меня сзади и закрыв мне род ладонью одной руки, второй вытащил из волос дианитовую шпильку.

За дверью послышались чьи-то грузные шаги. Генерал отпустил меня и через окно влез на крышу. Повинуясь интуиции я прикрыла окно и в этот момент в комнату ворвались двое стражей, сопровождаемых тётушкой Мэй.

— Я сама видела у неё шпильку из голубого нефрита. Она где-то в комнате.

Во рту образовался неприятно гадостный привкус. Всё-таки Суха и есть Суха и её тётушка — Суха.

— Где заколка из голубого нефлита? — грозно спросил страж.

— Не понимаю о чём вы, у меня никогда такой не было, — пожала я плечами и сделала самый невинный вид.

— Она точно здесь! Широкоглазая её спрятала! У неё есть драгоценность из мятежной провинции Чанхоу! Обыщите здесь всё! — надрывалась тётушка Мэй.

Стражники рылись около часа и с каждой минутой лица их становились всё раздражённее, а у тётушки Мэй рот однобоко пополз вниз, а брови вверх, будто она сошла с холста Пабло Пикассо.

— Ищите! Ищите! — Закричала женщина, пытаясь загородить стражам выход, но те с ней не особенно церемонились и грубо отпихнули в сторону, грузная тётушка Мэй не удержала равновесие и завалилась на столик с благовониями. Я не выдержала и рассмеялась, заслужив негодующий взгляд пухлой ведьмы.

Наконец все трое ушли, оставив за собой полнейший беспорядок. И что это за история с заколкой? Какая ещё мятежная провинция? Эх, чувствую вляпалась бы я по самую метку истинности если бы не…

— Генерал Ху! — Мой спаситель спрыгнул с крыши и через окно снова влез в мою комнату. — Спасибо, если бы не вы…

— Тебя бы обвинили в заговоре с мятежниками из провинции Чанхоу, — закончил за меня генерал. — Наложница Су Ха действует по указанию главы дома Су. Благодаря распрям в Дракмагнагии министр Су получил монополию на продажу «горького тумана», который раньше поставляли нам эльфы, они не заинтересованы в урегулировании конфликта. Надо быть осторожнее, Су так просто не откажутся от своих намерений.

Воин стоял напротив открытого окна, тусклый свет фонаря неровно освещал его красивое лицо и складки одежды.

— Что же делать? — Произнесла я, завороженно вглядываясь в черты таинственного генерала.

— Не волнуйтесь, барышню Лю, я не позволю навредить вам.

Я улыбнулась милому юному генералу. Барышня Лю… Мне нравится. Не то что «широкоглазая».

— Спасибо, Ху… — Я замялась. «Ху Юн» — какое-то нецензурное ругательство, а не имя. — А можно я буду называть вас просто Ху?

— Юн, — добавил генерал.

— Просто «Ху» было бы поприличнее…

— Юн. Зовите просто Юн, — уточнил воин.

— А, просто Юн, так ещё приличнее, — обрадовалась я.

Как только петушиная песня разогнала предрассветные сумерки и первые лучи солнца озарили великую долину, я уже была на ногах и подкрепляла силы грушевым супом, рисовыми шариками и свежезаваренным золотистым чаем перед долгой дорогой. Две суетливые служанки помогли мне одеться и уложили волосы по здешней моде, попутно понося стражей, устроивший в покоях такой разгром.

На выходе из восточной части дворца меня встретил Пянь Чуань. Конечно он преследовал собственные интересы помогая мне и дракмагнагийцам, но я ему была очень благодарна. И завидев чайнадракона, вытянула перед собой руки и низко поклонилась. Пянь Чуань улыбнулся своей хитренькой улыбкой и тоже мне поклонился.

— Доблое утло, шилокоглазая. Ты поела?

— Да, спасибо. Спасибо за всё, мастер Пянь.

Дракон залез в свой бездонный карман, извлёк наполненный бурдюк и протянул мне.

— Делжи, здесь вода с озела Янцзы, наполненная живительной силой ци.

Я поблагодарила, спрятала дар в рукав своего ханьфу и снова поклонилась чайнадракону.

Он проводил меня до самых дворцовых ворот, где меня ожидал генерал Ху, его слуга держал за уздцы осёдланного гнедого жеребца. Лошадь… Значит Юн не дракон. Мы поменялись приветствиями и поклонами.

— Тихого ветла, безопасного пути, спящего вулкана, — произнёс Пянь Чуань, вынул из рукава ларец и протянул генералу. — Береги её.

Юн повернулся ко мне, уголки его губ слегка приподнялись, а меня отчего-то бросило в жар.

— Конечно, я сберегу её, — произнёс он, притронувшись рукой к своему мечу дао.

— Я пло жемчужину из плодов золотой сливы. Когда плибудете, блось её в клатер и отклоешь полтал, — прищурился мастер Пянь.

— И её тоже, — кивнул Юн.

Мы снова раскланялись и чайнадракон ушёл.

— А много у вас драконов? — Спросила я, смотря в спину удаляющегося Пянь Чуаня.

— Не все чайнадраги унаследовали дар. Я — не дракон. Но я долго совершенствовался и владею ушу на высшем уровне.

— Я в вас не сомневаюсь, генерал Ху.

— Юн, — поправил воин.

Он ловко запрыгнул на коня, помог мне усесться перед собой, а потом резко пустил животное в галоп, так резко, что я бы слетела, если бы лопатками не упёрлась в грудь Юна. Мне приходилось летать на драконах, но мчаться на лошади оказалось куда приятнее. Не знаю в чём дело, может в том, что я боюсь высоты, а может в том, что со мной генерал Ху…

Однако только мы выехали за ворота города как за нами увязалась погоня.

— Сколько их? — спросил у меня Юн.

Я повернула голову и нагнулась: разгоняя пыль копытами за нами неслись восемь лошадей, подгоняемых экипированным всадниками, один из которых натягивал тетиву лука.

— Восемь и один из них сейчас будет стрелять! — крикнула я.

Генерал резко повернул коня в сторону и в этот миг сбоку от нас просвистела стрела.

— Хэй! Хэй! — Закричал он, подгоняя коня, животное ускорилось, набрав немыслимую скорость.

Ещё две стрелы пролетели мимо. Я снова перегнулась, чтобы посмотреть на преследователей, они заметно отстали. Генерал притормозил коня и тот побежал аллюром.

— Даже если они загонят лошадей, им не догнать нас, — успокоил Юн. — Мой конь — самый быстрый и выносливый во всей Чайнадрагии.

— Кто это был?

— Скорее всего люди клана Су, — ответил воин. — Передохнём в бамбуковом лесу. Оставаться на открытом поле опасно.

Длинные стебли бамбука, самой высокой травы в нашем и здешнем мире, сильные и гибкие одновременно, уходили высоко-высоко, накрывая небо зелёным пологом из своих ветвей-листьев. Шелест бамбукового леса напоминал звуки водопада. Если мне удастся вернуться в прошлое и спасти друзей, непременно ещё раз побываю в бамбуковом лесу и выпью грушевого супа.

Юн спешился, помог мне слезть с лошади, и мы пошли по лесной тропе.

— Очень красиво, — произнесла я, потрясывая один из стеблей.

— Тебе нужно побывать здесь во время дождя, когда капли воды ударяются о листья, там наверху, и лес начинает петь. А после солнечные лучи проникая сквозь густую листву, исполняют танец света и тени, и всё кругом наполняется поэзией природы.

Романтик Юн. Я улыбнулась, а генерал набросился на меня и повалил на землю, придавив тяжестью своего тела. Только я собралась возмутиться как в воздухе в опасной близости просвистела стрела и из моего открывшегося рта выскользнула только писклявое «ой».

На нас побежали трое в чёрных длинных одеждах и безобразных масках. Юн резво вскочил на ноги, обнажил клинок и прыгнул навстречу нападающим. Те сделали тоже самое. Шелест бамбукового леса дополнился звуками свиста заострённой стали и криками боли. Генерал Ху крутился с быстротой ястреба, обильно обагряя стебли бамбука кровью врагов.

— Ещё четверо! — Закричала я, указывая на «свежую партию» бегущих к нам злодеев.

К счастью, Юн успел расправиться с первыми тремя и прыгнул навстречу новым. Те тоже замахнулись мечами и тоже прыгнули. Все пятеро зависли в воздухе, нарушая законы гравитации, и принялись биться. Нападающие были хороши в своих боевых навыках, но Ху Юн был просто великолепен. Он отразил каждый удар, каждую атаку и умело вывернув свой дао поражал одного бандита за другим.

— Кто вас послал? Зачем вы хотели навредить барышне Лю? — Грозно спросил генерал, зажимая горло последнему выжившему и резко сбросил его маску на землю, под которой обнаружилось лицо… эээ… напоминающее Пянь Чуаня, только потемнее и с мясистым носом.

Пленённый ничего не ответил, зато высунул язык и выпучил глаза.

— Пытаешься покончить с собой, откусив язык? Не выйдет, — усмехнулся генерал Ху. — Для этого нужно владеть особой техникой и задействовать руки, которые у тебя связаны. Да и можешь молчать, я и так это выясню.

Юн распахнул одежду, продолжающему показывать язык нападающему и вынул запечатанный конверт, на что пленный замычал, так и не закрыв рта.

— Ага, цвета, клана Су, печать на письме клана Су, подчерк главы клана Су… А убив барышню Лю, министр Су не даст предотвратить войну на севере и удержит монополию на чай «горький туман». Элементарно, — тоном бывалого детектива заключил Юн.

Пленный изобразил щенячий взгляд и заскулил, спрятав, наконец, язык.

— И что-же пишет уважаемый министр? — Продолжил издеваться генерал, открывая обнаруженный свёрток. — Ага, значит по всему бамбуковому лесу расставлены ловушки. Спасибо, приспешник зла, ты сообщил больше, чем я рассчитывал.

Приблизившись ко мне Юн заговорил тихо, почти шёпотом.

— Бамбуковый лес наводнён вот такими вот «красавцами». Выйдем и пойдём через пустыню.

Лицо и одежда генерала были забрызганы кровью, кровь капала с его опущенного меча дао.

— Вы в порядке? — Я озабоченно оглядела воина. — Вас не ранили?

— Нет, их было всего лишь семь, — ответит тот, самодовольно улыбнувшись. — Мне жаль, но я не ранен, барышня Лю.

— Почему это жаль? — вскинула я брови.

— Вам не придётся залечивать мои раны, — огорошил меня ответом воин, вытирая с лица чужую кровь.

Мне представилась картина как я метаюсь по лесу, пытаясь найти снадобье для стонущего на земле Юна. Нет уж, не надо нам такого.

— Вы и правда мастерски владеете ушу, — сказала я, — и очень хорошо, что вы не пострадали, так что давайте сядем на жеребца и…

Я завертела головой, пытаясь обнаружить лошадь.

— Боюсь, что он ускакал, когда негодяи срезали поводья, нам придётся идти пешком, барышня Лю.

Идти пешком через пустыню⁈

Мы покинули бамбуковый лес и двинулись навстречу закату. Растительность с каждым нашим шагом становилась всё беднее: трава росла реже, деревья и кустарники — всё ниже, а впереди желтело безжизненное море песка.

— Солнце заходит. Остановимся на ночлег возле ручья, — решил Юн.

Мы подошли к последнему в поле видимости дереву, растущему возле ручья. Генерал разжёг огонь, чтобы согреться прохладной ночью. Мы перекусили рисовыми лепёшками, дикими ягодами, напоминающими ежевику, попили родниковой воды и начали готовиться ко сну. Зарево заходящего солнца отбрасывало неровные блики на наши одежды и окрашивало виднеющуюся вдалеке пустыню кроваво-бардовыми красками, создавая особо зловещий образ.

Генерал уселся под деревом и подал мне знак сесть рядом.

— Как только солнце сядет станет очень холодно, — сказал он. — Ложитесь сюда, возле костра, мне на колени, я укрою вас своими одеждами.

Я уселась рядом с воином, и он помог мне примоститься поудобнее, положив мою голову себе на бёдра как на подушку.

— А вы не ляжете? — спросила я.

— Я буду медитировать, барышня Лю, — склонился ко мне Юн.

Особого ночного холода я не ощутила то ли благодаря костру, то ли благодаря тому, что быстро уснула. Когда очнулась, солнце уже вовсю властвовало в небесной резиденции, одаривая всё вокруг светом и теплом, дул свежий утренний ветер унося обрывки сновидений, вместо ног юного генерала подушкой мне служил его халат. Сам Юн, оставшийся в штанах и рубахе стоял напротив меня, порывы ветра трепали его волосы и полы шёлкового нижнего белья.

— Доброе утро, — потянулась я.

— Доброе утро, барышня Лю, — улыбнулся юноша. — Готовы преодолеть тысячу ли безводной пустыни?

— С вами, готова.

Это я как-то опрометчиво высказалась. Идти по песку было сложно, а палящее в зените солнце делало путь особенно невыносимым, хотелось сбросить с себя одежду и запрыгнуть в прохладные морские воды, вот только единственное море какое расстилалось перед нами было море песка, которое казалось бесконечным.

— В кратере великого вулкана растёт единственное в мире фиговое дерево, на котором прорастают плоды инжира, — произнёс Юн.

— Инжир, — облизнулась я, — да-да, мне уже говорили.

— За каждый плод фигового дерево можно получить ящик серебра. Оказавшись там, я унесу с собой пару плодов, чтобы поправить положение семьи Ху.

Ящик серебра? Какое у меня, однако, дорогостоящее пристрастие.

— А в моём мире много инжира и стоят они хоть и дороговато, но меньше ящика драгоценных металлов.

Не успела я закрыть рот как в него залетело пара песчинок, взлетевших от резкого порыва ветра. Ничего не говоря Юн обмотал мне рот куском материи, потом тоже сделал и себе. Мы двинулись дальше по этом неприветливой бескрайней песчаной глади.

Вскоре я ощутила сухость во рту, губы потрескались, а ноги сделались ватными и переставлялись больше по инерции.

— Хочешь пить? — прочитал мои мысли генерал.

Кивнула, а воин на это достал свой меч дао. Я инстинктивно отпрянула.

— Сейчас я сделаю порез у себя на запястье, и ты сможешь напиться, — огорошил меня Юн и уже занёс лезвие над вытянутой рукой.

— Нет! — Вскрикнула я, хватая его за одежду. — У меня есть вода, не надо резать себе запястье!

С этими словами я вынула из рукава бурдюк Пянь Чуаня, а генерал при этом как-то даже расстроился, не любит, видно, менять намерений.

— Это мастер Пянь передал, вода заряжена энергией ци.

Я сделала пару глотков и передала Юну, который залпом допил оставшиеся. Положила пустой бурдюк себе в рукав, и мы пошли дальше. Пошли — это громко сказано, так как передвигаться становилось всё сложнее. Не выдержав я остановилась.

— Уморилась? — Сочувственно спросил, а вернее, констатировал генерал. — Давай я понесу тебя.

О, как это романтично и как кстати. Я повернулась к Юну и вытянула руки, а он повернулся ко мне спиной и буркнул:

— Хватайся.

Это как-то не очень романтично. Но я настолько утомилась, что решила, что и так сойдёт, хоть ноги отдохнут. Ухватила генерала за плечи, и он меня поволок. Волок не особо долго, но по крайней мере я успела отдохнуть. Юн поставил меня ноги и произнёс:

— Всё… Теперь ты меня неси.

А? Я малость ошалела. Не, ладно парень тащит девушку, но девушка… А генерал Ху тем временем обошёл меня сзади и ухватился на плечи. Я чуть наклонилась, приподняв его и пошла… К счастью, худенький Юн был вполне поднимаем: весил он немного и тащить ношу на спине, а не на руках было легче. Пронеся его метров пятьсот, я остановилась, генерал, соскочил на ноги, и мы побрили дальше — каждый на своих ногах.

— Пить. Ты хочешь пить, — пересохшими губами произнёс Юн и обнажил свой меч, — надрежу запястье и сможешь сделать пару глотков.

— Не надо! — взвизгнула я. — Смотри, вон там вдали, вода, пустыня кончается!

Генерал, приложив руку козырьком над глазами, посмотрел вдаль и завороженно простоял так минуты две.

— Пустыня кончается… — повторил он.

Перебирали ногами по песку мы ещё долго, но теперь видели цель, окончание пути. Под ногами становилось всё твёрже, а воздух делался менее сухим.

Последние метры до ручья мы просто ползли, а оказавшись рядом с желанной влагой, припали к ней. Вдоволь напившись и перевернулись на спину мы не сговариваясь протянули друг к другу руки и сцепили пальцы в замок. Дневное светило уже перестало казаться злобным испепеляющим кругом, а снова сделалось добрым согревающим солнышком.

— Передохнём, путь ещё долгий, — произнёс Юн.

— Как с языка снял, — согласилась я.

Спала я, прижавшись к груди обнявшего меня генерала Ху. Несмотря на все злоключения его одежда сохранила манящий аромат зелёного чая, который я жадно вдыхала, пока не забылась сном без сновидений.

Когда проснулась, обнаружила Юна рядом с открытыми глазами. Генерал смотрел на меня и улыбался.

— Ты говоришь во сне, барышня Лю, — огорошил меня воин.

— Да? — сконфузилась я. — И что же я сказала?

— Юн! О, Юн, повелитель моего сердца, забери меня себе, прекраснейший воин!

Эээ… Как неловко… Я закусила губу и спрятала лицо в ладонях.

— На самом деле, ты бурчала что-то нечленораздельное, но думаю, смысл был именно такой, — сжалился бесстыдник Юн.

О, так я ничего не говорила, а просто бурчала, ну тогда ладно.

Мы привели себя в более-менее опрятный вид и двинулись дальше, к великому горному хребту.

— Вот, — генерал вынул из своего кармана сеть, сплетённую из терновых прутьев, — сюда я соберу плоды фигового дерева.

Эх, я тоже хочу себе пару инжиров, но не для продажи…

Лезть в гору было сложно. Юн взбирался повыше, протягивал мне руку и вытягивал наверх. И так бесконечно долго. Растительности на каменной почве практически не было, а солнце нещадно накаляло серо-чёрные камни, за которые приходилось хвататься. И снова невыносимо захотелось пить.

Генерал вынул свой меч дао и вытянул руку.

— Сейчас я надрежу себе запястье, и ты…

— Не надо, Юн, — оборвала я юношу, вытаскивая из рукава бурдюк с водой, — я его наполнила, когда мы были у подножия.

Генерал вздохнул и сделал пару глотков, я допила остальное и мы полезли выше.

У самого кратера били фонтаны. Нет, не фонтаны с живительной влагой и даже не фонтаны лавы, а фонтаны ядовитой кислоты. Они то затихали, то начинали брызгать, разлетаясь ядовитыми каплями. Весь путь до кратера был испещрён такими вон то затухающими, то бьющимися струями. Вот почему путь до фигового дерева смертельно опасен. Вот почему даже драконы не решаются приземлиться поблизости. Кроме Драгира, моей истинной пары.

Юн крепко схватил меня за руку.

— Двигаемся рывками. Кислотные гейзеры имеют свой ритм. Хотим пройти — придётся двигаться под их музыку.

Я напряглась.

— Раз! — Скомандовал Юн и мы запрыгнули на каменный участок, откуда только что била смертельная жидкость.

— Два! — Вскрикнул он и мы дружно перескочили на новое место.

Эх, вроде бы уловили ритм и кратер уже находился в метрах пятидесяти, но тут случилось непредвиденное: с неба полыхнуло пламя. Генерал резко потянул меня в сторону, и мы оказались на уголке, куда не долетали брызги. Я посмотрела вверх: над нами кружил чайнадракон, выбрасывая пламя изо рта и дым из зада. И это был не Пянь Чуань, окрас нападающего был ярко жёлтым с багровыми пятнами. Юн вынул меч дао и ринулся на дракона. Я затаила дыхание.

Генералу Ху приходилось увёртываться и от пламени дракона и от кислотных гейзеров. Дракон мог палить с воздуха, не подлетая к кислотным фонтанам, зато мой генерал мог высоко подпрыгивать и зависать в воздухе. Это он и сделал, застав чайнадракона врасплох: ящер не успел увернуться, а Юн вонзил меч дао в спину чудовища. Тот взревел и взметнулся ввысь, а храбрый юноша повис, держась за свой меч. Тем местом куда генерал вонзил клинок оказалась артерия, дракон истекал кровью. Но сдаваться ящер не собирался и резко дёрнувшись, смахнул со спины Юна и тут же спикировал прямо на безоружного генерала. Я вскрикнула и закрыла глаза. Но нежданно-негаданно помог ядовитый фонтан, взорвавшийся смертоносной струёй прямо под брюхом дракона. Разъедающая кислота оказалась смертельной даже для огромного магического ящера. Чайнадракон издал предсмертный вопль и начал деформироваться в человека.

— Су Ха… — узнал генерал Ху корчащуюся на камнях девицу, срам которой прикрывали только её длинные чёрные волосы. — Ты проиграла. Твой клан проиграл. Торговля с эльфами «горьким туманом» возобновится.

В ответ драконница издала звериный рык и замолчала навсегда. А Юн схватил меня за руку, и мы продолжили прерванный «танец», определяемый ритмом смертельно опасных гейзеров.

Наконец кислотные фонтаны остались позади, и мы приблизились к кратеру. Юн вынул из рукава терновую сеть для инжира. Вот сюда он и наберёт плодов, что улучшат финансовое положение семьи Ху.

В глубине коры и впрямь росла смоковница, её широкие листы невозможно было ни с чем спутать. Ну, по крайней мере в тот момент мне так казалось.

Я ухватилась за спину Юна, и мы спрыгнули вниз. Генерал Ху бросился к дереву и начал осматривать каждую веточку. Ни одного плода на дереве не было.

«Драгирчик для меня постарался», — догадалась я.

— Эх, хоть листьев наберу, — разочарованно вздохнул генерал.

Рядом с деревом переливалась лазурью маленькая лужица.

— А это…? — Указала я на лужицу.

— Портал, — подтвердил моё предположение воин. — Когда я брошу в него чайнажемчужина, портал откроется и ты окажешься в прошлом…

Юн достал золотую жемчужину, но отчего-то медлил.

— Барышня Лю. Я… не хочу с тобой разлучаться. Пойдём обратно, пусть драконы между собой решают свои торговые неурядицы, а мы будем вместе. У меня большое имение, много слуг, ты не будешь ни в чём нуждаться. Мы поженимся, ты станешь главной женой…

Я с улыбкой посмотрела на красивое лицо храброго романтичного генерала. Нет, Юн, я не хочу быть главной женой, я хочу быть единственной женой своей истинной пары и мне много кого надо ещё спасти.

— Мне нужно помочь друзьям, моему миньону, — посмотрела я на кончики своих чёрных волос с белой полоской. — Я не могу просто уйти, прости…

Генерал понимающе кивнул и бросил золотую жемчужину в лужицу, та озарилась яркой вспышкой и начала растекаться, образуя портал.

— Я никогда не забуду тебя, барышня Лю. И пусть минует хоть тысяча лет, я дождусь тебя, и мы навсегда останемся вместе.

«Да ты забудешь обо мне как только я войду в портал», — вздохнула я.

Бросила последний взгляд на юного генерала Ху Юна и шагнула в лазурную гладь. В голове загудело, а вокруг образовались магические сполохи.