Глава 11. Пьяный без вина

Я был пьян. Пьян каким-то новым безбашенным чувством обладания. Не хотелось заглядывать вперед и строить планы. Пусть всё течет, как течет. Пока Полина учится, мы решили не напрягать родителей и не афишировать наши отношения. Возможности встреч, конечно, ограничены, но раньше как-то получалось устраивать сессии, значит и дальше получится.

В понедельник я получил сообщение, что к врачу Лина сходила и сдала анализы. Что-то про повторное посещение и укол. Я не вникал, полагая, что лучше довериться в этом вопросе ей. Еще одна проверка на доверие.

Больше всего в новой эйфории тревожил только вопрос объяснения с Костяном. На его месте я бы прибил козла, притворявшегося другом и присунувшего его дочери. Но уж как сложилось…

Надеялся только, что со временем как-то само собой рассосется что ли. Или придется объясниться. Я готов. Но во вторник тренировку прогулял, хотя Костя сам оказался занят, устраивая Полину к себе на стажировку.

В среду получил тревожное сообщение от Лины, что она не знает как свалить от родичей. Но я тоже не знал, какую альтернативу придумать. Четверг меня стала подзуживать необходимость хотя бы ненадолго увидеть козявку, стиснуть её, убедиться, что мне не приснилось. И в пятницу я ломанулся через весь город в офис Кости.

Полина сидела за вторым столом в приемной, поставленным лично для нее, заваленная бумагами и с абсолютно потерянным видом.

— Смотрю, работа кипит? — улыбнулся я, тут же отмечая, как Лина вскинулась, зарделась, расцвела и смутилась одновременно.

— Работать намного труднее, чем я себе представляла, — пожала она плечами, не переставая разглядывать меня. — Вы к папе?

К тебе!

Но под внимательным взглядом секретаря Кости, только кивнул и меня проводили в кабинет.

— Все как с ума посходили! Чуть теплее стало — в отпуск пачками. А работать кто будет? А? Вон и секретарша как на иголках — заявление греет под задницей. Замена ей есть! Это она про Польку, — тут же пояснил друг. — А какая из нее, сикушки, замена? Она договор от спецификации отличить не может! Замена, нахрен.

Полина неловко внесла поднос с чаем, расставила перед нами чашки и сахар, подмигнула мне и вышла.

— Взрослеет, — вздохнул Костя. — Тут в клинику ездила, к гинекологу.

Я отставил чашку, побоявшись поперхнутся в любой момент.

— Значит, насчет парня я не ошибся. А она уже планы строит на выходные…

— Какие?

— В город свалить. С ночевкой. Мол, у подруги останется. Ага, как же. Знаем мы эту подругу, перед ночевкой у которой гинеколога посещать надо.

— Кость, я не пойму, ты злишься? Или одобряешь? Или… что?

Друг неопределенно пожал плечами и уставился в окно.

— Ведь я это не остановлю. Да? Нравится мне, не нравится, она один фиг будет бегать за парнями, не ночевать дома.

— Скорее всего.

— Тогда, больше всего меня пугает кто они и сколько их. Я не хотел бы, чтобы она таскалась с ушлёпком, или с безответственным козлом… Вот меня и гнетёт, удержать я ее не могу, но и отпустить, не зная к кому, — тоже.

Он помолчал, гоняя ложкой чай в чашке.

— Грешным делом, когда ты у нее с языка не сходил, я еще надеялся, что отложатся все эти переживания.

— Как?

— Ну, знаешь, когда есть недоступный объект обожания, то вроде на доступные то не заглядываешься. Ходишь себе, тихо обожаешь, а заполучить не можешь. В такой эйфории лет пять пройти может. А там диплом, работа и мозги то уже по другому работать начнут. Вот тогда уже переключаешься на более доступные объекты.

Да уж, недоступный объект обожания! Знал бы Костя, как меня быстро достали и сервировали! Так ловко, что я сам мечтаю снова залезть к ней в рот и оказаться внутри.

— В выходные приедешь?

Так хотелось сказать «да», но…

— Нет, надо кое-какие дела провернут в городе.

Я не могу свести встречи с Полиной к скорым потрахушкам в Костином доме. Мне изначально в отношениях нужна игра. И если из-за её возраста игры не получится, значит и встречи не нужны.

В словах Кости есть доля правды… То, что я дорвался до сладкого, еще не повод переворачивать привычную жизнь всей семьи.

А в субботу я проснулся от звука дверного звонка.

— Не ждали, дядя Саш? — в дверях стояла сияющая Полина в коротком топике и шортах врезающихся в попу.

Я быстро затащил её внутрь.

— Отпустили к подружке? — прохрипел я сиплым ото сна голосом.

— Ага! На всю ночь!

— Отли-ично!

И я тут же прижал её к стене, в прихожей, не теряя времени закидывая ноги на талию и захлопывая дверь.

Игры я люблю, да, но пока у меня торчит на нее и без дополнительных стимуляций.

Протиснуться через тесные шорты внутрь сладкой девочки тот еще квест! Я рычал, пытался сдвинуть их хотя бы на сантиметр, терся ноющим пахом об обтянутую шортами плоть, и дергался от издаваемых Линой звуков.

От этих непередаваемых курлыканий, заползающих мне в уши, волосы приятно вставали дыбом на затылке, а по позвоночнику пробегала дрожь. И я не в состоянии был терпеть дольше, чем сумею добраться до влажного гнёздышка этой птички.

Её руки обвились вокруг шеи и Лина ткнулась губами в щеку:

— Поцелуй меня?

— Что? — от пьянящего марева в голове, смысл её просьбы не сразу дошел до сознания.

— Ты никогда не целовал меня в губы…

Не целовал. У меня пунктик по поводу поцелуев.

— Ты снова перешла границу, — тяжело выдохнул я слова. — Знаешь, что за этим последует?

Продолжая удерживать меня за талию и за шею, Полина закусила выпяченную губу и неуверенно кивнула.

— Жаль, я не приготовил розги, не думал, что ты дашь повод.

Проговаривая всё это, я поспешно нёс козявку в спальню, кидая в ворох развороченной с ночи постели, ныряя следом и распластывая тело под собой. Во внезапно возникшем предвкушении грядущего удовольствия, торопливость отступила, давая с новой силой прочувствовать близость послушной девочки в своих руках.

Я впивался в шею поцелуем, оттягивал её голову за волосы, когда она настойчиво тянулась к губам, и бессознательно раскачивался, толкаясь бедрами между ног.

Не знаю, почему все ухищрения до секса меня всегда заводили больше, чем сам секс. Ничего волшебного во вколачивании между ног я не находил, а вот раскрытие пика чувственности женского тела, собственный отклик на него — завораживали.

Я играл ей, её чистейшими реакциями на мои древние инстинктивные движения. Дразнил и пытал, заводил и отступал, и при этом, как незрелый пацан, срывался сам.

Пьяняще знать, что никто, ни одна мятущаяся душа не встанет между нами, не прервет наш танец. Что мы оба получим то, к чему так рьяно стремимся…

— Ну же, дядя Саш-ш-ш!..

И если есть для меня какое подстёгивающее слово — то «дядя Саша» из её губ идеальное!

Я буквально вытряхнул её и провокационных шорт, развернул спиной к себе и приподнял попку. Полина чётко уловила, к чему была поставлена на колени, призывно оттопырив задницу, прогнулась в пояснице и застонала. И по тому, как отозвалось моё тело, все экзекуции придется отложить…

С диким нетерпением я взял её за бедра и насадил на член. Наши вскрики переплелись, мы слишком остро переживали соединение тел. Я каждым миллиметром напряженного члена чувствовал её влажные горячие стенки, сжимающие меня изнутри, вытягивающие силу с конца, заставляющие дрожать мышцы от перенапряжения.

Я судорожно сжимал её колыхающиеся от удара ягодицы, хватал руками приятные упругие груди и ни на секунду не останавливался, вколачиваясь в присвоенное тело. Почувствовал, как Лина начала зажиматься под накатывающей разрядкой, и ощутимо шлепнул по попке, отбрасывая от границы срыва.

Возмущенный вопль потонул в новой волне вбиваемого мной удовольствия, и я снова отбросил девчонку от разрядки, обжигая кожу ягодицы выверенным шлепком.

Её задница горела снаружи, она истекала от вожделения внутри, и только я контролировал спусковой курок за нас обоих.

Когда Полина уже подвывала уткнувшись в подушку, я перестал контролировать эмоции. Это самый кайф, когда разрешаешь себе брать по полной, отдаешься полностью и окунаешься в неё целиком. Когда концом чувствуешь зарождающийся взрыв и сотрясение её тела, принимаешь эту дрожь и позволяешь прокатываться по своемý, чувствуешь, как начинает дребезжать каждая мышца, каждый орган, а внизу, срывая клапаны, прёт мощь, которую уже не сдержать.

И ты взрываешься, до скрежета стискивая зубы, потому что не в состоянии понять, как нахрен с тобой произошло. Как нахрен произошло это с ней и из-за нее.

Просто сжимаешь её руками и понимаешь, что никогда не отпустишь, потому что захочешь повторить. Снова и снова…

— Это пиз-дец! — задыхаясь, произносит она и опрокидывается на спину, продолжая вибрировать от внутренних неотпускающих спазмов.

— Полностью согласен, но ругаться запрещаю.

— Пфф! Мне нравится, когда ты шлепаешь меня, дядя Саша.

Я фыркнул, вдруг ловя себя на том, что свойское обращение наравне с приставкой «дядя Саша» мне нравится. Может быть пока, на фоне только что испытанного потрясения…

— За грязные слова буду прочищать тебе рот.

— Это как? Мылом что ли?

Лина совершенно точно не испытывала страха, и мне дух её авантюризма нравился всё больше.

— Зачем же мыло? Минет. Очень действенное средство.

— Мине-е-ет?

Полина приподнялась на локте и нависла надо мной.

— Дядя Саш, я никогда в жизни не делала минет. Хотя теоретически знаю как. Можно?

Я напрягся, точно зная, что мне понадобится время, чтобы зайти на второй круг.

— Сейчас? Нет.

— Вот блядь с вами нахрен всегда надо дойти до крайностей? Прям пиздец!

— Твою мать! — я в момент перекатился, прижимая её к матрасу и сдавливая рукой горло. — Ты у подруги на всю ночь?

— Ага! — обрадовано закивала Лина.

— Ну держись, коза. К утру ты даже простые слова выдавать не сможешь, не то что бранные.

* * *

Дико проголодавшись, попытался вытащить Полину пообедать.

— Только одень что-нибудь поприличнее, в чем на улицу выйти можно.

— Эээ… Я ничего не взяла с собой.

Я закатил глаза. Нет, шортики конечно тема, но мать его, в них можно только торчать дома.

— Хм… Тогда сначала шопинг, после обед и подумаем о планах на вечер.

— Мне все нравится! А что будет вечером?

— Клуб. Настоящий, тематический. Хочешь посмотреть одним глазком, как развлекаются в Теме?

— Серьезно? Если тебя это заводит, то я хочу посмотреть на то, что тебя заводит.

Я подтащил глупую девчонку ближе и прижался губами к виску.

Чёрт, это такое счастье дышать ей, чувствовать её тепло и эту доверчивость, с которой она жмется ко мне. Это так… нежно, что ли.

Перед выходом я надел на Лину ошейник, вполне стилизованный, но очень показательный для места, куда собирался отвести её на обед.

Мы отлично прошлись по магазинам, где я настоял на покупке приличного летнего костюма, брючного, потому что поймал себя на том, что даже к сквозняку начинаю её ревновать. Второй покупкой стало отличное легкое платье, которое определенно подогревало мой аппетит и желание поскорее вернуться в квартиру и задрать подол.

Во время обеда я просто наслаждался её щебетанием, планами на лето, разочарованием от работы и попытками вытянуть из меня как будут строиться наши отношения.

— А как ты себе их представляешь? — снисходительно улыбнулся я, примерно зная, что услышу, ведь у нее других примеров, кроме родительского, просто не было.

— Папа обрадуется, что я не пошла по рукам, а влюбилась в его лучшего друга.

— Неужели? — усмехнулся я, заправляя в рот сочный кусок прожаренного мяса.

— Ага. А вот мама, наоборот, будет зла…

— Почему?

— Ну, потому что она еще не теряет надежды пристроить тебя какой-нибудь подруге. Потому что считает тебя ненадежным и бабником. Вообще, она часто выговаривает папе, что ты изгулявшийся хам, и что дружба с тобой плохо влияет на папу.

— Серьезно?

— Ну да. Как только он приходит с тренировки, так сразу начинает строить мать, и отказывается ехать к бабушке. И вообще, папа всегда бузит, что всю жизнь просрал, когда женился на матери… И угадай, кого он ставит в пример свободного орла?

Я отложил вилку, не в силах жрать и ржать одновременно:

— Кого?

— Тебя, дядя Саш! Или у вас дофига свободных холостяков? Богатых, красивых и брутальных?

— Красивых? — переспросил я, не в состоянии потушить игривые нотки.

А собственно, почему нет? Затащить её в подсобку и трахнуть. Она моя. В любой момент. И это так охрененно!

— Ну… да, — опустила голову и покраснела Полина, и от этого стала ещё вкуснее.

— Хм… Да, удачно, что я богатый, властный и красивый. И за это ты готова терпеть мои извращенные причуды?

— Почему «терпеть»?

— А как ты воспринимаешь мою любовь к экспериментам в сексе и отдельную, нашпигованную игрушками квартиру?

— Честно? Квартира меня пугает… Это не то место, где хочется заночевать. А вот причуды… Ой! Прости! Я хотела сказать, разнообразие в сексе — это даже к лучшему. В тупом барахтанье под одеялом мало зажигательного. Так лучше секс с причудами… Ой… С БДСМ.

— Да? Ну-ну, — продолжал улыбаться я, перебирая в уме доступные на сегодня разнообразия без посещения выездной квартиры. — Главное не передумай. Надумаешь сбежать — верну и пристегну к батарее.

— Зачем к батарее?

— Чтобы не замерзла. Наелась? Тогда быстро возвращаемся домой, демонстрируешь мне навыки минета, и если будешь хорошей девочкой, вечером выдвигаемся в клуб.

— А если плохой?

— Будешь оттачивать минет.

Лина закатила глаза и призывно улыбнулась. Я вытянул её из-за стола и прижал к себе. Не отпускал всю дорогу до машины. Как пацан держал за руку пока ехал до дома. И там чуть успел захлопнуть дверь, прежде чем вырвалось сдерживаемое слово:

— Сессия.

Было приятно поймать мимолетный испуг, а потом быстрое адаптирование Полины.

— Бери инициативу и покажи всё, что умеешь.

Я жестом опустил её на колени, оставаясь стоять в прихожей. Взгляд снизу вверх был очень трогательный, умильный, только у меня на сессиях всегда были чёткие правила, которые пока не сбоили даже с козявкой.

Приподнял вопросительно бровь. Неужели весь пыл и азарт растерялся перед необходимостью всё взять в свои руки? Вынужден признать, что находчивость Лины стала для нее большим преимуществом, а для меня неожиданным приобретением.

Но если она также быстро тухнет, как и загорается, смысла держать её при себе нет никакого.

Она придвинулась ко мне вплотную, открыла рот и облизала член через джинсы. Порочно, соблазнительно, настолько, что нам с членом очень захотелось продолжения.

— Ещё, — хрипло потребовал я.

Полина смелее обхватила бедра руками и впилась губами в наливающийся под штанами орган. Я чувствовал горячность, давление и упивался эротичностью зрелища. Но него-то недоставало.

Или наоборот, что-то было лишним.

— Раздевайся!

Я оставил её в прихожей, сам достал из ящика мягкие браслеты-наручники и позвал её в спальню.

— Меня заводит частичное ограничение. В Теме — это бандажирование, связывание. Но не только. Иногда достаточно частичного обездвиживания. Заведи руки за спину.

Наклонился и скрепил её запястья за спиной.

— Теперь продолжай, — и видя её растерянность, добавил: — Я помогу.

Эти кошачьи нежности заводили безумно. Не знаю, почему я такое не практиковал с временными сабами, может потому что они были временные, или потому, что ни одна саба до Лины не выказывала такого энтузиазма, пытаясь заставить кончить меня от минета через джинсы.

И пусть они оказались безнадежно испорчены, но я еле стоял на дрожащих ногах и держался из последних сил, чтобы не расстегнуть уже ширинку и не толкнуться Полине в глотку по самые яйца.

А пока хватало терпения, я с наслаждением массировал затылок постанывающей девочки, закатывал глаза от новой нестерпимой волны похоти и охреневал от порочного зрелища. Никогда не думал, что ртом и языком можно вытворять такое…

— Давай до конца, иначе я вечер сорву, буду думать, как ты можешь проделывать это с членом без штанов.

Полина явственно хохотнула и отстранилась, давая мне возможность с чертыханиями избавиться от джинсов и рубашки. Сейчас я стоял перед ней голый с буквально дымящейся от перенапряжения головкой.

— Ты с глубоким минетом знакома?

— Господи, дядя Саша, вы так спрашиваете, будто я тайком на бананах тренировалась, но вам решила не говорить!

— Но говоришь ты до фига. Потом налижешься, сейчас открой рот и расслабь горло.

— Заче… ауп…

Я надавил на подбородок, проталкиваясь членом в рот и сжимая челюсть, шипя сквозь зубы от предательских ощущений.

— Расслабься и не стесняйся звуков… Это нормально…

Лина давилась, кашляла и инстинктивно пыталась отодвинуться, но тут уже инициатива снова была в моих руках. И в планах не было замучить и отвратить ее от минета, даже наоборот, мне безумно понравилось, как она воодушевленно вылизывала мне пах. Но именно сейчас, хотелось немного напомнить о собственной позиции в нашей паре. О моей роли доминанта.

— Смотри на меня и принимай.

Я толкался ей в рот, удерживая положение головы за волосы, и легонько поглаживал скулы, подбородок, не давая зажимать член челюстью.

— Ты красивая, — вырвалось у меня на последнем движении.

Бедра дёрнулись, и позвоночник прошила молния. Конец ударил в гортань и выплеснулся, продолжая подрагивать у нее во рту.

А еще через мгновение я почувствовал её язычок на головке, сглатывающие движения горла и приятное обволакивающее тепло влажных губ.

Я действовал не задумываясь, просто на желании отблагодарить её за еще один неожиданный подарок мне. Притянул её с пола и впился в губы поцелуем. Встречаясь языком с её и чувствуя вкус собственного семени.

Вряд ли я такое мог провернуть с другой сабой. Но эта — моя. И прежде чем я официально потащу её в Клуб и представлю сообществу, хочу, чтобы она тоже безоговорочно считала себя моей.

— Господи… Ты еще и целуешься крышесносно!

— Сессия еще не закончилась…

— Будешь шлёпать?

— Нет, буду сносить тебе крышу снизу. Ложись на спину и раскинь бедра… Твою мать… Какая ты еще нетронутая… Не зажимайся. Да, я буду целовать тебя там…

— Тогда расслабь горло, дядя Саш, и не напрягайся из-за звуков… Ай! За что?!

— За длинный язык. Может, вставить тебе кляп?

— Молчу. Ой-ой-ой… Не смогу молчать!

Она извивалась подо мной, отдавая свой нектар, трепыхаясь под моими жалящими поцелуями и кончая бесконечно часто и долго.

Меня совсем не удивило, что когда я закончил, Полина почти сразу же вырубилась, плевав на вечерние клубные планы.

Спать в обнимку с ней тоже оказалось пикантно. Раза два за ночь, натыкаясь во сне на голое разгоряченное тело, я немедленно вступал в связь, сначала руками, потом губами и под конец глубоким проникновением. Поэтому неудивительно, что на утренние планы уже наплевал я, продолжая прижимать к себе голую девчонку и не прекращая тереться о нее пахом, словно Полина стала моим личным эротическим фетишем.

За этим занятием нас застала Нина, о которой у меня напрочь вылетело из головы. И если я просто махнул рукой, чтобы она подождала на кухне, то Полина неимоверно смутилась.

— Эта же та самая женщина, которая делала мне клизму?

— Угу.

— А что она тут делает?

— Убирается. Стирает. Покупает продукты. Иногда готовит.

— Ты серьезно? А почему она делала мне клизму?

— Потому что она в Теме и знает как и для чего это делают.

Полина притормозила меня, упираясь руками в плечи и мешая входить в нее полной амплитудой.

— Она вот так запросто входит в твою квартиру, вместе с тобой участвует в сессии… Она твоя нижняя?

Я поморщился, желая продолжить прерванное дело, а не объяснять Полине тонкости контрактов в БДСМ. Но уже зная о её упёртости, вздохнул, подавляя сопротивление, вошел до упора и придавил бёдрами.

— Она у меня на контракте. Выполняет услуги по дому и иногда частные задания. Или ты бы предпочла, чтобы первую клизму тебе сделал я?

— Нет… Но я думала, что… Ты с ней спишь?

Я вздохнул, предчувствуя, что добром этот разговор не закончится.

— Я ни с кем не сплю. Ты — исключение.

— Я не про сон. Я про секс.

— Да. Иногда.

— Ты с ней спишь!

Ага, а вот и первая девичья истерика. Зашибись.

Я пассивно смотрел, как Полина выкарабкивается из-под меня, кряхтит и закусывает губы, слезая с члена, как суматошно собирает раскиданные по комнате шмотки и, не глядя на меня, натягивает их.

И уже у самой двери спальни разворачивается и пытается окатить презрительным взглядом.

— Я думала, ты серьезно отнесся к моим условиям.

— Правильно думала.

— Нет! Я полагала, что если уж я верна тебе и ни с кем не хочу меняться и делиться, то и ты…

— Что я? Буду сидеть у тебя под каблуком? Заглядывать в твой девственный ротик? Исполнять каждую твою прихоть? — пока выговаривал всё то, что замечал за Мариной, матерью Полины, я начинал заводиться сам.

Понятно, что Полина будет пробовать все Маринины методы на мне, будет ломать ноготки и зубы, пытаясь построить из меня примерного мужа и семьянина. А я буду пытаться уважать личное пространство, чтобы не переломать друг друга в стремлении к идеалу.

То есть, я понимал, что приму любую Полину, незрелую, капризную, неопытную и местами инфантильную. Но она тоже должна принять меня такого, какой я есть. Или всё или ничего. Её подвиг по погружению в Тему, в завоевании меня, быстро потеряет ценность, если она ныряла не за тем трофеем, что выбрала.

Я испорчен. Я закостенелый монстр. И это придется проглотить. Сейчас, пока мы не завязли друг в друге окончательно.

— Стоять!

В два прыжка я дёрнул её обратно в спальню, быстро пристегнул руки к кресту и перехватил талию поясом. С ногами не стал заморачиваться, что она сделает? Ничего. Посмотрит до конца представление, которое я ей покажу.

— Нина, иди ко мне. У нас сессия.

Времени на подготовку не было, я уже предчувствовал реакцию Лины. Но иногда, как и с наказанием, лучше сразу погрузить на самое дно, дать хлебнуть говнеца по полной, чтобы потом чистая вода воспринималась даром, а не повседневным всегда доступным питьем.

Я опустил Нину перед собой на колени, специально перекрывая прямое наблюдение Полины, провел рукой по всей длине ещё эрегированного члена, и посмотрел вниз на рабу только один раз.

— Глубокий минет. Соси.

После не сводил взгляда с Полины, запечатляя в памяти каждое мгновение её муки, обиды, злости на меня. Как она кричала, проклинала и под конец рыдала и скулила. Почему то я не чувствовал её ревности, хотя наказание началось именно после приступа ревности. Но сейчас, видя как она выкручивает себе руки, пытается вырваться из ремней, неистово колотит ногами об стену и рычит, у меня создавалось впечатление, что я наживую вырезаю ей сердце. Что в девочке колотится боль, а не ревность…

Или я не вижу в этих двух эмоциях разницу?

Если бы на моих глазах сейчас другой мужик драл Лину, что бы я испытывал?

Бешенство. Я не стал бы терпеть, выдрал бы ему член вместе с яйцами и засунул в глотку.

А если бы мне не дали вмешаться, заставляя смотреть?

Боль… Я чувствовал бы боль от предательства. Как она сейчас мучается от моего.

— Остановись…

Я удержал голову Нины, понимая, что совершил гнусную херню. Смотрел на рыдающую, сжавшуюся Полину и не знал, смогу ли разрулить собственными руками замешанную беду?

— Уходи. Сегодня ты не нужна, — еще глуше проговорил я, отталкивая от себя Нину.

Еще минута ушла на то, чтобы одеться. И только потом я осторожно приблизился к Лине, сразу же получив точечный удар ногой в пах.

— Твою же ма-а-ать…

Надо было и ноги ей пристегнуть! Охренеть какой сильный удар!

Я согнулся на полу, пытаясь отдышаться от удара. Дико тошнило, яйца ломило, перед глазами с бешеной скоростью мелькали звездочки.

Зашибись я провожу выходные. Запоминающиеся.

— Я разбила?.. Разбила, да? Господи, я не хотела… Дядя Саш, прости, пожалуйста!

— Всё нормально, — процедил я, всё еще пытаясь справиться с дурнотой.

— Насколько нормально? Не всё разбила? Детей завести сможем?

— Прям сейчас… и даже сегодня, уже нет.

— Лишь бы потом — да. Но Нину придется уволить. Я сама могу убираться и покупать продукты.

Я бы засмеялся, если б мог.

А пока стонал и катался по полу.

Ладно, будем считать, что урок усвоен.

Мной.