Глава 12. Игры с родителями

Когда угроза жизни миновала, Полина снова включила ущемленную цацу. Я освободил её руку, и тут же получил по роже. От всей души. Я уже догадывался, что душа у моей Лины щедрая сверх меры.

По дороге домой мы не разговаривали. Она упорно держала мину, а я решил не поддерживать дурацкую истерику.

Вот и всё: никаких планов, никаких поцелуев на прощание, никаких сожалений, что выходные так быстро пролетели. И всё же мне придется уволить Нину и как-то наладить быт без нее.

Я хмыкнул, качая головой от собственной слабости. Как же я быстро сдаюсь маленькой козе. И не потому, что этого хочет она, а потому что этого хочу я.

По возвращении домой, застал там Нину.

— Я отпустил тебя.

— Да, хозяин. Но вы не закончили сессию.

Непроизвольно поморщился, еще ощущая, как тянет яйца.

— Нина, нам придется расторгнуть контракт.

— Нет!

— К сожалению, да.

— Из-за неё? Из-за этой засранки?!

— Она моя нижняя. Я расторгаю все контракты, не только с тобой. Со всеми.

Видел по реакции Нины, что такой вариант ей категорически не нравится, но мне было сложно понять её. Нас не связывали чувства и отношения. Она из-за контракта по факту за одну зарплату тянула уборку двух моих квартир. Я делаю ей одолжение, найти работу с достойной оплатой и возможно с более щедрым любовником. По факту я не отрабатывал контракт так, как должен был, а она терпела.

— Раз ты тут, я хотел бы сейчас рассчитаться за…

— Ничего не надо. Вы делаете неверный выбор. Она слишком незрелая и импульсивная для вас. Надолго ли хватит ей терпения подыгрывать в Теме? Скоро поймете и тогда вспомните, что должны мне. И я приду. Я вернусь.

Нина не дала мне вставить и слова, хлопнула ключами от квартиры по столу и ушла.

Если и Татьяна так отреагирует на расторжение контракта, я обречен! Найти замену толковому секретарю сложнее, чем домработнице.

Но больше всего, почему то, свербели брошенные Ниной напоследок слова, что Лина мне не подходит. Что я не подхожу Лине и скоро это станет очевидным.

Моя интуиция вопила о том же. Наша реальная проблема даже не в объяснении с её родителями, а в сочетаемости друг с другом. Мы слишком разные. Слишком!

Но почему это становится неважным, когда я прижимаю её к себе?

* * *

Во вторник на тренировке Костя был молчалив, а вот меня прорвало. Я не мог заткнуться, пытаясь выговорить наболевшее.

— И как это? Когда ты привык? Перестал обращать внимание на ее постоянное присутствие?

Костя пожал плечами:

— Не знаю… По первости, просто хотелось трахать её постоянно. Если бы не работа, дела, вообще бы с нее не слезал. Долбил бы и долбил. Но… Знаешь же, бизнес, кризис, командировки. Я когда приезжал, заваливал её, ну и… Ты же сам знаешь, Полька рано у нас появилась. А там… Просто привык к другим привычкам. Это не пойми как происходит. Вот я приходил в холостяцкий бомжатник, а вот я возвращаюсь, а там ждут, тянут руки, кормят вкусным ужином, целуют перед сном. Приятно. Быстро привыкаешь.

— То есть, секс и быт? А не проще было подходящую любовницу и исполнительную домработницу нанять? Это дешевле.

— Вот потому ты до сих пор не женат!

— Но ты веришь, что сорвусь? — неуверенно усмехнулся я.

А вот Костя был уверен:

— Когда найдешь ту самую — без вариантов.

— А… если я её нашел? Просто есть обстоятельства, при которых жениться не могу.

— Да какие обстоятельства могут тебя остановить? Может, она не та самая?

Я вздохнул:

— В этом я уверен, но… Она малолетка.

Костя на миг остолбенел, потом медленно повернулся:

— Несовершеннолетняя что ли?

— Ну не до такой же степени! — поморщился я. — Просто намного моложе.

— Намного — это насколько?

— Примерно вдвое.

Тут Костян присвистнул и заржал. Я покачнулся от дружеского удара в плечо.

— Вот я знал! Знал!

— Что? — кисло уточнил я, страшась и надеясь, что Костя догадался и на удивление нормально воспринял новость.

— Что все Маринкины перезрелые персики тебе нахрен не упёрлись. Не варенье же ты варить из них будешь? Ты у нас шмель! И тебе нектар с цветка подавай.

И чем больше Костян ржал, тем больше я хмурился. Он прибьет меня, однозначно прибьет, когда узнает, к кому я подкатываю свои старые яйца.

В четверг пришло слёзное сообщение от Полины, что в эти выходные её к «подружке» не отпустили. С одной стороны, я был счастлив, что она первая написала, что вообще написала и даже строила планы вырваться ко мне на сессию. С другой, из-за её несамостоятельности состоять в отношениях оказалось сложнее. Ни в Клуб её не пригласить, ни на ужин не вытащить, ни даже в гости к Костяну не позвать… Да уж.

Зато в субботу с утра, не дожидаясь нормального часа, чтобы завалиться в гости, я уже стоял перед воротами Костиного дома.

— Привет-привет! Загоняй тачку во двор. Рад, что заглянул, без тебя тошно в выходные среди баб.

Первым, что сделал, нашел глазами еще сонную, взъерошенную Полину, выскочившую на веранду под наши бодрые приветствия.

— Доброе утро, дядь Саш, — её улыбка стоила миллион, который я потратил, чтобы сдержаться и не тиснуть её в объятия, припечатывая собственническим поцелуем.

— Доброе, — на лице непроизвольно и неконтролируемо расползлась улыбка.

Я буквально облапал Линку взглядом, отмечая каждую мелочь: часто вздымающуюся груди, сосочки, маняще торчащие сквозь нелепую пижаму. Ах да, и саму пижаму, которую очень хотелось содрать к чертям и забросить в кусты.

Я видел, как Полина теребила поясок от шорт, как поджимала на ногах пальцы и ответно поедала меня глазами.

Вот черт… Вот же черт! Я вообще нормальный, что сунулся в клетку к зайчику добровольно?

— Ну чего встали? Проходи. Поль, проводи дядю Сашу наверх и переодевайся. Поможешь матери с завтраком.

Меня даже подгонять не пришлось. Как только мы сделали поворот на лестнице и скрылись с глаз Кости, Полина сразу бросилась мне на шею, а я присосался к нежным губам.

Чертов нектар! Да-а-а… Этот цветочек точно для меня. И жало сразу отреагировало на близость тычинки.

Мы ввалились в отведенную мне комнату, и я тут же пристроился к козе, немного спуская поводья контроля, вжимаясь в её промежность ноющим и таким соскучившимся членом.

Вряд ли у нас будет возможность уединиться на достаточное время, так что я сам себя обрекаю на целый день мучительной похоти. Но вынести еще неделю без возможности вот так тереться об нее я не мог.

— Я скучала! Как же я скучала, дядя Саш!

— Да, моя… Я… тоже…

Не удивлюсь, если своим шумным дыханием разбужу Маринку за стенкой. Но тормознуть и отпустить Лину не получалось. Я сжимал её груди, вылизывал шею, прикусывал кожу и толкался между ног желанной девочки.

Твою мать, а может…

— Полька! Мать уже на кухне! Ты чего там — провалилась?

— Ой, мне в душ… Я вся теку.

— Не продолжай, — простонал я, выпуская её из объятий.

Последний поцелуй… И еще раз, препоследний… И еще…

— Поля! — теперь мы вздрогнули от окрика Марины.

— Беги.

— Ага.

И самый последний… Самый сладкий… Такой обещающий…

Черт!

Я с силой оторвался от нее, развернул и вытолкнул за дверь, шлёпнув напоследок под зад для ускорения. Только потом прислонился к двери, прижал возмутившийся член к животу и застонал. Мда, кажется я на той самой стадии, когда была бы моя воля, мы не вылезали из постели. Трахались, трахались и трахались.

А пока шмелю придется как-то спрятать своё жало, чтобы не стало очевидным, на чей цветок я покушаюсь.

Весь день прошел в голодном неудовлетворенном нетерпении. Я даже запретил себе смотреть в сторону Полины, но мелкая переоделась в ультракороткое платье и нагло, хоть и скрытно, продемонстрировала мне отсутствие нижнего белья.

Я выскочил на веранду, где лихорадочно высосал две сигареты, пытаясь сбить стояк.

— Может, искупаться сходим перед баней? — предложил Костя, замечая, как меня лихорадит, и явно не догадываясь из-за чего.

— Можно, — пробормотал я, надеясь, что немного остудиться мне не помешает.

— О, купаться? Я с вами! Дядя Саша у меня такой классный новый купальник. Я покажу — вам понравится!

Я закатил глаза, не сомневаясь, что мне понравится и купальник и без купальника… Вот только третий стал лишним.

— Кость, а баня? Ничего, что мы оставим её без присмотра? — «может, останешься, присмотришь?»

— Да всё отлично. Уже разгорелась. Да и мы ненадолго же. Окунёмся и обратно.

— А может дядя Саша меня плавать научит? — прозвучала со стороны веранды.

Я еще не обернулся, чтобы получить очередной разрывной снаряд в грудь, как Костя уже недобро прищурил глаза и стал заливаться багровым цветом.

— А ты внезапно разучилась плавать?

Вот тогда я обернулся и тут же подавился дымом, сгибаясь в три погибели и откашливаясь.

Умеет Лина производить впечатление, коза!

Теперь захочу не смогу стереть её из памяти в этом «где тут купальник?!»

Тонкие черные перекрученные шнурки красиво обвивали её тело совсем не оставляя места воображению, зато подстегивая моё извращение. Я как наяву видел её тело перевитое веревками шибари. Внутри немедленно проснулась жажда спрятать моё сокровище с чужих глаз. И включился контроль, прочистив немного пьяную голову.

— Не стоит ходить с нами. Мы туда-обратно, времени плавать точно не будет, — поддержал я Костю, и впервые Полина не спорила, а развернулась и ушла в дом.

Обиделась?

Потом я смогу загладить свой резкий тон, а пока… Пока ей лучше держаться от меня подальше. Спалимся же с таким читаемым голодом в глазах.

— Давай трусцой, — предложил я и, не дожидаясь ответа, рванул от дома к озеру.

А на обратном пути Костя решил заскочить в маркет за мороженым.

— Будешь?

— Так бери на всех. Твои девчонки точно не откажутся. Да после бани!

Друг махнул мне рукой, велев заскочить в баню и подкинуть дров, а сам свернул к центру коттеджного поселка.

На веранде меня встретила Марина, улыбаясь и протягивая полотенце.

— А этот где?

— «Этот»? Ты про Костю? — я оперся бедром о стойку и провел полотенцем по волосам.

— Про кого же еще?

Я тряхнул головой, вытер торс и повесил полотенце на шею.

— Про «этого», я не сообразил, что ты своего мужа так называешь.

На ее улыбку отвечать не хотелось, но Марина меня просто поразила своим нахальством. Она сделала шаг вплотную и положила ладонь мне на грудь.

— Я слышала, ты нашел себе девочку? — промурлыкала она, заглядывая мне в лицо снизу вверх и поглаживая грудь кончиками пальцев.

В голове моментально завыли сигнальные сирены. Это просто охренеть как неправильно, не вовремя! Я вообще настроился принимать её как будущую тёщу и слать лесом на все требования сдать ей Линку в консервированное рабство.

— Марин… не надо, — я решительно отцепил её пальцы от груди и тут же охнул, почувствовав другую руку в районе паха.

Какого вообще хрена?..

— Что не надо, Саш? Может, как раз самое время признаться? Ты отворачивался от всех мох подруг, потому что… Хотел меня?

Последнее она уже выдыхала в губы, отчего ступор от её заявления мгновенно прошел. Я резко схватил Марину за плечи, развернулся вместе с ней и прижал к кухонной стойке её, сам пытаясь сообразить, как действовать в такой неоднозначной ситуации.

— Лина где? — тон подсознательно стал резким и грубым, зато и с Марины слегка слетел заигрывающий налёт.

— У себя наверху…

— Отлично, значит, не помешает.

Марина снова улыбнулась и потянулась ко мне, превратно понимая смысл моих слов.

— Стоять, — зашипел я, одной рукой продолжая удерживать за плечо, другой сжимая горло, чтобы контролировать её дыхание и возможное сопротивление. — Ты стороны попутала, Марин? Забыла, какому члену поклоняться, я не понял?

— Пусти, — просипела она.

— Обойдешься. Так в чем проблема то возникла? Давай лучше решим её до прихода Костяна.

— Я же нравлюсь тебе!

— Ты? Мне? С какого хрена?

— Всегда… Подарки, комплименты, внимание… Я же видела.

— Что ты видела? Я приезжал в гости и естественно оказывал внимание хозяйке!

— Нет… Нет! Я пыталась отвлечь тебя, знакомила с подругами… Но, я же вижу твои голодные взгляды. На меня. На Костю.

— Я и на Костю голодные взгляды бросаю? — не смог сдержать насмешки. — Знаешь же, что у меня есть девочка, так с какого хрена мне окучивать тебя, да еще под носом у друга?

Кажется, до Марины начала доходить абсурдность ситуации, а Дом внутри меня требовал додавить.

Я отпустил шею и обхватил ладонью челюсть, медленно сжимая:

— Марина, я благодарен за гостеприимство, но моя благодарность ограничивается подарками. Поняла? Постарайся сосредоточить всё своё внимание на Косте. И прекрати мне пристраивать своих разведенок.

Хрен знает, как так получилось, но я сунул ей в рот большой палец и давил вниз до тех пор, пока она не сползла на колени. Безропотно, покорно, продолжая заглядывать в глаза и слушать.

Наверное, мне это аукнется. Не стоило так продавливать будущую тёщу, но что сделано, то сделано.

— Ещё раз увижу поползновение налево — вот так стоять и вымаливать прощение будешь перед Костей. Услышала?

Она кивнула, не сводя с меня глаз, и я вытащил палец, цепляясь за полотенце, как за спасительную соломинку. Прошла, пожалуй, минута, прежде чем я услышал звук хлопнувшей калитки.

— Встань. И улыбайся. Инцидент исчерпан.

Я не успел отвернуться, когда она схватила меня за голень и прижалась к бедру:

— Костя ничего не узнает! Никогда! Если ты передумаешь…

— Курица! — зашипел я, резко наклоняясь к ней, отрывая от себя и дергая вверх, чтобы нас не застали в компрометирующей позе. — Я не передумаю. Прекрати унижаться и предлагать себя, как дешевку.

Мы успели разойтись до того, как друг ввалился на веранду, радостно сотрясая воздух, что принес угощения, не замечая между своей женой и мной звенящего напряжения.

Что я сегодня узнал? То, что тёща определенно меня невзлюбит, что ей нравится пожестче и что Костя, кажется, об этом не в курсе.

Хм…

То ли сначала Косте открыть глаза на жену, то ли на дочь, то ли на старого шкодливого друга.

— В баню подкинул?

— Твою мать… Забыл. Не суетись, я всё сделаю. А ты с Мариной… тут…

И я вылетел с веранды, надеясь полчаса урвать на обдумывание сложившейся ситуации.

Вот же нахрен!

* * *

В бане печка отлично горела, огонь облизывал новую подачку, подкинутые дрова. Пузатые железные бока обдавали жаром. И если обычно я с удовольствием переключался на деревенский колорит, который всегда разбавлял мой городской лоск, то сегодня голова гудела от накапливающихся проблем.

Лучший исход — собраться и уехать. Сейчас же. Но Костя не поймет, а Марина может придумать кучу несуществующих причин. А еще Полина…

Остаться, как ни в чем не бывало?

Тут же нарисовалась картинка, как под покровом ночи ко мне в комнату пробирается Лина, я набрасываюсь на нее, как голодный зверь, ставлю раком и толкаюсь в тесное тугое лоно, тут распахивается дверь и в комнату украдкой входит Марина. Ну и в довершение, на шум прибегает Костя в одних трусах.

Епическая картина! Лучший друг и завидный холостяк торчит по самые яйца в их дочери!

Лучше уехать.

Я вышел из бани, уже приняв решение, что не останусь на ночь. Сходим с Костей в баню, поужинаем и я свалю. Поравнялся с аркой, увитой розой, только набивающей свои бутоны, и вздрогнул, почувствовав, как сзади кто-то запрыгнул мне на спину, зажимая шею и обхватывая ногами бедра.

— Что ты делаешь?

— Устроила тебе засаду! Пойдем, покажу мой укромный уголок. Папа мне качели там повесил и со стороны дорожки их не видно.

— Полина, нас хватятся.

— Ну и пусть! Я не боюсь, а ты?

— Не боишься, потому что в детстве тебя явно не допороли.

Лина счастливо улыбнулась, утягивая меня за руку с тропинки в сторону густых кустов сирени.

— У тебя будет время исправить это.

Но в кустах мы, конечно, не вспомнили о сессии и должном наказании. В кустах тянуло оторваться по полной, особенно в свете последнего решения не оставаться с ночевой.

Я тискал её, не в состоянии насытиться близостью тела. Целовал так, будто через секунду насажу девчонку на член и буду толкаться в нее не только языком. Её стоны как музыка ангелов кружили голову. Лина умудрялась стонать даже с занятым моим языком ртом. Как?

Посадив её себе на колени, я прижимал податливое тело, уже скучая, уже разрушаясь от нового расставания.

— На неделе сможешь вырваться? — спросил между поцелуями, убирая настойчивые пальчики, пытающиеся пробраться под ремень джинсов.

— Не знаю. Папа утром везет на работу, вечером сразу забирает с работы домой. Если идет с тобой на тренировку, то сажает в такси и звонит маме. Я под колпаком.

— Хреново…

— И не говори, дядя Саш…

Еще через минуту, она сама оторвалась от моих губ и обхватила скулы ладонями, заглядывая мне в глаза в густеющих сумерках.

— Только ты не изменяй мне, пожалуйста! Я понимаю, что ты большой и не привык терпеть…

— Лестно, что ты успела оценить мои размеры, — усмехнулся я.

— Ну, я же не о том, — досадливо поморщилась Полина и нежно чмокнула меня в кончик носа. — Хотя ваши размеры, мастер, меня до сих пор впечатляют.

— Коз-за! — прохрипел я, снова затыкая ей рот и уже прикидывая, каковы шансы быть застигнутыми в кустах за жарким трахом.

Но Лина через минуту отстранилась, удерживая меня на расстоянии.

— Мне приятно, что ты сказал, что я твоя девушка.

— Кому сказал?

— Папе.

— Э-э, Косте я про тебя не говорил!

— Ну, ты понял. Не конкретно я, но что ты занят. Это теперь так по-серьезному.

— Дурочка…

— Я папе тоже сказала, что у меня есть парень.

Непроизвольно стиснул её бёдра, уже предчувствуя беду.

— И что он?

— Естественно стал расспрашивать, — закатила глаза Полина. — Кто, что, откуда.

— Естественно…

— Я только сказала, что ты взрослый, солидный и у тебя бизнес.

Мысленно я застонал. На месте Кости я быстро бы сопоставил факты и вычислил нашу маскировку.

— А он?

— Предупредил только, что если этот хрен женатый, то голову мне открутит. Так что за мою прическу можешь быть спокоен.

Её легкомысленный настрой в таком важном деле выбивал из колеи. Если уж Костя не догадался, есть еще Марина. А давать ей повод догадаться, что за солидный мужчина появился у её дочери, я не собирался.

— Ладно, пойдем в дом.

— У меня для тебя сюрприз.

— Тогда лучше сейчас, чем при родителях.

— Ой нет, этот сюрприз я оставлю на ночь. Но обещаю, родители не увидят!

Я так и знал. Это же логично! И да, я приехал сюда, чтобы получить этот вожделенный сюрприз, но получил другой.

— Моя, я не останусь на ночь.

— Что? Почему? Я что-то не так сделала?!

— Нет, ты тут ни при чем. Но мне придется уехать. Я не знаю, когда мы сможем увидеться.

— Не говори так. Ты просто приедешь в следующую субботу.

Я покачал головой.

— Или я отпрошусь у папы…

Но голос у Лины уже задрожал, пальцы с силой стиснули мою руку, а лицо она отвернула. Да, со свиданиями у нас определенно проблемы.

И вдруг Полина совершенно точно шмыгнула носом и пробормотала срывающимся от рыдания голосом:

— Ты меня бросишь…

— Не говори ерунды.

— Ты… меня… бросишь…

— Ну всё, не начинай… Лина? Прекрати, моя. Иди ко мне.

Я развернул её и сжал в объятиях, давая спрятать лицо на груди и успокоиться. Укачивал её, стоя перед кустом сирени со спрятанной в глубине качелью, и приговаривал:

— Что ты разнюнилась? Ты восемнадцать лет не могла от меня избавиться, но решила, что небольшие трудности меня испугают? Глупенькая козявка. Разве такие проблемы испугают большого солидного дядьку? А? Не скажу, что мне легко будет пережить потерю домработницы, — тут я сделал паузу и поджал губы, ожидая, когда хнычущее создание оценит принесенную жертву, — но я приспособлюсь даже к этому. Возможно, научусь сам стирать себе носки.

Из подмышки раздался сдавленный смешок, и я понял, что на правильном пути.

— А если тебе нужны планы, то…

Тут Лина на паузу отреагировала уже явственнее. Оторвавшись от груди и запрокинув голову, чтобы смотреть мне в лицо.

— То, — неуверенно продолжил я, — сделаю тебе предложение и заберу к себе.

— П-правда?

— Костя с Мариной, конечно, побесятся, но мы переживем. Да?

— Конечно!

— Поженимся к зиме и будем жить вместе, — я говорил какую-то чушь, но с каждым словом понимал, что это уже не чушь, а мои сформировавшиеся планы до конца года.

Я нашел свою сабу. Может быть единственную идеально подходящую мне. Или не совсем идеальную, но поддающуюся огранке. Так с какого хрена я должен упускать её?

Но разглядывая её лицо при неярком лунном свете, понял, что ценность Полины не в роли, а в чувствах. Ведь только благодаря её любви, такой нелогичной, неправдоподобной, невозможной, я вдруг могу стать счастливым. А роли, игры, Темы — это только дополнение, как у Костяна тёща, картошка, огород и консервация.

В конце концов, у каждого в жизни свои извращения.

— Эй, голубки, вы чего там спрятались?

Мы моментально отскочили друг от друга при окрике Кости.

— Я рассказывала дяде Саше.

— Чего? — уточнил подошедший Костя.

— Про работу, — пришел я на помощь Лине. — Ну и взвалил ты на нее нагрузку. Она даже расплакалась. Совсем времени отдохнуть не оставил.

— А чего мне не сказала, что устаешь?

— Я… не… могла.

— А ему смогла?

— Кость, просто я тонкий психолог, умею подобрать ключи к юным сердцам.

— Да-да, наслышан. Беги домой, к матери. Она сегодня тоже рыдает. — Костя проводил взглядом Полину и добавил: — Пмс что ли у обеих? Хоть прям сваливай раз в месяц, пока не пройдет. Эх. Ну что, в баню и по пиву?

— Пойдем, попаримся. Но я без пива. Домой надо.

— Не буду отговаривать, сам бы к тебе напросился, чтобы этот вой не слышать. И ведь главное, спрашиваю «чего случилось», а в ответ только громче плачет. Ну чего не так, психолог? Скажи?

— Идем в баню. Я тебе открою одну старую тайну про женщин. Ты удивишься, но… Возможно, это понравится и тебе и ей.

— Да? И Полине?

Тут я хмыкнул, чуть сдержавшись и не выдав, что на Полине этот секрет буду оттачивать сам.

— Нет, это только для проверенных отношений.

Баня прошла с пользой, хотя оттуда мы с Костей выползали загруженные и молчаливые. Хрен знает, примет он мои советы или нет, но по крайней мере задумается, за что женщины выбирают и уважают мужчин. Уж точно не за умение вилять хвостиком.

С ужином не получилось, Марина наотрез отказалась спускаться из спальни, пока я остался в их доме. Полина тоже как-то сразу слиняла, даже не попрощавшись. И это задело сильнее.

Так что, выкурив сигарету на веранде, я пожал руку Косте, закинул спортивную сумку на плечо, секунду подумал, не сунуть ли её в багажник, но поленился, и выехал за ворота. Ехать недалеко, в этот час даже пробки рассосались. С тоской подумал о пустом холодильнике и желудке.

А на въезде в город, у поста еще и гайцы тормознули.

— Операция «Тонированные стекла». Сержант Иванов. Проверка документов.

Я протянул через открытое окно права и регистрационную карточку.

— Странно проверять тонированные стекла ночью, — прокомментировал, пока сержант разглядывал документы в свете жезла-фонарика.

Он как-то насмешливо поднял на меня глаза и ответил:

— Мы досматриваем все машины, в которых могут перевозить габаритные коробки. Откройте багажник.

Я хмыкнул, щелкая кнопкой автоматического открытия багажника.

— Оставайтесь в машине.

Сержант отошел и несколько задержался у багажника. Меня это забеспокоило. Неужели наркоту подкинут? Мало мне проблем. Я с напряжением смотрел в боковое зеркало, когда сержант свистнул напарника, уверенно направился ко мне, доставая из кобуры табельное оружие.

Что, нахрен, происходит?!