Глава 14

Глава 14

Очередная рабочая неделя напоминает ад. Хуже было, только когда я узнала, что больна сахарным диабетом. И когда Анвар Эльдарович умирал. Хотя в обоих этих случаях я ощущала искреннее сочувствие окружающих, и это, несомненно, помогало. А сейчас я чувствую лишь всеобщее пренебрежение, в отдельных случаях граничащее с ненавистью. И от этого несколько раз на дню мне хочется удавиться.

Холдинг Анвара Эльдаровича представляет собой целый пул предприятий в сфере горнодобывающей и металлургической промышленности, телекоммуникаций и высоких технологий. Это даже звучит солидно, но на деле все в разы, в разы серьезней.

Очень сложно вклиниться в отлаженный, давно работающий механизм и органично встроиться в операционные процессы. Сотрудники трудятся здесь годами, топ-менеджмент прекрасно знают свое дело, и тут появляюсь я, вся такая красивая и амбициозная, мол, научите меня управлять вами.

Разумеется, никто не воспринимает меня всерьез. Разве что секретарша по имени Наташа. Но она сама, как я поняла, работает лишь второй месяц, поэтому мы с ней вроде как в одной лодке – с трудом понимаем, что тут вообще происходит.

На своем первом заседании совета директоров я стараюсь особо не отсвечивать. Сижу, слушаю и пытаюсь вникать. В университете я прослушала курс по бизнесу и экономике, и благодаря этому нет-нет да улавливаю суть происходящего. Хотя непонятного, признаться откровенно, здесь гораздо больше, чем понятного.

Каждый день я засиживаюсь в офисе до полуночи. Изучаю аналитику, читаю статьи и копаюсь в финансовых отчетах. Если бы не мой математический склад ума, я бы, наверное, свихнулась. Но развитые когнитивные навыки помогают мне охватывать достаточно крупные пласты информации в довольно сжатые сроки.

– Вечер добрый! – решительно распахнув дверь, в мой кабинет заходит Эдуард Васильевич Савченков, один из здешних директоров.

Формально он мой подчиненный, но, кажется, напрочь забыл об этом. Заваливается сюда, как к себе домой. И ведет себя как-то чересчур развязно. Уже который раз я собираюсь поставить его на место, но так и не отваживаюсь.

– Мне бы ваш автограф, юная леди, – снисходительно улыбаясь, кладет передо мной кипу бумаг.

– Что это? – интересуюсь я, чувствуя глухое раздражение.

Юная леди, блин. Не о таком обращении я мечтала.

– Да так, один договорчик. Не забивайте голову.

– Если это соглашение с «ЕвроХимПласт», которое вы с утра присылали мне через секретаршу, то мой ответ по-прежнему «нет». Я не буду это подписывать.

Господи! Ну какой же идиоткой они все меня считают! Это уже пятый или даже шестой раз, когда мне на подпись пытаются подсунуть какие-то совершенно нелепые документы, исходя из которых наша компания чуть ли не дарит сомнительным организациям-однодневкам деньги! То договор беспроцентного займа мне принесут, то какое-то криво составленное инвестиционное соглашение.

Уверена, при Анваре Эльдаровиче такого беспредела не было. Его оборзевшие менеджеры просто хотят срубить бабла и прокатиться верхом на наивной дурочке по имени Лера.

– Отчего же? – Эдуард Васильевич округляет глаза, наиграно изображая удивление.

– Оттого, что в этом нет никакой экономической целесообразности, – цежу я сквозь зубы. – Если я молодая, это еще не значит, что я не умею думать.

Елейная улыбочка медленно сползает с мужского лица. А на смену ей приходит угрожающе-хищный оскал. Савченков упирается ладонями в мой стол и, слегка подавшись вперед, произносит:

– Ну раз вы умеете думать, то подумайте, какие перспективы вас ждут в этой компании, дорогуша. Вы, вчерашняя студентка, приходите на все готовое и занимаете тепленькое кресло босса. Головокружительно, понимаю. Но проблема в том, что есть десятки, если не сотни людей, которые заслуживают это место больше вас. Эти люди трудились на общее благо долгие годы и отлично знают свою работу. Неужели вы хотите все разрушить? Хотите пошатнуть доверие коллектива? Мой вам совет, Валерия Романовна: попридержите коней. Вы тут новенькая. А со своим уставом в чужой монастырь не лезут.

– Сочувствую, что вы не заняли моего места, Эдуард Васильевич. Жизнь вообще несправедлива, – выдерживаю его неприязненный взгляд. – Но отныне это и мой монастырь. Я работаю здесь так же, как вы. И как руководитель высшего звена я имею право подписывать или не подписывать те или иные документы. И на этом, – киваю на принесенные им бумаги, – моей подписи стоять не будет. Уж не сочтите за неуважение.

Его полная физиономия багровеет от злости. Не на такую реакцию он рассчитывал. Рывком схватив бумаги с моего стола, мужчина покидает кабинет, оставляя после себя шлейф унизительного пренебрежения.

Роняю лицо в ладони и несколько секунд сижу в абсолютном бездействии, мрачно рассуждая о собственной жизни. Я в тупике. Меня засосало в какую-то черную непроглядную бездну, и я никак не могу вынырнуть к свету.

Да, теперь, по официальным меркам, я баснословно богата. Но толку-то от этого? Все равно ни вдохнуть, ни продохнуть не получается. Когда мы с мамой жили в родном городе и у меня в кармане было пятьсот рублей на неделю, я чувствовала себя гораздо свободнее. А сейчас у меня такое ощущение, будто на шее затянута петля. И с каждым новым днем она становится все туже и туже…

В суматохе одинаково безрадостных будней я ужасно скучаю по Лиаму и по беззаботности, в которой жила, встречаясь с ним. В последнее время наше общение изрядно накалилось. Новость о том, что мне придется остаться в России, вызывала в нем целую бурю негодования. Нет, само собой, он пытался сдержать эмоции, но я все равно почувствовала, как сильно он раздражен.

Мы оказались в подвешенном состоянии: он там, а я здесь. Никакого плана у нас нет. Непонятно, что будет дальше. Очевидно, что отношения на расстоянии долго не протянут, но о расставании речи тоже не идет. Мы словно оба чего-то ждем. Возможно, каких-то решительных действий друг от друга.

Однако лично мне сейчас вообще не до радикальных перемен на личном фронте. С проблемами на работе справиться бы. Дело Анвара Эльдаровича занимает девяносто процентов моей жизни, а оставшиеся десять я бесплодно рефлексирую о том, что все сложилось совсем не так, как я мечтала.

Каждый раз, когда я думаю о Лиаме, когда прокручиваю в голове наше с ним совместное прошлое, в мысли то и дело вклинивается образ Алаева. Память воскрешает его взгляд, голос, прикосновения. Я закрываю глаза и слышу его тихие стоны. Чувствую дыхание, обжигающее мое лицо…

Это странно и совершенно неправильно, но я ничего не могу с собой поделать. Подсознательное сильнее меня, и это еще один повод испытывать разочарование по поводу собственной инфантильности. Ну что ж я за неудачница такая? В бизнесе проявить себя не могу, в романтических отношениях тоже провал: встречаюсь с одним, а фантазирую какого-то черта о другом.

Что с тобой стало, Лера? Где твоя непоколебимая жизненная позиция? Где твердость духа? Где принципы, в конце концов?

Я зла на себя. Недовольна до крайности. И вот вроде хочется поставить судьбу на нужные рельсы, исправится, что-то изменить… Но вот что именно, нужно менять, пока неясно. Я слишком потеряна и боюсь напортачить.

Вздохнув, отнимаю руки от лица и кошусь на часы. В Цюрихе сейчас полдесятого. Еще не слишком поздно для звонка. Мы с Лиамом не разговаривали почти два дня, поэтому напоминание о себе будет нелишним.

– Здравствуй, Лер, – парень отвечает почти сразу.

Хочется верить, что он ждал моего звонка.

– Привет, малыш, – откидываюсь на спинку кресла, настраиваясь на долгий и неспешный разговор. – У меня был ужасный день. Как прошел твой?

– Неплохо. С работы ушел пораньше, а потом весь вечер рубился с Лео в приставку.

– Везет тебе, – тяну с завистью. – Я бы сейчас все отдала, чтобы выпить холодного пива и пару-тройку раз разделать тебя в Мортал Комбат.

– Еще неизвестно, кто кого бы разделал, – выдает насмешливо.

– Ты забыл, как продул мне пять раз подряд?

– Помню. Но финальный счет все равно был в мою пользу.

За беззаботным общением я на какое-то время забываю о своих офисных трудностях, но потом Лиам сам заводит тему моей работы:

– Ну а как твои успехи, Лер? Есть прогресс в общении с коллективом?

– Ой, лучше не спрашивай, – хнычу я.

– Что, вообще никаких подвижек?

– Нет. Весь топ-менеджмент меня ненавидит, считая, что я незаслуженно заняла свое место. И знаешь, что самое печальное? Они правы. Я на самом деле не заслужила такой ответственности. Я полный ноль. Как мне добиться уважения и подчинения людей, работающих в этой сфере десятилетиями? По-моему, миссия невыполнима.

– Ты действительно ничего в этом не понимаешь?

– Кое-что понимаю. И, если честно, у меня даже появляются некоторые дельные соображения насчет развития компании… Но кто меня будет слушать, Лиам? Они все убеждены, что я пустышка.

Какое-то время парень молчит, а затем вдруг предлагает:

– А если попробовать доказать им обратное?

– Как это?

– Ну вот ты говоришь, что у тебя есть идеи. Что, если попытаться реализовать одну из них и на волне успеха повернуть к себе людей? Завоевать их доверие? Заслужить авторитет? Ты же всегда была лидером, Лер. Даже в школе, помнишь? Сама ведь рассказывала.

Безусловно, слова Лиама не лишены смысла. Но звучат они все равно как авантюра. Одно дело – заслужить доверие группки недалеких подростков, и совсем другое – убедить в своей правоте взрослых, образованных и, что немаловажно, скептически настроенных людей.

– Ну не знаю, Лиам. Я ведь не уверена, что моя идея выстрелит. Вдруг я ошибусь и тем самым закопаю себя еще глубже?

– Не попробуешь – не узнаешь, – философски замечает он. – И к тому же, у тебя наверняка должны быть дельные консультанты. А если и они в стане твоих врагов, то найми независимых. У тебя же есть средства, так?

– Ну да…

– Обсуди свои идеи с компетентными людьми и прими решение. Мне кажется, хуже точно не будет.

А ведь он прав. Я все никак не привыкну к факту, что в моем распоряжении теперь куча денег. Так почему бы мне не пустить их в дело? В Интернете я прочла кучу статей о том, как наследники миллионов за считанные годы разбазаривали богатство, бездумно скупая яхты, самолеты и прочие атрибуты роскошной жизни. Они совсем не думали о том, как сохранить и преумножить состояние предков, и я не хочу повторять их ошибки.

Я изберу другой путь. Сосредоточусь на развитии бизнеса Анвара Эльдаровича. Завоюю уважение не только сотрудников компании, но и свое собственное. Ну а что? Я ведь всегда мечтала быть серьезной деловой женщиной. Представлять из себя нечто большее, чем просто красивую обертку. Я буду работать над содержанием, буду расти вместе с оставленным под мою ответственность делом.

Вероятно, кому-то это покажется странным, но раньше я воспринимала наследство Анвара Эльдаровичка как бремя. Ну, то есть, разумеется, я понимала, что отныне богата и все такое, но искренней радости сей факт у меня не вызывал. Я всегда относилась к деньгам с долей разумного спокойствия. Наверное, потому что в разные времена жила и в относительной скромности, и в богатстве. И, по правде говоря, не ощутила такой уж колоссальной разницы в уровне счастья.

Деньги – это, безусловно, важно. Но они не лекарство от бед.

Однако теперь, когда Лиам подсветил ситуацию с другой стороны, я узрела новый смысл. Наследство Анвара Эльдаровича – это не просто неподъемный груз ответственности, это вызов! Возможность стать лучше, сильнее, успешнее. А вызовы я ой как люблю. Я же по натуре отличница и достигатор. Так почему бы не поставить себе новую планку и не преодолеть ее?

– Знаешь что? – приободрившись, отвечаю я. – Пожалуй, я так и сделаю, Лиам. Спасибо за классный совет!

– Обращайся, – усмехается он. – И помни, что я очень тебя люблю.

Он произносит это с небывалой нежностью, а я чувствую себя лживой сукой из-за того, что в моей душе с каждым днем все меньше и меньше взаимности…