Глава 15

Глава 15

– Здравствуйте, Валерия Романовна, вы ко мне? – Ирина Анатольевна Баум, начальница инвестиционного подразделения, вскидывает на меня взгляд.

В нем отчетливо читается неприязнь, но, надо отдать женщине должное, ее лицо сохраняет бесстрастность.

– Добрый день, да, – захожу в кабинет и плотно закрываю за собой дверь. – Я хотела обсудить с вами один инвестиционный проект, который привлек мое внимание.

– Я вас слушаю, – она откладывает в сторону компьютерную мышку, которую держала в руках, и слегка приподнимает подбородок.

– Может быть, вы слышали об англо-немецкой сталелитейной компании «Mopus»? Она входит в пятерку крупнейших производителей стали в мире. Сейчас есть уникальная возможность приобрести их акции всего за восемнадцать пенсов за штуку, и я бы хотела обсудить покупку крупного пакета сначала с вами, а потом с советом директоров.

– Мопус? – Баум морщится, как будто что-то припоминая. – Это та самая компания, которая несет убытки и пачками сокращает сотрудников?

– Да. Вот здесь, – кладу перед ней бумаги, – я провела анализ рисков и просчитала экономическую эффективность. Цифры очень обнадеживающие. Думаю, мы сможем неплохо заработать.

Женщина опускает взгляд на мои расчеты и без интереса скользит по страницам.

– Валерия Романовна, при всем моем уважении, но это чистой воды авантюра, – спустя пару минут произносит она. – Мопус уверенно идет ко дну и потянет за собой наши деньги.

– Как раз с возможным банкротством и связана такая низкая цена, – настаиваю на своем. – Но прямо сейчас компания находится в процессе масштабной реструктуризации, после которой, по моим прогнозам, стоимость акций существенно скачнет. Более того, если верить инсайдерской информации, немцы и англичане находятся на пороге урегулирования своего давнего конфликта, что тоже поспособствует стабилизации экономического положения компании.

Из-за этого проекта я не спала две последние ночи. Я просчитывала риски по всем существующим математическим моделям. Я обсудила его с десятком аналитиков и отдала за консультации огромную сумму личных денег. Я даже прочитала книгу под названием «Стальное литье». От корки до корки, между прочим. И вывод, к которому я пришла, следующий: возможность покупки акций Мопуса – это уникальный шанс, который выпадает, наверное, лишь раз в жизни.

– Валерия Романовна, вы понимаете, что что наш с вами разговор находится в вероятностной плоскости? В плоскости теорий, на которые вы возлагаете надежды? – помолчав, интересуется Ирина Анатольевна.

– Разумеется, – киваю.

– А рисковать вы предлагаете вполне реальными деньгами, которые могут быть пущены на куда более важные нужды, – поучительным тоном завершает свою мысль. – Это, как минимум, недальновидно.

– Странно слышать столь критическую оценку риска от человека, занимающегося инвестициями, – прячу руки за спину и сжимаю их в кулаки.

– Отчего же? – Баум надменно приподнимает бровь.

– Вам не хуже меня известно, что риск – это плата за доходность. И именно на нее я делаю ставку. Вы же видите математическую модель. Цифры не врут.

– Тут половина переменных основана на ваших личных прогнозах, – усмехается она.

– Это не только мои личные прогнозы. Я консультировалась.

– Валерия Романовна, я вашего оптимизма относительно данной сделки не разделяю, – утомленно вздыхает. – Чего вы от меня хотите?

– Хочу обсудить ее советом, – ногти еще глубже впиваются в кожу ладоней.

– Боюсь, это бессмысленно, – высекает с холодным пренебрежением.

– Почему? – меня колотит изнутри, но я не подаю виду.

– По причине, которую я озвучила ранее.

– Ранее вы озвучили лишь причину вашего собственного скепсиса, но вдруг у совета будет иное мнение?

– Вряд ли, – на губах женщины проступает высокомерная усмешка. – Это, кончено, не мое дело, Валерия Романовна, но вам пора бы снять розовые очки. У вас в этой копании нет веса.

– Вы правы, не ваше, – чеканю я. – Поэтому я вынуждена настаивать на созыве совета.

– В совете состоят деловые люди, которые заняты важной работой, – в голосе Ирины Анатольевна проступают нотки глухого раздражения. – К чему дергать их по пустякам?

– По-вашему, возможный доход в двести миллионов долларов – пустяк?

– Я уже сказала свое мнение на этот счет, – закатывает глаза.

– Свое – сказали, – подтверждаю я. – Но я хочу услышать и другую точку зрения. Ведь у меня есть такое право, верно?

– Разумеется, – отвечает нехотя.

– Тогда уведомите, пожалуйста, членов совета о внеочередном заседании, – с усилием натягиваю вежливую улыбку.

– Как скажете, – она вооружается таким же фальшиво-добродушным оскалом.

– Спасибо, Ирина Анатольевна, хорошего вам дня!

Разворачиваюсь и шествую к двери.

– И вам! – слуха касается не только ее голос, но и недовольный скрежет зубов.

Оказавшись в коридоре, разжимаю кулаки и, глядя на раскрытые ладони, горько усмехаюсь: ссадины от ногтей повсюду. Пока спорила с Баум, расцарапала себе кожу до крови.

Печально, что организм так травматично переживает стресс, но свернуть с избранного пути я уже не могу. Единственный выход – укоротить маникюр и надеяться на то, что со временем мое чувствительное нутро обрастет броней.

***

Вопреки наполеоновским планам, заседание совета директоров оборачивается для меня полным фиаско. Моя идея ни у кого не вызывает интереса. Ни у одного человека, представляете? Собравшиеся дядьки и тётьки взирают на меня с нескрываемым презрением, а я чувствую себя рыбой, которая тщетно бьется об толстый лед.

Пожалуй, самое подходящее слово для характеристики моего выступления – это «унизительно». Пока я с горящими глазами и трепещущим сердцем распинаюсь перед неблагодарной публикой, некоторые ее представители бесстыдно изучают содержимое своих смартфонов. Другие – многозначительно переглядываются и неодобрительно качают головами, дескать, какую чушь она несет. А один мужчина и вовсе дремлет, уронив подбородок на грудь.

Спустя минут пятнадцать ко мне приходит осознание абсолютной бесполезности затеи, и я спешно сворачиваю свой неудавшийся доклад. Невозможно достучаться до людей, которые заранее убеждены в том, что ты – пустое место. Их мнение настолько предвзято и устойчиво, что изменить его, вероятно, смогло бы лишь чудо. Но на чудеса в нашем суровом мире рассчитывать не приходится.

Запершись в кабинете, я приваливаюсь спиной к двери и, медленно сползая на пол, давлюсь беззвучными рыданиями. Из груди вырываются рваные хрипы, а перед глазами дрожит мутная пелена слез.

Когда все вокруг твердят, что ты самозванец, ты и сам волей-неволей начинаешь пропитываться мрачными тревожными мыслями. А вдруг я недостаточно умна? Недостаточно сообразительна и талантлива? Вдруг мои идеи и правда полная хрень? Вдруг все эти люди правы, а я нет?

Ощущение собственной никчемности накрывает с головой. Так болезненно и отравляюще, что в страхе хочется забиться под плинтус. Спрятаться от всего мира, слиться с окружающей средой… Все, что угодно, лишь бы избавиться от парализующего чувства безысходности, от отвратительного наваждения, набатом бьющего по перепонкам: «Ты – никто!»

За самобичеванием проходит где-то час. Ну, или около того. Когда слезы наконец иссыхают, а спина затекает от неудобной позы, я поднимаюсь на ноги и нетвердой походкой бреду к своему рабочему месту.

Выдвигаю верхний ящик стола и несколько мгновений, не моргая, смотрю на фотокарточку Анвара Эльдаровича, которую храню там с тех пор, как заняла этот кабинет. По необъяснимым причинам мудрый взгляд черных глаз успокаивает и вселяет надежду.

Если у него получилось, может, получится и у меня?

Сглотнув неуверенность, утираю остатки слез и тихо произношу в пустоту: «Я вас не подведу. Обещаю».

Задвигаю ящик и, сделав глубокий вдох, беру в руки телефон. В этом мире есть лишь один человек, способный мне помочь, поэтому настало время перешагнуть через свои страхи и обратиться к нему.

Буду надеяться, что на этот раз Тимур не откажет.