Глава 35

Глава 35. Тимур

Настроение на нуле. Хочется то ли набухаться, то ли удавиться. Пока не понял, что больше. Встреча с бывшей оставила на душе неприятный осадок. Даже не предполагал, что так вышибет.

Отвык, видать, от амплуа конченного мудилы. Теряю сноровку.

На Лере тоже лица нет. Вот уже полчаса сидит притихшая. Слова из нее клещами вытягиваю. Не ест, не пьет, только в окно загадочно смотрит. Думает о чем-то своем. Искренне надеюсь, что не о том, как бы меня бросить.

А то будет пипец обидно – пройти долгий тернистый путь друг у другу и в итоге завалиться на такой вот херне.

Стеша, конечно, отмочила. Не ожидал от нее такого. Пока встречались, адекватная смирная девочка была. Расстались – и сразу стервозность наружу поперла. Хотя тут, разумеется, не в ней дело – во мне. Она просто обиженная разочарованная женщина, а я тот самый козел, что разбил ей сердце.

Честно? Будь у меня выбор, ни за что бы с ней так не поступил. Потому что не заслужила. Потому что реально хорошая. Но выбора у меня не было. Я влип в Грановскую. Намертво застрял. И обратно мне уже не под каким предлогом не выбраться.

Наверное, надо было посвятить Сотникову в подробности нашей с Лерой истории. Рассказать про боль, ненависть, юношеские ошибки. Может быть, тогда мое поведение в ее глазах выглядело бы чуть более логичным? Хотя вряд ли. Как можно заявить влюбленной в тебя женщине, что ее чувства, по существу, никогда не были взаимными? Это жестоко. Даже для меня. Поэтому я и решил отделаться стандартными объяснениями в стиле: «я еще не созрел», «мы хотим разного». Ну и, конечно, коронное: «дело не в тебе, дело во мне».

Получилось в итоге коряво. Понять меня Стеша не поняла, а вот раззадорилась не на шутку. Пьяные звонки в три часа ночи со словами «Пошел ты нахрен, Алаев!» и слезливые смс на утро после стали какой-то унылой обыденностью.

Прежде я никогда не рвал нормальные отношения. Ланская, естественно, не в счет: ее я бросил с поистине садистским удовлетворением. Смотрел на ее крокодильи слезы и еле сдерживался, чтоб еще подзатыльник не дать. Ненавидел ее за ту выходку с Грановской. Всей душой презирал.

А вот со Стешей иначе. Она ни в чем не виновата. Ни передо мной, ни перед Лерой. Умная, красивая, добрая, восхитительно талантливая девочка. Мне было с ней хорошо, правда. Но, кто согласится на простое «хорошо», когда судьба вновь сводит с главной женщиной жизни? С непокорной, сумасбродной, сложной… Но до одури желанной.

Стеша права, в каком-то смысле я трус, неспособный достойно поставить точку. Но в то же время ни черта не жалею о содеянным. Я слишком эгоистичен. Слишком сильно хочу Грановскую. Поэтому, если бы потребовалось, я бы сделал это снова. Не задумываясь ни на секунду.

Совесть – штука, конечно, хорошая. Но в сравнении с любовью она лишь пыль.

– Прекрасная речь, Тимур Анварович, – из размышлений меня выдергивает какой-то сухощавый мужик лет пятидесяти, который, схватив мою руку, принимается самозабвенно ее трясти. – Умно, красноречиво, дальновидно! Сразу видно, что вы сын своего отца!

Если честно, вообще не вдупляю, кто это. Память на лица у меня паршивая. Но тем не менее натягиваю вежливую улыбку и произношу:

– Спасибо. Рад, что вам понравилось.

Активно жестикулируя, мужик заливает что-то еще, однако я слушаю его лишь вполуха. Изредка киваю, изредка вставляю ничего не значащее «угу», а сам неотрывно наблюдаю за Лерой. Считываю малейшие колебания ее эмоций.

Морально я готов к очередному взрыву. Но все же очень хотелось бы его избежать.

Вяло поковыряв вилкой в салате, Грановская поднимается на ноги и походкой от бедра чешет в сторону выхода. Без понятия, куда собралась. Но сейчас же это выясню.

– Прошу прощения, – вклиниваюсь в нескончаемый словесный поток мужика, имени которого так и не вспомнил. – Вынужден вас оставить.

– О… Ничего-ничего, – бормочет тот. – Я все понимаю…

Пулей срываюсь с места и следую за Лерой. Нагоняю ее в два шага, но разговор заводить не спешу. Молча иду рядом. Она мое присутствие, конечно, заметила, однако реакции тоже не выдает. Толкает дверь и выходит в холл. Я, естественно, следом. Еще одна дверь и еще один длинный коридор – и мы наконец на улице. Любуемся солнцем, тонущем в малиновом зареве горизонта.

– Ну не молчи, а, – первым нарушаю тишину. – Скажи уже что-нибудь по существу. Или пощечину залепи, если легче станет.

Лера вздыхает. Обнимает себя руками, едва заметно покачиваясь на месте.

– Одной пощечиной ты не отделаешься, Алаев, – наконец отзывается она, и я с облегчением улавливаю в ее голосе шутливые нотки.

Это значит, что взрыв отменяется? Или я рано радуюсь?

– Признаю. Косяк. Но в свое оправдание скажу, что я был не в куре планов Сотниковой.

– Я знаю, – огорошивает Лера. – По твоему лицу поняла. Оказывается, ты тоже не такой уж великий актер.

Она держится спокойно. Неожиданно спокойно. Никаких упреков, допросов и нравственных метаний. Ничего из того, что, как я думал, непременно случится.

Лера-холера, ты ли это?!

– Выходит, конфликт исчерпан? – спрашиваю я, все еще не веря, что так легко отделался.

– Да не было никакого конфликта, – Грановская пожимает плечами. – Я просто взяла паузу, чтобы подумать.

– Ну и чего надумала? – интересуюсь с опаской.

Она молчит. Покусывает пухлые губы, явно что-то взвешивая в своей прелестной головке, а потом выдает:

– У меня к тебе предложение, Тимур.

Опачки. Опять уделала. Потому что такого я тоже не ждал.

– Я весь внимание.

Замечаю, что ее нежная кожа покрылась мурашками. Мерзнет, но, как всегда, ничего не говорит. Гордая до небес, зараза.

Молча снимаю пиджак и накидываю его ей на плечи. Принимает с благодарной улыбкой на губах. Кутается. А я смотрю на нее и раз за разом теряю нить разговора. Потому что охрененно красивая. Потому нестерпимо поцеловать хочется. Прижать к стене, задрать платье и…

– Я предлагаю, – Лера прерывает поток моих извращенных мыслей, – всегда говорить друг другу правду. Какой бы неприятной она ни была.

Ну надо же. А предложение-то на удивление дельное.

– Та-а-к, – тяну я, чувствуя, что на этом речь Грановской не закончится.

– Вот если бы ты сразу рассказал мне про Стешу, про ваши двухгодичные отношения и непростое расставание, я бы не ощущала себя так глупо. Я ведь не раз спрашивала тебя про нее, а ты отделывался лишь общими фразами, – говорит с легким укором. – Я понимаю, что ты не хочешь ворошить прошлое, но все же делать вид, что этого прошлого не существует, – неправильно. Ты встречался со Стешей, я – с Лиамом. Этого факта не изменить. И стесняться его тоже бессмысленно. Поэтому я хочу, чтобы впредь мы с тобой всегда были откровенны. Любовь – это не место для недомолвок и тайн. Они ее только рушат.

Слушаю Леру, а сам офигеваю от того, насколько здраво и по-взрослому она рассуждает. Еще недавно я обвинял ее в незрелости, а сейчас вдруг понимаю: моя девочка уже давно не ребенок.

Разумеется, нам обоим еще далеко до абсолютной мудрости. Да и ошибки на нашем пути непременно случатся. Но правильное начало положено. Дальше – только вперед. Бережно, не торопясь, с уважением к чувствам друг друга.

– Согласен с тобой, Лер, – отвечаю, подумав. – Отныне – никаких тайн. Только кристальная честность.

– Спасибо, – улыбнувшись, она шагает в мои раскрытые объятия. – Я не сомневалась, что ты оценишь мою осознанность.

Конечно, оценил. Ведь это единственное, чего ей не хватало для завершения образа идеальной женщины.

Моей идеальной женщины.