Глава 36

Глава 36. Тимур

Мы с Лерой стоим, обнявшись. Может, минуту, а, может, уже полчаса. Дышим друг другом. Наслаждаемся тишиной. Растягиваем момент блаженного уединения.

Если честно, мне вообще не хочется возвращаться в зал, где полным ходом идет праздник. Снова натягивать дежурную улыбку, общаться с людьми, которые неинтересны, и делать вид, что капец как увлечен тем, что происходит на сцене.

Я понимаю, что каждый бизнесмен должен нести такую вот социальную повинность, но конкретно сейчас, в данную секунду, я не хочу никого видеть. Никого, кроме Грановской. Потому что она – мой тихий оазис среди знойных песков авральной работы.

Помнится, отец говорил, что предпринимательство – это не вид деятельности. Это стиль жизни. И теперь я в полный мере понимаю смысл его слов. Когда ты работаешь на себя, у тебя нет выходных и красных дней календаря. Ты не можешь уйти на больничный и организовать себе полноценный длительный отпуск. Ну, по крайней мере до тех пор, пока не сколотишь приличный капитал, который будет работать без твоего участия.

Оттого, наверное, редкие мгновения истинной свободы – не столько физической, сколько ментальной – для меня вдвойне ценны.

– Тимур Анварович! – слышу звук отворяемой двери.

Но открывать глаза и выныривать из Лериного тепла до чертиков не хочется. Поэтому я даю себе пару лишних секунд кайфа и только потом поворачиваю голову к источнику звука.

– Да?

На пороге топчется парень-охранник.

– Вас там ищут, – сообщает он.

– Кто? – вздыхаю я, нехотя выпуская Грановскую из объятий.

– Он не представился. Но говорит, срочно.

Бьюсь об заклад, это очередной нудный старикашка, сгорающий от желания выразить мне свое псевдопочтение. Но деваться некуда. Надо идти. Такова сегодня моя судьба – выслушивать скучные сентиментальные излияния и благочестиво кивать в ответ.

– Ты со мной? – кошусь на Леру, которая пальцами пытается расчесать слегка спутавшиеся на ветру волосы.

– Нет, я еще немного постою, – качает головой. – Маме позвоню. От нее пропущенные были.

– Хорошо. Тогда встретимся позже.

Устремляюсь вслед за суетливо семенящим охранником. На ходу потуже затягиваю галстук и привычным движением расправляю плечи.

К официальщине готов.

Минуем длинный коридор, однако дальше охранник ведет меня куда-то вправо. Хотя основной зал, вне всяких сомнений, находится по левую руку.

– Эй, ты заблудился, что ли? – окликаю нерадивого паренька.

– Вас там ожидают, – его упорно кренит вправо.

– Кто ожидает? – повторяю свой вопрос, хмурясь. – Мне кажется, или ты темнишь?

Охранник боязливо сглатывает, а в следующую секунду из соседнего помещения показывается человек, которого я никак не ожидал увидеть.

– А ты че такой подозрительный, Алаев? – пружинящей походкой ко мне приближается Ранель Измайлов. – Стал большой шишкой и теперь опасаешься, как бы тебя не грохнули?

Три года.

Три, мать вашу, года я не видел этого засранца! И тут он объявляется. Ни с того ни с сего. С ехидной лыбой до ушей.

– Да ты гонишь, сучоныш! – смеюсь я, перехватывая его протянутую для рукопожатия ладонь. – Неужели реально ты?

Обнимаемся. Хлопаем друг друга по спине. Скупо. По-пацански.

– А че, непохож? – играет бровями.

– Похож, только раскабанел, зараза, – оглядываю его с головы до ног.

На самом деле Ран все такой же: кожаная косуха, россыпь аляпистых татуировок на теле и дерзкий взгляд как бы немного исподлобья. Правда, юношеская поджарость сошла. Заматерел друган.

– От кабана слышу! – он ржет, пробивая мне бицепс.

Вот вроде в шутку, а удар все равно выходит нехилым.

– Кхе-кхе, – в наше дурачество вклинивается охранник, напоминая о себе деликатным покашливанием.

– Молодец, малой, все четко сделал, – Ран выуживает из кармана мятую купюру и протягивает ее парнишке. – А теперь вали.

Тот без лишних слов ретируется, а Измайлов вновь фокусируется на мне.

– Побазарим? – спрашивает уже серьезно.

– Давай, – киваю я.

Направляемся в ту самую комнатку, откуда вышел Ран. Она представляет собой некое подобие кабинета: круглый стол у окна, диван, шкаф с какими-то документами. Не знаю, как друг сюда пробрался, да и, если честно, знать не хочу. За годы нашего общения я слишком хорошо изучил Измайлова, чтобы иметь глупость задавать ему лишние вопросы.

– Слышал про твоего батю, – Ран плюхается на диван и задумчиво трет щетину. – Сочувствую, брат.

– Угу, – опускаюсь на стул напротив.

– Сорян, что не смог позвонить сразу. Тогда с ментами напряженка была. Решил лишний раз не высовываться.

– Ну и правильно, – киваю я. – Как сейчас ситуация? Мой человек помог?

– Да, порешал все как надо. Спасибо тебе.

– Теперь ты чист перед законом? – усмехаюсь я.

– Ну… Вроде того, – скалится. – Хотя пока по привычке шифруюсь. Береженого бог бережет, верно?

– С каких это пор ты стал таким набожным? – не могу удержаться от сарказма.

– С недавних, брат, с недавних, – Ран закидывает руки на спинку дивана и на несколько секунд прикрывает глаза. – Че по бизнесу? Все так же с Веником работаешь?

– Да, но пока основной фокус на отцовском деле. Порядок там навожу.

– И как успехи?

– Помаленьку. Но прогресс есть.

– Рад за тебя.

Ранель достает из кармана пачку Макинтоша и, открыв ее, цепляет зубами сигарету. Потом протягивает мне, дескать, будешь? Отрицательно качаю головой. Я же бросил.

Прикуривает. Затягивается. Сладковатый запах дыма забивается в ноздри, будоража мои неравнодушные к никотину рецепторы. Когда рядом кто-то курит, меня тоже подмывает. По старой привычке. Но я, само собой, сдерживаю порыв. Проблем с самоконтролем у меня нет.

– Кстати, мое предложение о работе все еще в силе, – говорю я. – Если вдруг актуально, обращайся.

Измайлов как-то странно дергает уголком рта. То ли улыбается, то ли кривится. Пару раз прокатывает сигарету меж пальцев, обдавая пеплом носы своих ботинок, а затем вдруг выдает:

– Знаешь, Тим, ты единственный из всех моих прежних друзей, кто не слился. И кто предлагает помощь, даже несмотря на то, что произошло, – делает паузу, а потом продолжает. – И это охренеть как странно, потому что именно тебя я всегда считал самым большим снобом!

Оба ржем. Искренне, в голос. То, что мы ощущаем, гораздо проще передать через смех, чем через слова. В смехе нет неловкости. Но смысл остается неизменным. Я прекрасно понял, что Ран хотел сказать. И мне, как и ему, чертовски приятно, что наша дружба справилась с еще одним испытанием.

– Как на личном? – он снова обхватывает губами фильтр и втягивает в легкие никотин. – Все так же трахаешь ту девчонку с журфака?

Забавно. С момента нашего последнего телефонного разговора минуло не так много времени, а вот изменения в жизни – глобальные.

– Нет, Ран. Она в прошлом.

– Чего так? – удивляется.

– Грановская вернулась.

Фраза вроде бы короткая, но смысловая нагрузка – гигантская. И Измайлов, судя по его многозначительной ухмылке, прекрасно понял мой посыл.

– Поздравляю, – бросает коротко. – Она здесь?

– Да.

– И что? – слегка щурит глаза. – Все серьезно?

Утвердительно киваю. Серьезней некуда.

– Ну круто, че, – Ран тушит сигарету прямо об пол. – Ты красавчик, Алаев. Бабки льются рекой, любимая женщина рядом – жизнь удалась, не так ли?

От ответа воздерживаюсь. Со мной и впрямь все понятно.

– Ну а сам как? – спрашиваю чуть погодя.

– Да как-как… – трет глаза. – Хреново.

– Диору видел?

– Не-а… Че мне с ней видеться? Она замужем. У нее все в шоколаде.

Он держится, но я все равно чувствую боль, сквозящую в каждом его слове.

– А я видел недавно. На одном благотворительном ужине.

– И как она? – Ран вскидывает голову. В глазах зажигается живой интерес. – Счастлива?

– Счастлива, наверное, – пожимаю плечами. – Так ведь со стороны не скажешь…

– Изменилась?

Друг буравит меня нетерпеливым взглядом. Ему важна каждая мелочь, каждая деталь о ней. И я бы рад рассказать побольше, но сам знаю крайне мало.

– Да не особо. Внешне все такая же.

– Ты мужа ее знаешь? – не унимается Измайлов.

– Поверхностно. Пару раз пересекались на приемах и все.

– Че за мужик?

– С нефтянкой вроде связан. И политикой балуется. Там клановая история.

– Ясно, – снова откидывается на спинку дивана и, опустив веки, замолкает.

Думает. Переваривает. Пытается смириться.

– Ладно, погнали, – как-то чересчур резко Ран вскакивает с дивана и лохматит шевелюру. – На Леру твою погляжу.

– Погнали, – тоже поднимаюсь на ноги. – И не депри, ладно? – хлопаю друга по плечу. – Жизнь-то продолжается.

– Да ну какая депра, ты о чем? – отзывается нарочито бодро. – Ты же меня знаешь, жизнь – чисто шутка.Он приподнимает сведенные вместе кулаки, демонстрируя вытатуированную на костяшках надпись «just joke», а затем первый покидает комнату.