Глава 37

Глава 37

Официальная часть мероприятия подходит к логическому завершению. Торжественные речи, награждение лучших сотрудников и пафосные тосты наконец позади. Представители старшего поколения постепенно рассасываются по домам, а молодежь, наоборот, прибывает. Тут и инфлюенсеры, и популярные исполнители, и звезды телевидения. Приглашая их, мы надеялись придать празднеству формат модной вечеринки, и, кажется, у нас это получилось.

На очереди – выступление одобренных Алаевым артистов, а дальше – диджейский сет моего любимого друга, Артема Соколова. Короче говоря, сплошное веселье. Наконец уже можно выдохнуть, расслабиться и начать получать удовольствие от процесса.

– Божечки, это что, Ткач?! – шипит Василиса, напряженно всматриваясь в толпу фотографирующихся неподалеку людей.

– Вроде да, – перехватываю направление ее взгляда. – Кажется, он был в списке приглашенных.

Если честно, этот самый список я видела лишь мельком. Его составлением занималась организатор, а я просто сказала финальное «да». К своему стыду, я плохо разбираюсь в отечественном шоу-бизнесе. Живя в Швейцарии, я слушала в основном европейских и американских исполнителей, а, вернувшись в Россию, как-то забыла наверстать упущенное. Не до этого было.

– Вот это да! – в голосе подруги сквозит неподдельное восхищение. – Пошли пообщаемся?

– Да ну, – отмахиваюсь я. – Зачем?

– Он же звезда!

– Угомонись, Солнцева! У тебя у самой парень – звезда, – смеюсь я. – Кстати, вот и он!

Соколов подлетает к Василисе сзади и сжимает ее в крепких объятиях. Она ойкает и заливисто хохочет. Счастливые. С улыбками до ушей и искрящимся глазами. Смотрю на друзей – и сердце ванильным сиропом обливается. Рада за них как за себя.

– Ну что, Лерон, где твой хмурый кент? – подтрунивает Тема. – Устал от людей и отсиживается в тишине?

– Брось, не такой уж он и бука, – вступаюсь за Алаева.

– Просто чуточку мизантроп, – не унимается этот кучерявый бес.

– Да нет же! Просто в день вашего знакомства он был не в духе!

Вообще-то в словах Соколова есть доля правда. С малознакомыми людьми Тимур и впрямь не очень любезен. Нет, само собой, он не нарывается и не хамит, но и обаятельным в общении его назвать трудно. Прямой пристальный взгляд, безэмоциональность и немногословность – Алаев действительно производит впечатление сухаря.

Но я-то знаю, каким он может быть пылким, страстным и вовлеченным! Как заразительно может смеяться и как красиво умеет говорить. Покер-фейс – это просто ширма. Ширма, заглянуть за которую позволено лишь избранным.

– Кстати! Вы помните Олега Островского? – вмешивается Солнцева.

– Парня, который ни разу не улыбнулся за все одиннадцать лет учебы в школе? – отзываюсь я, покопавшись в воспоминаниях многолетней давности.

Странный был тип. Угрюмый и мрачный, как грозовая туча. Из разряда людей, для которых проживание человеческой жизни – утомительная обязанность.

– Ага, – кивает. – Я как-то пару месяцев назад с ним обедала. И знаете что? Он, оказывается, милейшей души человек! Умеет улыбаться и столько забавных шуток знает.

– Правда? – тяну с сомнением. – А чего тогда в школе с кислой миной ходил?

– Говорит, что не высыпался просто. Оттого и настроения не было. А сейчас у него работа не раньше десяти начинается, вот жизнь и заиграла новыми красками.

– Ну и ну, – смеюсь я. – Очередное доказательство того, что хороший сон меняет человека.

– А с какого это перепугу ты с ним обедала? – скривившись, интересуется Соколов.

– Просто, – Вася округляет глаза. – А что?

– Ничего.

– Так это ж до тебя было, Тем! – восклицает с насмешкой.

– Смотри у меня, засранка! – он шутливо кусает ее за оголенное плечо. – А то ходит она со всякими, обедает…

– Интересно, все мужики такие собственники? – задумчиво спрашиваю я, наблюдая за их умилительной возней.

– Не знаю насчет всех, но влюбленные мужики – точно собственники, – отвечает Артем. – Это где-то на уровне первобытных инстинктов срабатывает. Щелк – и переклинило. Делиться своим вообще не по приколу.

Тут я с ним соглашусь. Только вот делиться своим не по нраву всем влюбленным: не только мужчинам, но и женщинам. Как представлю Алаева в объятиях другой, так меня аж перекашивает. Не то чтобы я дни напролет об этом думаю… Но все же не могу не замечать, как на него смотрят девушки. Порой аж головы ему вслед сворачивают. Особенно сегодня. Всем же теперь известно, что он новый хозяин холдинга. Мало того, что красавец, так еще и богач.

Опустошаю очередной бокал шампанского и озираюсь по сторонам в поисках Тимура. Его нет уже довольно долго, и я успела соскучиться. Да и к тому же на сцену вот-вот выйдет его любимый рэп-дуэт. Не хотелось бы, чтоб он пропустил их выступление.

Оставляю тискающихся Васю и Тему наедине и принимаюсь медленно обходить огромный зал. То и дело натыкаюсь на незнакомых, но, как ни странно, знающих меня людей. Принимаю поздравления и комплименты. Улыбаюсь и стараюсь быть очаровашкой. Надо же как-то компенсировать впечатление, которое производит на окружающих мой бизнес-партнер и по совместительству любимый мужчина.

Нахожу Тимура за барной стойкой. Он сидит в компании какого-то парня в косухе, затылок которого мне смутно знаком. Такое чувство, что я уже где-то его видела, но не могу вспомнить, где.

– Привет, – мягко касаюсь плеча Алаева. – Я тебя потеряла.

– А я тебя, – он ловит мою ладонь и подносит ее к губам, коротко целуя. – Звонил, а ты трубку не берешь.

– Извини, не слышала.

– Помнишь, Ранеля? – Тимур кивает на своего собеседника. – Мы вместе учились.

Перевожу взгляд на парня, и в мозгу проясняется. Ну, конечно, Ранель Измайлов. Хамоватый татуированный друг Алаева. До этого момента Тимур о нем не упоминал, поэтому я решила, что их дружба давно в прошлом. Но, как видно, ошиблась.

– Салют, – лениво бросает Измайлов.

– Ну здравствуй, – наклоняю голову чуть набок, чтобы лучше его рассмотреть. – А ты все такой же фрик.

Выглядит Ранель, мягко говоря, экстравагантно. Нательные рисунки, кольцо в носу, серьги в ушах. И взгляд такой нахальный, словно ему закон не писан. Будь я на месте молодых свободных девушек, держалась бы от него подальше. Потому что у этого парня разве что бегущей строки с надписью «мерзавец» на лбу нет. А во всем остальном – натуральный бэдбой. С такими, как он, на пресловутое «долго и счастливо» рассчитывать явно не стоит.

– А ты все такая же барби, – в тон мне отзывается он. – Давай выпьем за встречу.

Он вручает мне бокал с каким-то ярко-оранжевым содержимым, затем подносит к нему свой, чокается и залпом опрокидывает в себя темную жидкость.

Направляю изумленный взор на Алаева и с усмешкой говорю:

– Не знала, что вы все еще дружите.

– Вообще-то мы не виделись около трех лет, – признается он, похлопывая Ранеля по плечу.

– Ого! – удивляюсь пуще прежнего. – Почему?

– Долгая история, – вздыхает. – Расскажу как-нибудь потом.

– Только без подробностей, – предостерегающе вставляет Измайлов и, одарив меня хитрым подмигиванием, добавляет. – Люблю, когда женщины думают обо мне чуть лучше, чем я есть на самом деле.

– В случае со мной тебе это не грозит, – осаждаю шутливо.

– А ты мне нравишься! – провозглашает Ранель. – Я рад, что именно ты взяла Алаева за яйца.

– Я взяла его не за яйца, а за сердце, – возражаю многозначительно.

– У мужчин нет сердца, – качает головой. – Только яйца.

– По себе людей не судят. Да, Тимур?

Поворачиваюсь к Алаеву в поисках поддержки и натыкаюсь на его теплый смеющийся взгляд. Он протягивает руку и, ухватив меня за талию, прижимает к себе. Тесно-тесно. Горячо-горячо.

– Ты взяла меня и за сердце, и за яйца, и за все остальные жизненно важные органы, Лер, – шепчет мне на ухо. – Такой ответ тебя устроит?

– Более чем, – мурлычу в ответ.

– Ладно, Ран, еще увидимся, – Тимур спрыгивает с барного стула и, сцепив наши пальцы, утягивает меня за собой. – Я пошел танцевать.

– Что?! – ошеломленно выдыхаю я. – Неужели ты и вправду танцуешь?

Почему-то мне всегда казалось, что Тимур из тех мужчин, кто относится к танцам с холодным пренебрежением, считая себя выше этого.

– Только с тобой, детка, – он снова целует тыльную сторону моей ладони. – Только с тобой.