Глава 6

Энфрей, ах он… У-у, зла не хватает. “Вы уже соскучились по мне, лорд? Не прошло и полдня, а вы уже пишете мне. Беспокоитесь? Не волнуйтесь, я умею за себя постоять. Но позвольте спросить, с чего вы взяли, что не объяснил? Конец”. Ответ пришёл незамедлительно: “Тогда я всё ещё не вижу вас подле себя. Вы меня боитесь? Скорее, я беспокоюсь о бедных лошадках, чем о вас. Конец”. Как же бесит! О лошадках он беспокоится… Надо взять с собой ведро навоза и подложить куда-нибудь в цветочные горшки ректора под видом удобрений – пусть вспоминает о бедных лошадках чаще, за любым чаепитием. “Вы считаете, у меня мало поводов вас бояться? Да вас боится весь мир, ваша светлость. Поэтому я могу не стесняться своих чувств. Конец”. Ответ был вопиющим: “Мне в любом случае льстит ваш тон. Вы правы, чувств стесняться не стоит. Как только вместо страха почувствуете страсть – дайте знать. Однако я крайне расстроен, что вы всё-таки не удосужились выяснить правду, а сейчас лжёте мне”. Да как он… с чего он взял, что отец мне ничего не рассказал? Да, это так, но… Что же родитель скрывает от меня, раз Энфрей уверен в его молчании? Это что-то особенное, я чувствую. На самом деле я боялась своих способностей и с детства отрицала всю информацию о себе. Я хотела сама создать свою личность, не опираясь на книжные стереотипы – так недолго и свихнуться, когда тебя описывают алчной, похотливой, несдержанной сволочью, монстром, которого необходимо уничтожить. Я и перестала что-либо узнавать о себе, и этот страх сохранился и по сей день. Вот истинная причина, почему я до сих пор не отправилась в библиотеку, выискивать информацию о нашем с Деалороном случае. И вообще… что значит, он хотел бы, чтобы я испытывала другие чувства? Я совершенно неопытна на том поле, на которое заходил Деалрон. Чувства для меня – неведомая роскошь. Я дарю их другим через собственную головную боль и изнашивание организма, но совершенно не смыслю в них сама. Видимо, из-за того что я долго не отвечала, Энфрей написал вновь: “Давайте поиграем? Кто первый угадает следующее задание второго, тот выиграет желание. Ну что? Идёт?” Отвечать Деалрону и тем более играть с ним – всё больше увязать в его сетях, поэтому я просто закрыла от него свой номер и решила, что больше не стану с ним общаться. И вообще, у меня тут дела поважнее намечаются. Ехидну поймать. А игры пусть оставит для своих подопечных. Но я солгу себе, если не признаюсь, что мне захотелось поиграть. Совсем чуть-чуть. Капельку. Утереть ему нос! А после свалить подальше из этой академии, чтобы никогда больше не сталкиваться с великолепным Энфреем Деалроном! Конюшни академии находились в самой дальней части, за полигоном. Всего было шесть разнопородистых кобылок, причём каждая с лёгкими магическими способностями – увы, не природное достояние, а селекция. – Девушку и на конюшни? – удивился конюх и огладил пышные усы. – Давненько у нас не было такого… Что ж, вычисти тогда гривы и круп помой. Можешь косы переплести, а с Мирандой – даже поговорить, если у неё настроение будет. С Мирандой? Я проследила за взглядом конюха, обнаружив в самом дальнем стойле белошёрстную кобылку с тёмными пятнышками на ногах и великолепной розовой гривой. – Сделаю, опыт есть, – понятливо кивнула я и, переодевшись в комбинезон в подсобке, вышла на отработку. Кобылки все были на загляденье, одна краше другой, поэтому наказание превратилось в сплошное удовольствие. У Икси на ножках имелись крылышки и пусть пока она не летала, но учёные не теряли надежды когда-нибудь вывести такой вид летающих коней, в дополнение к ездовым драконам. Дори обладала способностью различать запахи получше любой охотничьей собаки, а Жозель слышала за версту. Все лошади были приветливыми, кроме Миранды. Она к себе не подпускала. Я и с той стороны, и с этой, а она – никак. Но задание надо выполнить, поэтому… – А хочешь ресницы тушью накрашу, будут пышнее, чем у мадам Люксмир? Кобылка заинтересовалась, а я быстро юркнула к ней и раскрыла небольшой кошелёк с магией расширения, где хранился весь мой гримёрский инвентарь. Отсюда я и добыла тушь, быстро размазав кисточкой по длинным, но светлым лошадиным ресницам. Достав зеркальце, продемонстрировала Миранде результат. – Красавица! А гриву подвяжу бархатными ленточками, что думаешь? Лошадь кивнула. Ух, тут я разошлась – такую причёску заплела, что конюх потом с ума сойдёт расплетать, но моя протеже осталась довольна. Ещё я начала учить её делать книксен – всё как показывала мадам Люксмир. – Спаси-и-ибо, – проржала кобыла, – мне нра-а-авится. – Ты красавица, – улыбнулась и я посмотрела на других лошадок, – вы все красавицы. Скучно вам тут, наверное? – Не-э-э, – отозвалась Миранда, – к нам Жу-у-ук приходит, даже свои запа-а-асы у нас храни-и-ит. – Запасы? – недоумённо переспросила я. – Что за жук? – Ма-а-агический, тако-о-ой же о-о-опыт, как и мы-ы-ы. Таба-а-ак лю-у-убит. Табак? Я вскинулась недоверчиво, а лошадь ударила копытом по дощечке. Слабый запах табака я чувствовала, когда варила смесь для пунша. – А можно взглянуть? Кобылы кивнули, а я вынула дощечку и изумлённо посмотрела на ровные ряды мешочков с табаком. Вот это запасы! Но курить – вредно. Особенно в академии, где полно здоровых студентов. Быстро сложив два и два, я изъяла всё подчистую, когда услышала шаги. Спрятав мешочки в ближайший стог сена, закрыла тайник и обернулась к двери. Вошёл конюх. – Ты уже закончила? Можешь быть свободна. – Да-да, я ещё минуту… с Мирандой о нашем о женском разговорились. Конюх хмыкнул и ушёл, а я обернулась к Миранде. – Заче-э-эм спря-а-атала? – Кажется, я знаю, кто испортил мне пунш, – прошипела я. – Это ваш Жук! Жучара недоделанный. Пусть только явится! – Ну? – раздался позади меня ленный голос, и я обернулась назад, заметив на балке упитанного такого полосатого жука… с курительной трубкой. Как раз над той кучкой сена, где я спрятала мешочки с табаком. – Ты меня звала, а я круче чем бог – являюсь на молитвы, а не только слушаю. Вот это самомнение у некоторых, конечно! Он бы ещё чудеса исполнял, божок недоделанный. – Это ты мой пунш испортил? – Ну и чё? Ты мою трубку сломала! Пришлось мстить. Ну и как тебе мой фирменный рецепт любовного зелья? – Чудес-с-сно! – прошипела я. – А как тебе моя фирменная магическая жукобойка? Я скастовала в руках заклинание и начала гоняться за жуком, но он всё время подлетал вверх, и я не доставала. Наконец, ему надоело подобное и он, вспорхнув над сеном, занёс над ним горящую трубку. – Стоя-я-ять! Не уберёшь свою жукобойку – спалю сено, а тебя накажут как экстремиста и из академии выгонят. И кто такой экстрем… экстрим… в общем, этот! Но из академии мне нельзя, хотя ради такого дела… Я же прекрасно помнила, что где-то под этим сеном лежат его запасы. Уничтожить их его же лапками? Чудесно! – Лучше убью тебя и вылечу из академии, – заключила я. Жук, не став понапрасну разбрасываться угрозами, высыпал угольки на сено. Те вспыхнули мгновенно, и сухая трава начала гореть. Красиво! Мы вместе любовались её эпичным горением, пока в воздухе не появился отчётливый запах табака. Жук принюхался, понял в чём дело и кинулся вниз, желая раскопать оставшийся табак, но в этот самый миг его и настигла волшебная жукобойка. Она спеленала жука и посадила в магическую банку с розовыми прутиками. Сзади заржали от испуга кобылицы, и в этот момент вбежал конюх. Увидев что происходит, он помчался за водой, а я, отвязав лошадок и выведя их из горящей конюшни, под шумок улизнула вместе с банкой и жуком. Я почти достигла здания общежития, когда меня буквально схватили за шиворот и заставили развернуться. – Адептка Тезенс, – прищурившись, прошипел ректор Алвин. – Я т-так понимаю, без неприятностей вы не м-можете? Просто моя главная неприятность – это вы, ваша светлость. Через двадцать минут я сидела в кабинете ректора, надёжно запрятав банку с жуком в безразмерном кошельке. Всё в том же выданном для отработки комбинезоне и с кислой миной на лице. Надеюсь, жук за это время не уничтожит все мои запасы косметики. Так и представила его накрашенным и «кра-а-асивым», как бы сказала Миранда. – Курение в стенах нашей великой академии! Да как вы только могли? Ректор Алвин выбрал удивительный способ наказания, и этим наказанием была мадам Люксмир, которая отчитывала меня на разные лады. Видимо, поняв, что физический труд никак не влияет на мои умственные способности и дисциплину, ректор решил, что теоретический гнёт точно сработает. – Я крайне разочарована в вас, адептка Тезенс! Курение – это не только вредно, но и совершенно не модно! Нынче никто уже в высшем обществе не курит, и вы, адептка Тезенс, должны об этом знать! Вы вообще знаете историю курения? Нет? Знаете, сколько болезней от него развивается? А вы, между прочим, тем, что подожгли свои запасы, пытаясь замаскировать их под сено и избавиться, навредили всей академии! Адепты, которые занимались в этот момент физической подготовкой на полигоне, попали в целительское крыло, прямо на бегу лишившись сознания! Ой, вот пусть не преувеличивают – они просто решили слинять с физической подготовки и нашли уважительную причину. – Начнём список болезней… Из кабинета ректора я вышла спустя час с головной болью. Вытащив жука, застала его в таком же состоянии, что и я – пришибленного. – А знаешь, что самое ужасное во всём этом? – спросил жук так, словно пробежал стометровку. – Мадам Люксмир курит! На следующий день я разжилась уставом академии и принялась его штудировать, чтобы подготовить подпольный дуэльный клуб. Я всё обдумывала, как это лучше преподнести, но решила начать именно с тех студентов, на которых пало подозрение из-за артефакта. Жук в банке на столе уже не пытался даже дёргаться, лишь лежал на спинке, лапками вверх, и делал вид, что умер. Актёрище недоделанный. На банке заклинание, поэтому я узнаю, когда он лапки откинет. Наконец, ему надоело притворяться пришибленным, и он подскочил. – Нет, ну у тебя совесть есть? Когда ты меня выпустишь? У меня между прочим ломка! – Какая ещё ломка? – Табачная! Да после лекции мадам Люксмир я готов весь мешочек скурить! Как раз один их тех, которые ты спалила. – Для протокола: спалила не я, это ты выбросил на них угольки. – Но ты меня не остановила! Важно кивнула. – Поэтому со мной лучше дружить. Я мудрая и если что подскажу, где соломку подстелить… точнее, где в соломке может лежать что-то ценное. – Серьёзная ты врагиня, – заключил жук, вздохнув. – Мир? – Мир, – кивнула я и вернулась к изучению устава академии. – А выпустить меня? – Зачем? – Так мир же объявлен! – Знаешь, предпочитаю вредителей держать в банке, особенно табакозависимых. Мне так спокойнее. – Обещаю больше ничего не портить! Ну же, выпусти меня, я может ещё успею экспроприировать табак у мадам Люксмир! Мне он нужен, – уже жалобно простонал жучок. – Я ж его там выращивал… а теперь его нет. За пределы академии вылететь я не могу – заклинанием привязан, поэтому мне нужно добыть его изнутри. Для меня табак – магическое топливо. Вот теперь я отвлеклась от устава и внимательнее посмотрела на насекомое. – А ты не врёшь? – Вот те знак магический, – Жук скрестил пальцы. – Не сидеть мне в этой банке, правду говорю. Ну и причудливы шутки лесных духов или кто там его создавал… Если бы знала об этом, не поступала бы так жестоко. – Прости, я действительно не думала, что всё так серьёзно. Готова раздобыть тебе табак. Пообещала и призадумалась, где же его можно взять? По идее, у мадам Люксмир. Туда и отправлюсь. У неё свой стол в преподавательской, и где-то внутри, уверена, найдётся и табак. Если она скрывает свою пагубную привычку, то в карманах явно не носит. – А из банки выпустишь? – Э, нет, так мы не договаривались. Поживёшь и в банке. – Подожди! Я могу быть полезен. Ты ведь не обычная студентка? Таких наглых и смышлёных студенток, которые ещё так умело гонят алкоголь, я не видел. Я ведь действительно могу помочь! Только скажи, чем. Хм, а эта идея. Он мелкий и может пробраться в любое место, а ещё – незаметно вколоть проявлятор. – Ты не знаешь, в академии есть ехидна? – Знаю. Есть. Я даже вперёд подалась, а жук затрепетал крылышками: – Целая одна. Ты! Я фыркнула и встала в позу. – Я ведь за табаком могу и не ходить… – Каюсь, грешен. Прости. – В общем, шутник ты мой безмозглый, посиди здесь. Когда я вернусь, возьму с тебя клятву о неразглашении и расскажу. Раздобуду тебе табак. Собиралась я со всей серьёзностью: надела специальный облегающий костюм, ткань которого была магически зачарована под маскировку, и тёмную маску на лицо – тоже магическую, которая даже цвет глаз скрывала. Заплела волосы в высокий хвост и убрала под капюшон, после чего, ещё раз проверив заклинания на банке жука, отправилась на дело. Рабочий стол мадам Люксмир располагался в преподавательской, к этому времени уже опустевшей – пары давно закончились. Благо на первом этаже. Немного повозившись с задвижкой на окне, я вползла внутрь и огляделась. А вот и тот самый стол. Ха, ящики заперты! Не доверяет мадам Люксмир коллегам, не доверяет… или есть что скрывать? Взломав первый ящик, я тут же обнаружила мешочек с табаком, убрала его во внутренний карман и решила порыться здесь ещё немного. Защитный артефакт, сломанный браслет… простите, кольцо, и ещё парочка магических мелочей. О, а во втором ящике обнаружились документы. Руки сами потянулись к папке, но в этот момент я услышала шаги: кто-то приближался. Быстро взобравшись на шкаф, притаилась за коробками с картами. От пыли зачесались ноздри, и я зажала нос, изо всех сил пытаясь сдержаться. Двери преподавательской открылись и… – Довольно! Я не собираюсь продолжать этот разговор, – услышала я голос мадам Люксмир, а вот её таинственный собеседник оставался за дверью, вне зоны видимости. – Повторяю: я не монстр. Меня любят и уважают. Вы хотите, чтобы я предала людей, которым многим обязана? Полувеликанша пыталась говорить шёпотом, но выходило у неё очень плохо, потому и голос был отчётливо слышен, особенно с моим слухом, натренированным годами. – Перестаньте. Я никогда не соглашусь на подобное. Уходите, иначе… я могу и рассказать. Разговор явно не из самых приятных. Я вся извернулась, чтобы увидеть говорившего, но с моего ракурса это было совершенно невозможно. Размяв пальцы, решилась ползти по потолку. Тем более, у меня были специальные присоски, но если только хоть одна из них соскочит… в общем, вещь неблагодарная и муторная, а магией в преподавательской я пользоваться не собираюсь – ректор Алвин не дремлет. Я выкарабкалась из укрытия, цепляясь всеми четырьмя конечностями за потолок, но едва приблизилась ко входу, как говоривший тенью метнулся в сторону, словно кого-то испугавшись. Мадам Люксмир выглянула в коридор. Я застыла, вся обратившись в слух, и услышала торопливые шаги. – Ректор Алвин? И его нелёгкая принесла! Я собиралась дёрнуться в сторону, обратно в укрытие, но поняла, что движение он точно заметит, поэтому застыла, прильнув к потолку и молясь, чтобы за балкой меня не рассмотрели. – Мадам Л-люксмир! Я н-не ожидал увидеть вас в такой час. Что вы т-тут делаете? – Забыла конспекты, – тут же нашлась женщина и улыбнулась. – Уже ухожу. А вы, ректор Алвин? – Я… – начал мужчина и быстро оглядел преподавательскую. Не знаю как, но его взгляд устремился прямиком ко мне. Заметил! В его глазах зажёгся огонёк интереса, мужчина сделал шаг в мою сторону, но прямо сейчас рассекречивать явно не собирался. Наслаждается своим преимуществом, гад! Так, пора отсюда тикать. Раз он меня заметил, а мадам Люксмир – нет, значит, можно уже не скрываться от главного шпиона королевства, потому я направилась к выходу. Но то ли закон подлости всегда срабатывает на мне, то ли мой личный закон подлости стоял внизу, но одна из присосок лопнула, и я полетела вниз. Прямо на руки… На руки мадам Люксмир. Полувеликанша поймала меня, ошарашенно, словно я была пресмыкающимся, закричала и откинула в сторону. И… бахнулась в обморок. Всей своей трёхсоткилограммовой тушей. Стены преподавательской затряслись. Мы с ректором, переглянувшись, метнулись к женщине. Стоим, смотрим. Не просыпается. – Надеюсь, вы не уб-били её? – Уверена, что нет, – с сомнением протянула я и шагнула вперёд, проверив пульс. Убедившись, что всё хорошо, облегчённо выдохнула и нашла повод избавиться от лорда-ректора: – Думаю, как настоящий мужчина, вы обязаны доставить мадам в целительское крыло. Взгляд герцога нужно было видеть: здесь и страх, и изумление, и восхищение, что я вообще решилась на подобное предложение, мол, вот это наглости у студентки! – П-предлагаю вам, раз уж вы явились причиной её обморока, – ввернул мужчина. Я даже рот приоткрыла. Нет, да он по наглости мне фору даст! – Уступаю, – я сделала шаг назад. Мужчина сделал пас рукой, и тело преподавательницы взмыло в воздух. Я попыталась отступить назад, чтобы по-быстрому уйти, но не успела – ректор сжал меня в магических тисках и развернулся ко мне, иронично приподняв бровь, мол, ты действительно собиралась сбежать? Да, собиралась! И сбежала бы, если бы не вы, ваша светлость. Самый опасный и невозможный враг, который когда-либо у меня был. – Куда-то собрались? – В дамскую комнату. Припудрить носик. – Для того, чтобы что-то припудривать, сначала нужно это обнажить, а вы в маске. Не хотите открыться? Кто-то совершенно забывает заикаться… – Не горю желанием, – заявила я. Герцог подошёл ближе, протянул руку к лицу, но в этот момент сзади закашлялась полувеликанша. Я собиралась сбежать, но остановилась… этот кашель… он не простой. Она же задыхается! Я бросилась к мадам и принялась осматривать её. Жемчужное ожерелье… Оно защищает от посторонней магии! Но магическая сила герцога настолько велика, что он даже не заметил этой защиты, и теперь они вступили в конфликт. – Немедленно уберите заклинание левитации! – потребовала я, и ректор, к моему величайшему изумлению, повиновался немедленно, из-за чего женщина с грохотом рухнула на пол. Да у неё такими темпами сотрясение мозга будет! Наградив герцога неприязненным взглядом, я упала перед преподавательницей на колени и расстегнула ожерелье, но мадам Люксмир продолжила кашлять, всё ещё не приходя в сознание, поэтому, выхватив нож из голенища сапога, я разрезала корсет, и только тогда полувеликанша вдохнула всей своей мощной грудью, а я облегчённо откинулась назад. Жива! Придя в сознание, женщина посмотрела на меня и… опять упала в обморок. Со стороны раздался смешок ректора. – Вы удивительным образом влияете на людей: они теряют от вас голову. Ох, в самую точку… я ведь чаровница. Однако эта фраза меня насторожила. Я поднялась и обернулась к мужчине. Он смотрел на меня так, словно видит меня настоящую за чёрной маской. Это и пугало, и заставляло трепетать. Опасность – самый опьяняющий из напитков. – Теперь вам всё-таки придётся нести мадам Люксмир на руках, – заключила я. Ректор опустил взгляд… и, подойдя ближе, легко приподнял полувеликаншу. На руки не взял, конечно, она бы просто там не поместилась, а подхватил под мышки. Дотронувшись до виска женщины, он забрал у неё лишние воспоминания. – Помните, что я уже который раз решаю ваши проблемы, Одетт. Сердце забилось быстрее. Моё настоящее имя мало кто знал… И понятно, что он догадался сразу, кто я на самом деле, но сейчас меня волновало и то, что он узнал меня в этом абсолютно чёрном комбинезоне. Неужели почувствовал? – Вы должны мне. – Как же мне вернуть вам долг? – Поцелуем. Я приоткрыла рот и… хотела высказать ему всё, что я о нём думаю, но неожиданно не стала. Я помнила вкус его губ. И это было потрясающе. Потушив магические светильники, я подошла ближе. Мужчина замер, продолжая удерживать мадам Люксмир, а я, приподняв свою маску, прикоснулась губами к его губам. Лесные духи, как же пленительно сладко! Настолько, что он едва не выронил женщину, голова которой третье падение уже вряд ли бы выдержала, а я чуть не упала к нему на руки в нагрузку, потому что ноги подкосились. М-м, ну до чего же он отлично целуется! Виден опыт, виден… С трудом заставила себя отступить и опустила маску. Герцог сглотнул, а я метнулась к окну. Выскочив наружу, привалилась к стене и пыталась остановить безумно колотящееся сердце. Герцог Фарильский, что же вы со мной делаете? Зачем так поступаете со мной? Мне нельзя влюбляться. Чаровницы не могут иметь семью, не могут иметь детей. Такова суровая действительность моего вида. Я – монстр, выродок, который не имеет права на счастье. И если я собираюсь сбежать, забыть себя и своё имя, то мне совсем ни к чему лишние треволнения. За окном в этот момент что-то произошло. Видимо, мадам Люксмир очнулась и обнаружила разорванный корсет. Без причины, ведь воспоминания обо мне у неё забрал Энфрей. Ох, ну и скандал она ему сейчас закатит! Но следующие слова полувеликанши стали открытием как для ректора, так и для меня: – Ах, лорд, какой вы негодник! Вы же женатый мужчина, наша связь невозможна! Мне очень и очень жаль, но у меня есть свои моральные принципы! С этими словами, судя по тяжёлым шагам, мадам Люксмир удалилась, а я, прежде чем к окну подошёл герцог, метнулась в сторону общежития. Этот день определённо пора заканчивать! Вернувшись в комнату, я присела напротив банки с жуком. Вспомнила наш первый головокружительный поцелуй с Энфреем. А ведь он случился из-за жука. Уверена, что я бы не поцеловала, если бы не подмешанный в пунш загадочный ингредиент. – А что ты добавил в пунш для такого странного эффекта? – Свои экскременты. Что-о-о?! – Фу-у-у! – Чего ты фукаешь? Будто ваши лекарственные зелья из других ингредиентов готовят. Ты вообще читала их состав? Ладно, согласна, там и похуже бывает. Вообще слышала об изысканном сорте кофейных зёрен, которые едят жуки, а затем их экскременты обжаривают и варят. В общем, надо отпускать этого выдумщика подальше, а то так и оглянуться не успею, как подсяду на жучьи «кофейные зёрна»… Выпустила жука и отдала ему добытый табак. – Ну и? Чем я могу помочь? – С тебя толку меньше, чем от водяного любви, – фыркнула я. – Иди себе с миром. – Э не, так не годится. Долг платежом красен. Иначе я останусь тебе должен и не смогу делать подлости. А я так не могу. Давай я тебе ответную услугу окажу? То есть отказавшись от его помощи, я избавлю себя от подлостей с его стороны? Хитро. – Проваливай, – фыркнула я. – Табак тебе ещё раздобуду, но на этом – всё. Считай это помощью… как монстр монстру. Жук прищурился, но ничего не ответил, лишь взмахнул крыльями и вылетел в приоткрытую форточку, а я легла в постель, пытаясь сложить пазл удивительной головоломки: монстр здесь не один. Кто-то собирает сообщников, и отец отправил меня в самый эпицентр всего. Догадывался ли он об этом или нет? А если… моё задание вовсе не задание? Что, если он хочет, чтобы я примкнула к монстрам? На спасение или на погибель. Поднявшись, я решила, что игр достаточно. Дело намного серьёзнее, чем можно было подумать. Я переоделась в платье Софиэль, но маску надевать не стала. Вылезла из окна и добежала до преподавательского общежития. Окно ректора… Вот оно. И оно открыто. Я легко запрыгнула внутрь и увидела в кресле его светлость в облике Алвина, расслабленно листающего любовный роман. Он поднял на меня смешливый взгляд. – Какая честь видеть ваше лицо, леди.