Глава 7

– И вам добрый вечер, ваша светлость. – Неужели пришли за очередной порцией табака? Увы, я не пристрастен к вредным привычкам. Вы сам – одна большая вредная привычка. Причём моя. – Неужели лекция мадам Люксмир вас не вдохновила? Видимо, стоит её повторить… – Как только у уважаемой мадам будет на это время, – тут же согласилась я и скосила взгляд на книгу в руках мужчины. – Однако вам тоже нужны уроки мадам Люксмир. Для поддержания нравственности. – Быть может, я хочу лучше вас понять, поэтому приобрёл подобную книгу? – Вы говорили, что у вас уже есть такие в библиотеке. – Я солгал, – неожиданно признался Энфрей и посмотрел на меня настолько серьёзно, что его взгляд совершенно выбивался из образа заикающегося ректора. Это был взгляд герцога Фарильского, не иначе. – Но вам прекрасно известно, что то был не любовный роман. Вы узнали меня. – С первой секунды. Разве могло быть иначе? Я узнаю тебя под любой маской. Я молчала, растерянная, не зная, что ответить, лишь почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Энфрей отложил роман и, подойдя ко мне, притянул к себе. Мы оказались непозволительно близко. – Не хочешь ответить чем-нибудь настолько же откровенным? – спросил он… голосом Энфрея, намного более глубоким, чем голос ректора. Пробирающим до мурашек. – Вижу, вы перечитали романов восемнадцать плюс, раз решили, что подобные фразы на меня подействуют. – А вы их явно не дочитали, – заговорщицки произнёс мужчина и приблизил своё лицо к моему, – потому что они явно на вас подействовали. Лесные духи, как же он прав! Сердце едва не выпрыгивало из груди от его близости, а губы неожиданно пересохли. Как же он… непозволительно близко. – Мне нужна помощь, – прошептала я. – Опять? – хмыкнул мужчина. – И почему я не удивлён? Впрочем, ты знаешь цену моей помощи. Он скосил взгляд на мои губы. Русалка меня утопи, ну до чего же он притягателен! В его руках я плавлюсь, забываю себя. Я бы с удовольствием бросилась в этот омут с головой, если бы у меня был выбор. – Мне сказали держаться от вас подальше. – Отец? – уточнил мужчина и прищурился. – Ты всё ещё доверяешь ему? Он ведь не сказал тебе, что нас связывает. – Так скажите вы. Герцог хмыкнул и щёлкнул меня по носу. Отстранившись, он прошёл к шкафу и достал початую бутылку. Я изумлённо приподняла брови. Алкоголь? – А говорили, что нет пристрастия к вредным привычкам. – Это для тебя. Ты вся дрожишь, – серьёзно ответил он и, плеснув немного янтарной жидкости в стакан, протянул мне. – Чего ты испугалась? – В этой академии ведь не только ехидна? – спросила я и, взяв стакан, осушила его, слегка поморщившись. – Кажется, что меня забросили в самую гущу, не объяснив правила. – Подозреваю, что твой отец тоже мог не знать всего. – А ты знаешь? – спросила я и посмотрела на него с надеждой. Энфрей прищурился. – Ты когда-нибудь работала в допросной? Тебя бы там ждало большое будущее. Потому что когда ты так спрашиваешь у меня, я готов выдать тебе всю наработанную информацию. – Работала, – серьёзно ответила я и подалась вперёд. – Очаровывала мужчин, чтобы они признавались в самых страшных тайнах. Но на тебя ведь не действует мой дар? Энфрей сглотнул и вновь скосил взгляд на мои губы, с них – ниже, на грудь, талию, ноги… Поднял к глазам. – Не действует, – заключил он и забрал у меня пустой стакан. – Присаживайся, Одетт. Боюсь, что нам предстоит долгий разговор. Я готов рассказать тебе всё, но… ты ведь понимаешь, что не просто так? Ты пообещаешь работать на меня, а не на своего отца. Магическая клятва будет кстати. Я застыла. Вот как? Я пришла к нему просить помощи, а он – о магической клятве заговорил? Я усмехнулась и отступила на шаг. – Ваша светлость, чем вы лучше моего отца? – Я честен с тобой. – А он меня защищает. – Я тоже, – кивнул мужчина. – Могу поклясться, что никогда намеренно не причиню тебе вреда. Поклясться? Великий Энфрей Диалрон? Я приоткрыла рот, чтобы согласиться. Соблазн был так велик, однако… Нет, сначала я попробую разобраться во всём сама, прежде чем опрометчиво приносить клятвы. – Предлагаю оставить всё на своих местах и без клятв. Мы подданные разных королевств. – Это всегда можно исправить, – пожал плечами Энфрей и я стушевалась, не понимая, о чём он. Сменить подданство я могу либо в результате замужества, либо путём бегства и смены личности. Есть ещё третий вариант – смерть, меня он совершенно не устраивает. – Вы готовы стать подданным Лайоры? Герцог рассмеялся, запрокинув голову, и посмотрел на меня как на глупого несмышлёного ребёнка. Фыркнув, я отвернулась и взобралась на подоконник. Я собиралась спрыгнуть, когда пальцы мужчины коснулись моей шеи – невесомо, едва затрагивая и пуская мурашки. – Когда передумаешь – возвращайся. Я всё равно гарантирую тебе защиту. Он поцеловал меня в плечо и отступил. Я искренне насладилась лёгкой, ускользающей лаской и, спрыгнув, поспешила в свою комнату. Вернувшись, подошла к столу и взглянула на устав академии. Выбросила в урну. Боюсь, что здесь не только ехидна, поэтому устраивать подпольные бои бессмысленно. Нужно действовать более основательно. Понять, что нужно монстрам в этой академии, и главное – моему отцу. Пока у меня есть преимущество – они не знают, что я одна из них. Магические твари и места их обитания – один из самых важных предметов в магическом мире. Более того, его изучают не только в магических академиях, но и в любых учебных заведениях, ведь всегда лучше знать, какие монстры тебя окружают. Вот только этот предмет в академии вёл не кто иной, как Энфрей Деалрон. Он вошёл в аудиторию с третьим звонком, нервно поправил галстук, как того требовал образ ректора Алвина, и мельком оглядел присутствующих. Его взгляд лишь на секунду задержался на мне, а у меня уже сердце подпрыгнуло. – П-приветсвую вас, адепты. Итак, у нас сегодня в-вводная лекция, мы познакомимся с основными видами магических существ. Их много. Многие имеют вид человека или способны принимать обличье человека, некоторые – остаются в околозверином обличье. И именно поэтому существует три вида монстров: человекоподобные, оборотни и звероподобные. Кто может назвать нескольких представителей каждого вида? Начните с последних. Тут же позади меня взметнулась рука. Девушка с ярко-рыжими волосами, ужасно смущаясь, встала с места. – Водяные, лешие, церберы, гидры… – Гидры могут принимать облик человека, но крайне редко, – покачал головой преподаватель. – Каждая голова – отдельный разум. И иметь голов она может любое количество, в зависимости от возраста. В древности поговаривали, что была гидра со ста головами, пока её не убил могучий маг – но поверить в это весьма сложно, подтверждений нет. Однако есть сведения, что в разных частях нашего материка найдены останки девятиголовых гидр. Кто скажет, почему так сложно найти их останки? Вверх взметнулась рука с другой стороны от меня. – Многие умирают в образе человека, например, от старости. – Совершенно в-верно, – кивнул ректор Алвин. – Тогда кто перечислит оборотней? Вновь взметнулась рука, на этот раз, удивительно, за одной партой со мной. Парень, который сам подсел ко мне в большой аудитории. Его имени я не знала, но и узнавать не стремилась – всё равно со мной после злополучной вечеринки никто не общается. – Фавны, ехидны, василиски, русалки, выверны, гарпии. Большинство монстров способны принимать облик человека. – Давайте опустим с-слово “монстры”, – вмешался ректор, – оно некорректно. Существа. Магические существа. Тогда кто же имеет вид человека? Теперь подняла руку я. В глубине глаз Энфрея что-то блеснуло и он кивнул, торопя меня с ответом. Я поднялась со своего места и без запинки ответила: – Сирены, нимфы, фениксы и… чаровницы. На последнем слове голос дрогнул. Я уверенно встретилась взглядом с Энфреем. Да, я тоже была одной из тех, кого тут изучали. Неприятным монстром, досадной ошибкой природы, которые, увы, случались. – Ну чаровницы вполне себе не монстры, – внезапно выкрикнул какой-то парень, – с ними очень даже приятно проводить время. В аудитории все рассмеялись. Энфрей опёрся о край стола и нашёл взглядом шутника. Улыбнулся. И его улыбка ничего хорошего не предвещала. – Знаете ли вы историю чаровниц, адепт? – А у них есть история? Историю не знаю, но знаю финал – в борделе. Все вновь рассмеялись. Я села на своё место. На самом деле, внутри меня словно все заледенело – я уже привыкла к подобным разговорам и шуткам. Это была моя реальность. – Плохо, адепт, не знать историю. Чаровницы не всех способны довести до райского наслаждения, – внезапно произнёс ректор, и аудитория притихла, явно заинтересовавшись пикантными подробностями. – Есть те, на кого их сила не действует. – Разве такое возможно? – спросила какая-то из девушек, даже подавшись вперёд. Я вся обратилась в слух. На щеках выступил румянец. Неужели он о нас? Энфрей сильно отличался от меня. Я всегда прятала чувства где-то в глубине, боясь показать себя настоящую, он же не стеснялся ничего и никого, всегда шёл напролом и говорил открыто. Даже удивительно, как такое возможно при его-то профессии. Но, видимо, он уже достиг того уровня, когда раскрывается настоящая внутренняя сила, позволяющая идти вперёд без оглядки на чужое мнение. Интересно, он договорит или заставит писать реферат? Так сказать, для самостоятельного изучения моих собственных способностей. Но Энфрей удивил. – Только так и возможно. Для чаровницы этот мужчина – исключение из всех правил, и он тот, – Энфрей посмотрел на меня, – кто предначертан ей судьбой. – Вроде истинного избранника? – уточнила всё та же девушка. – Вроде того, – хмыкнул Деалрон, даже не обернувшись на девушку, а продолжая смотреть на меня. А у меня внутри… словно бабочки поселились, как пишут в любовных романах. Стало горячо-горячо внутри, так сильно, что я едва могла сдерживаться от нахлынувших эмоций. Хотелось встать, подойти к Энфрею и, тряся его за плечи, выудить ещё какую-нибудь важную информацию, которую скрывали от меня и он, и отец. Но если с Энфреем хотя бы понятно, он не должен раскрывать мне глаза, то отец… почему же он не говорил мне? Зачем лгал? И так ли хорошо я знаю человека, с которым прожила всю свою жизнь? – Изначально чаровницы были благословением богов. Идеальными девушками, рядом с которыми возможен вечный союз. Но после один из богов, Ириус, бог коварства и подлости, решил, что это слишком – дарить любому мужчине любовь и благословение, быть идеально подходящей для всех… поэтому он создал в чаровницах изъян. Мужчину, на которого их дар не действует. Но Ириус просчитался. Теперь все чаровницы искали именно его – свой идеал, того единственного, рядом с кем каждая чаровница могла быть собой. И из-за этого они перестали дарить другим мужчинам свой свет и тепло, – ректор вновь взглянул на пунцовую и застывшую от переполняющих чувств меня, – и их возненавидели. Возвели в ранг монстров, которым не место в этом мире. Сделали из них игрушки, используя лишь в своих целях. Самое сложное в мире – это время, оно стирает грани, переиначивает историю и смыслы, поэтому в наше время чаровницы – проклятье, а не дар богов. А их избранники – не насмешка бога коварства и лжи, а почти недосягаемый идеал. Но Энфрей действительно был идеалом. Неужели он единственный создан ради меня? Но… как же возможность иметь детей? Я подняла руку. Энфрей даже улыбку не смог подавить и кивнул мне. – Тогда почему чаровницы не могут иметь детей, раз это дар богов? – Разве не могут? – приподнял вопрос ректор. – Не слышал об этом. Я застыла. Неужели отец и в этом лгал мне? Но тогда почему все чаровницы бездетны? – Итак, давайте перейдём к ехиднам. Кто расскажет, кто это такие? Энфрей продолжил лекцию, а мне всё не давал покоя мой вопрос. Как же так? Написать отцу? Поругаться с ним? Нет, это опасно. Сделаю так – и он станет пристальнее за мной наблюдать, тогда возможности сбежать у меня не будет. Я с трудом высидела до конца лекции… Едва прозвенел звонок, подбежала к Энфрею и, наклонившись, спросила: – У меня остался вопрос… – Все вопросы, адептка Тезенс, во время з-занятий, – строго отозвался ректор. И только где-то в глубине его глаз читался намёк: приходи вечером, тогда поговорим… Пф, ещё чего! Сама узнаю. Круто развернувшись на каблуках, я собиралась выйти, когда налетела в дверях на Саркенса. – Эй, Тезенс, тебя-то я и ищу. Нам надо поговорить. Я оттолкнула его и прошла дальше, явно намекая, что разговаривать с ним у меня нет ни настроения, ни желания. Но парень быстро догнал меня, взяв за руку. Я изумилась подобному и попыталась скинуть его руку. – Иди куда шёл, Саркенс! И не трогай меня. Без тебя проблем хватает. – Софи! Ты самая сумасбродная и надоевшая первокурсница, каких я только видел! Я из-за тебя на этикет хожу второй раз! – рыкнул он мне в спину, и я резко остановилась. Кажется, назревает конфликт. Вроде я уже оставила идею обнаружить ехидну, и всё же… Я незаметно активировала артефакт, а сама обернулась к Тариеру. На ссоры не было моральных сил, но какая шпионка не умеет играть? – Да, я такая! А ты взбалмошный спесивый третьекурсник, который дальше своего носа не видит, нарывается на неприятности и совершенно не принимает другого мнения. Ты бесишь меня, Тариер Саркенс. – Взаимно, Софиэль Тезенс! Парень тяжело дышал, плотно сжав губы и смотря на меня так, так… словно сейчас чем-нибудь стукнет. Артефакт на шее погас, так и не показав рядом ни одну ехидну. Я шумно выдохнула. Значит, это не он. Но тогда кто? Впрочем, если в академии творится нечто большее, чем пожирание одной ехидной человеческих эмоций, значит, она вполне может прятаться. И пока я над всем этим размышляла, Тариер подошёл ближе и, схватив меня за щёки, впился в губы. Я была так растеряна, что даже не сразу его оттолкнула. Просто стояла, распахнув глаза, и думала, как вообще такое могло произойти? Лишь когда он отстранился, я заметила за его спиной застывшего Энфрея Деалрона.