Глава 28

Грязь. Вязкая. Липкая. Скользкая. Пропитывающая каждую клетку. Пронизывающая плоть и кровь насквозь, пробирающаяся до самых костей и даже гораздо глубже. До сердца проникающая, вбивающаяся в душу до одури твердым колом.

Это то, чего я желаю. И то, чего так и не получаю сейчас. Жестокое разочарование.

Проклятье. Разочарование ли?

Теряюсь во тьме подсознания. Во мраке собственных порочных желаний.

Одна дверь захлопывается. Закрывается с оглушительным грохотом. Вторая только открывается.

Хотя… может, нет никаких дверей? Лишь коридор. Бесконечный. Жуткий. Страшный. Однако притягательный. Манящий. Дразнит воображение. Подстегивает. Провоцирует. Побуждает сделать шаг вперед. Еще и еще. Сквозь туман и дурман. Дорога в вечность.

Я себя не узнаю. А может, просто не знаю?

Стою на коленях. Полуголая. Блузка растерзана. Разодрана вместе с остатками моей поруганной скромности. Слезы стекаю по щекам. Слюна струится по подбородку. В голове становится пусто. Вообще. Совсем. Из глаз чуть искры не летят.

Никита имеет меня в глотку с нежностью разъяренного вепря. Вбивается вглубь как одержимое животное в период течки. Сокрушает все мое тело мощными и жесткими толчками. Берет как бесправную куклу. Как покорную игрушку. Как вещь. Трахает размашисто. Беспощадно. Безжалостно. Громадный вздыбленный орган движется в напряженно выгнутом горле будто стальной поршень. Растягивает. Натягивает. Подчиняет и порабощает. Утверждает единоличную власть.

Я должна ощутить боль. Устыдиться. Испытать унижение. Должна. Наверное. Возможно. Но ничего этого нет. Совсем ничего нет. Мы вдвоем. Вселенная исчезает. Гаснет навек.

Мне хорошо. Безумно. Бредово. Страшно осознавать подобное, принимать как свершившийся факт. Однако куда от правды бежать? И зачем? Бесполезно отрицать истину. Глупо.

Четкое ощущение, что все происходит правильно. Точно иначе и быть не могло. Точно все предыдущие годы мое сердце качало кровь по жилам для единственной цели. Здесь. Сейчас. Оказаться перед этим мужчиной на коленях.

Зверь. Никем неприрученный. Бешеный. Заведенный. Возбужденный до предела. Он жаждет овладеть мною целиком и полностью. А я жажду отдаться. Сдаться. Перед ним опуститься на колени совсем не стыдно. Не грязно. Не унизительно. Не больно. Перед ним только так и можно. Нужно. Всегда. Везде. Лишь по его несгибаемой воле. Как пожелает, как прикажет. Покорюсь гремучему и кипучему вожделению.

Мое тело принимает его. Любого. Грозного. Необузданного. Жестокого. Принимает без остатка. Без тени сомнения. Всего. В полной мере. Плевать на мораль. На запреты.

Еще одна ночь. Хочу потеряться. Забыться. Утонуть. Погрязнуть в этом. Увязнуть по горло. И глубже. Хочу, хочу. Хоть раз. За черту перейти. Украсть счастье. Ощутить пряный вкус на кончике языка. Нырнуть в токсический экстаз. Опьянеть. Одуреть.

Черт. Реально дурею. Просто от того, как гигантский член таранит глотку.

— Смотри на меня, — резко бросает Ник. — Дрянь. Смотри.

Его пальцы опускаются на веки, открывают силой. Только теперь понимаю, что действительно зажмурилась, глаза закрыла. Послушно смотрю вверх.

Жесткий толчок. Душит, опять кислорода лишает. Вынуждается затрепетать, содрогнуться, забиться на гигантском раскаленном вертеле.

Зверь продолжает брать меня именно таким образом. Упивается взглядом покорной и готовой на все рабыни. Вбивается в горло с рычанием, с утробным хрипом. Насильно удерживает мои глаза открытыми. Наслаждается, упивается моментом захвата.

Его неукротимое возбуждение сотрясает. Обдает то жаром, то холодом, перемежает ледяные волны с разрядами электрического тока. Принуждает затеряться в мрачных лабиринтах.

Раньше все было просто. Черное. Белое. Хорошо. Плохо. Возврата к прошлому нет. Путь обратно утрачен за миг. Мосты сожжены дотла. Назад не вернуться. Проход закрыт.

Я сама прошу. Сама хочу. Так. Только так. Мечтаю об этой грязи. Но… Дьявол раздери, в нашу первую ночь было гораздо грязнее, чем тут. Почему?

Очередной мощный толчок. Размашистый. Разнузданный. Продирающий насквозь. Воздух перекрыт напрочь.

Не сбежать. Не скрыться.

Впечатление, точно каждая вена его громадного члена четко в моем податливом горле пропечатывается. Прожигает плоть жесточайшей пульсацией. Клеймо внутри выжигает. Помечает каленым железом. Отмечает одержимой похотью.

Улавливаю странное подергивание. Подрагивание. Отреагировать не успеваю. Осознать ничего не удается. Здоровенный орган набухает еще сильнее. Раздувается. Растягивает меня под себя.

А потом вглубь ударяет горячая струя. Как раскаленным металлом обливает. Прожигает носоглотку.

Хриплю. Дергаюсь. Закашливаюсь.

Краем разума понимаю суть. Пусть и едва. С огромным трудом. Но до меня доходит смысл всего происшедшего. Наконец-то.

Зверь кончает. Достигает разрядки. Вязкое мужское семя выходит через мой нос. Как жидкое пламя вытекает. Опаляет, заставляя задыхаться.

Голова до сих пор запрокинута назад. Глаза распахнуты настежь. Более рабское положение придумать трудно.

Меня накрывает озноб. Неистовая дрожь охватывает тело. Каждой клеткой завладевает, пронзает, просачивается в леденеющие жилы.

Боже. Что я творю? Нет. Не так. Что натворила?

Никита отстраняется. Покидает мой рот, отпускает голову. Больше никак не удерживает, позволяет свободно дышать, возвращает полную свободу.

Ему противно. Даже не сомневаюсь. Именно такие чувства он сейчас испытывает. Разве может мужчина уважать женщину, которая позволяет вытворять с собой подобное? Еще сама побуждает, провоцирует, упрашивает и дразнит животные инстинкты.

Но я же этого добивалась. Подсознательно. На уровне рефлекса. Хотела, чтобы он все про меня понял, чтобы разочаровался. Хотела в этой грязи изваляться. По-настоящему. Без полумер. Если падать, так уж точно и до самого конца. В самое жерло вулкана.

Хотя Ник и без того догадывался о моей развратной натуре. Порядочная женщина не станет изменять супругу. Даже если любовь прошла, даже если нет больше сильных чувств. Надо сперва прекратить отношения, разорвать брачный союз, а только потом двигаться дальше, отдаваться другому мужчине. Ник давно понял всю мою низкую природу, оценил жуткую безнравственность.

Сейчас он просто развернется и уйдет. У него не возникает проблем с тем, дабы найти шлюху на ночь. Причем более молодую, более красивую, более опытную и услужливую. Я не строю иллюзии. Трезво оцениваю реальность. И поэтому…

Зверь опускается на колени. Прямо передо мной. Проводит горячими пальцами по моим распухшим губам, заглядывает в мои заплаканные глаза.

Он ничего не говорит. Вслух. Не произносит ни единого слова.

А я кажется схожу с ума. Лишаюсь остатков своего помутившегося рассудка. Потому что все это слишком сильно похоже на мираж. На галлюцинацию. На плод воспаленного воображения.

Тишина оглушает. Или это оглушает бой моего стреноженного сердца? Дичайшее биение пульса режет плоть на части, вспарывает изнутри. Раз за разом. Раз за разом.

Я хочу что-то сказать. Правда. Хочу. Но не успеваю. Зверь не разрешает, не позволяет нарушить молчание.

Он накрывает мои губы своими губами. После всего. Без стыда. Без стеснения. Плюет на грязь. Нет. Он эту грязь растирает. Стирает. Собственным ртом. Целует меня и будто всю душу разом выпивает.

Дьявол. Да нет никакой грязи. И сейчас. Пусть отымел меня в глотку, пусть кончил, заставляя захлебываться семенем. Пусть пропустил свою сперму через мой нос. Все равно. Негрязно. Ни капли. Ничуть.

Я лучше себя не ощущала. Чище. Искреннее. Правдивее. Обнаженнее. До голых нервов. Идеальнее в моей жизни ничего и не было, чем этот прочный и порочный контакт.

Как я до этого дошла?

Ну как?!

Будто все прошедшие годы только сюда и стремилась. В эту точку. В эту безумную систему координат.

+++

Никита помогает мне привести себя в порядок. Если это вообще возможно осуществить. Если так уместно выразиться. Вытирает следы спермы с моего лица, набрасывает свою куртку на мои голые плечи. Поправляет волосы, заправляет спутанные пряди за уши.

— Я отвезу тебя домой, — говорит он, мрачно усмехается. — К себе. И я буду делать с тобой все, что захочу. Ты сама разрешила. Назад не отыграешь. Даже не пытайся. Сегодня ты моя на всю ночь.

— Ник…

Его указательный палец запечатывает мои губы. На самом деле, просто слегка касается, но фраза моментально застревает в горле. Не желаю спорить, принимаю безмолвный приказ.

— Дети накормлены и под присмотром, — холодно продолжает Зверь. — Переживать тебе совершенно незачем. Повода нет.

Тут можно поспорить. Моя прежняя жизнь летит под откос. А я не пробую ничего исправить, молча наблюдаю за разыгравшимся кошмаром, пожалуй, даже в чем-то помогаю, подливаю масло в огонь, побуждаю пламя разгораться ярче.

Чистое безумие. Все мое поведение. Иначе не назвать.

— Я должен был сделать это сразу, — чеканит он.

— Что? — спрашиваю тихо.

— Вытрахать тебя по первое число, — склоняется надо мной, поглаживает ягодицы и вдруг резко притягивает, вбивает в свои бедра, показывая, что вновь заведен и распален. — В гребаном клубе. Завалить тебя и выдрать без всяких разговоров. Насадить на член.

— Никита, — бормочу еле слышно, однако с явным осуждением, совершаю слабую попытку отпрянуть, отстраниться.

— Как ты умудряешься? — бросает хрипло, впивается в мои губы жестким поцелуем, сминает рот в жарком захвате, а после шепчет: — Замужняя баба. Двое детей. А точно нетраханная. Нетронутая. Сука. Вот как? Такое чувство, будто целку тебе сбиваю.

— Ник, — гулко сглатываю. — Хватит.

От его слов вспыхиваю до корней волос.

— Нет, — хмыкает, еще сильнее стискивает меня в удушающих объятиях, жадно шарит ладонями по телу. — Не хватит. Тобой нереально насытиться.

— Это и был тот сюрприз? — пытаюсь перевести тему. — Решил меня на ночь украсть?

— Не совсем, — скалится. — Там хрень, а не сюрприз. Шмоток тебе думал нормальных выбрать, по магазинам прошвырнуться. Но все уже решено. Барахло стилист выбрал. Доставили домой вместе с нянькой и жратвой.

Этот мужчина говорит о каких-то невообразимых вещах.

Няня. Стилист. Доставка еды на дом.

Параллельная реальность. Другой мир. Иная Вселенная.

— Теперь получше идея есть, — заключает Зверь с пугающей ухмылкой. — Я самое главное из вида упустил.

+++

Никита привозит меня к торговому центру. Похоже, опять собирается делать покупки. Только поздно уже, магазины после восьми вечера закрываются.

— Не волнуйся, — усмехается мужчина. — Для нас тут всегда открыто.

Начинаю привыкать к тому, что мои мысли для него всегда выглядят как открытая книга. Глупо скрывать суть, все на поверхности.

— Нет, не нужно, — же запальчиво протестую. — Пожалуйста. Хватит. Ты и так слишком много денег на меня потратил. Не представляю, когда и каким образом сумею отдать…

— Отдать? — издевательски выгибает брови, а после протягивает: — У меня есть несколько идей на этот счет. Например, можешь как сегодня отработать. Возражать не стану.

Краснею, лихорадочно стараюсь плотнее запахнуть его куртку, укутаться в нее, словно в плед, отгородиться от реальности. А мужчина наклоняется и жарко шепчет в самое ухо:

— Разрешаю каждый вечер так отрабатывать. Вставать на колени. Принимать мой член в горло до упора. Заглатывать по самые яйца. И держать меня под прицелом. Всю душу выматывать. Высасывать.

Это я его под прицелом держу? Я?!

Четко воображаю то, о чем он говорит. То, что происходило всего полчаса назад. Опять ощущаю, как закостеневшая плоть движется внутри, пронзает мое горло, точно насквозь прошивает копьем.

Закашливаюсь от волнения, настолько сильны воображаемые ощущения.

— Если честно, я совсем не уверена, что смогу еще раз это все повторить, — выпаливаю сдавленно. — Я сама не понимаю, как решилась… Как это нашло на меня…

Зверь обводит мои губы большим пальцем, и я вообще теряю всякую способность соображать. Пугающая закономерность. Рядом с ним всегда именно так.

— Я буду рад, даже если ты просто рукой подрочишь, — припечатывает хриплым голосом, как будто на цепь сажает, и железные звенья обвивают мою шею, словно ошейник.

— Никита, я никогда…

— Понял, — хмыкает. — Помню. Ты никогда этого не делала.

Вспоминая наш первый раз, кажется, я и сексом никогда прежде не занималась. Настоящим — не занималась. Ноль опыта в подобном.

— Я обещал заняться твоим растлением, — произносит насмешливо, а после вдруг резко становится серьезным: — Я держу обещания. Все абсолютно. Мое слово закон.

Звучит устрашающе. Угрожающе. Но почему-то не чувствую никакого страха.

— Пойдем, — он подает мне руку, помогая выбраться из салона автомобиля.

— Ник, — повторяю твердо. — Правда, не стоит. Я больше не намерена принимать настолько дорогие подарки. Прости, но…

— Это я решаю, — отрезает холодно.

— Но ведь уже есть все необходимое, — продолжаю возражать. — Ничего не надо. Я уверена, нет совершенно никакой нужды в…

— Идем, — обрывает Зверь.

И ведет меня вперед, к дверям торгового центра, которые действительно гостеприимно распахиваются перед нами.

Впрочем, разве я хоть немного сомневалась в обратном? Для этого жуткого мужчины не существует ничего невозможного. Он обладает неограниченной властью. Способен горы свернуть на пути к желанной цели. Но как же так вышло, что я пробудила в нем столь сильный и жгучий интерес? Видимо, чересчур крепко гантелей приложила. Как знала, куда бить.

Ладно. Любопытно, каков его замысел? В чем заключается план? Ожидаю чего угодно. Кроме того, что действительно происходит.

— Никита, но это же… — договорить не выходит.

Смотрю на вывеску и теряю дар речи. Столько раз это название прежде слышала. И по телевизору, и по радио, и в самой разной рекламе. И в жизни его часто упоминали. Да на доброй половине рекламных щитов в нашем городе это можно увидеть и прочесть. Только я почему-то совсем не сопоставила факты. А ведь сразу резануло, отбилось внутри нечто знакомое.

— Да, — коротко подтверждает Зверь.

Перед нами распахиваются двери ювелирного магазина. Отдел сети «Багров». Данная компания давно гремит на всю страну. Пожалуй, даже за пределами нашего государства известна. Название громкое и броское, врезающееся в память.

— Мой отец никогда не отличался скромностью, — произносит Никита. — Он бы все на свете своим именем пометил. Всю жизнь на это и положил.

Как я раньше не догадалась? Почему не подумала? Не поняла? Слышала ведь фамилию от прокурора. Отчество «Сергеевич» тоже запомнилось еще раньше. Все совпадает. Один к одному. Легко подобрать ключ.

Сергей Багров — отец Никиты. Хозяин сети ювелирных магазинов. И негласный хозяин нашего города. Ему тут практически каждое заведение принадлежит. Каждый завод. Каждый клочок земли. Без него никакие вопросы не решаются. И пусть он давно покинул город, больше не занимается делами напрямую, слава о его власти до сих пор жива. Ведь могущество никуда не пропало, не исчезло. Он здесь всем управляет. Все контролирует. Просто расширил сферу влияния. «Король Крови». Так этого человека называли за глаза, шепотом, не осмеливаясь повысить голос, опасаясь быть услышанными. Лет двадцать назад, когда я еще училась в школе, он творил тут самые жуткие дела, жестко подминал под себя весь город, вырезал конкурентов. Ювелирная империя изначально была лишь прикрытием, красивым фасадом, за которым вершились чудовищные преступления, деяния, от которых жилы стыли. Самый серьезный и опасный криминальный авторитет. Единственный. Он просто уничтожил всех остальных. Залил город кровью и вполне оправдал свое ужасное прозвище. Потом вышел на новый уровень, приобщился к иным кругам, добился еще большего почтения и уважения. Даже сомнений нет в том, что он продолжал совершать жуткие поступки, безнаказанно творил зло. Только теперь это скрывалось еще тщательнее благодаря его политическим связям.

Я сотни раз слышала про Сергея Багрова. Нельзя было жить в нашем городе и не слышать о нем. А тут… «Никита Сергеевич», «Багров». Не додумалась сложить факты воедино. Не представляла, что такое в принципе возможно для меня — познакомиться с его сыном.

Боже, я даже не знала, будто у Багрова есть семья. Про его жестокие разборки слагали настоящие легенды, однако личная жизнь нигде не освещалась. Впрочем, была какая-то давняя история. Надо напрячь память, вспомнить, добраться до истины. А можно у Тины спросить. Стоп. Нет, уже нельзя.

Горько усмехаюсь. Никак не привыкну. Не осознаю происшедшее. У меня больше нет лучшей подруги. Нет любимого мужа. Я много чего теряю за один день. Мир вдруг дает серьезную трещину. Разламывается на части. И я едва сознаю, как это исправить.

— Что тебе нравится? — спрашивает Никита, совершает приглашающий жест, точно предлагает выбрать любую приглянувшуюся драгоценность. — Говорят, бриллианты подходят для жен. Изумруды покупают любовницам. Но ты можешь получить все. Сейчас. Давай, смелее. Выбирай на свой вкус. Посмотри, оцени. Я не тороплю.

Безумие. Вот самое настоящее безумие. Он действительно предлагает мне выбрать вещи, которые стоят баснословные суммы.

А его отец тоже здесь? Мне становится дурно. Я в таком странном виде. Полуголая под курткой. Сперма с лица стерта, зато синяки и ссадины напоказ, ведь грим тоже с кожи сошел.

Тихо. Нужно дышать. Багрова-старшего тут наверняка нет. Он занят куда более важными делами. В отделе лишь продавцы-консультанты, которые внимательно изучают меня с ног до головы.

Я застываю посреди помещения, осторожно осматриваюсь вокруг. Действительно сюрприз. Но меньше всего на свете меня сейчас волнуют сверкающие камни, что скрываются под толстыми стеклами витрин.

Нет, я и раньше понимала, что Никита не простой парень. Сам определенно занимается темными делами, участвует в преступных схемах. Настоящий бандит.

Сразу было заметно, что его боятся и уважают, причем не только за кулаки, грубую физическую силу и умение поразить противника с первого удара. Однако я в самых смелых фантазиях не могла вообразить, кем он может оказаться в реальности.

Багров. Эта фамилия нагоняла ужас, утробный и суеверный страх. Теперь понятно, почему настолько быстро решился вопрос с моим сыном. Прокурор лично курировал ситуацию, был рад во всем помочь. Черт, готова поспорить, этого прокурора Багров и назначил. Без его одобрения в городе ничего и никогда не решалось, случайных людей на важные должности не допускали.

Драгоценности. Красиво, конечно. Кто спорит? Уверена, любая женщина придет в восторг от возможности выбрать любое ювелирное изделие в качестве подарка. Только теперь мой разум занят совсем другими размышлениями.

Я ощущаю лишь слабую долю воодушевления. Сердце не на месте. Тело охватывает лихорадочный трепет. Дурное предчувствие накрывает и захлестывает, утягивает на дно. Впечатление, точно камни обагрены кровью, точно на них страшное проклятие лежит, темные и злые чары, которые ничем не развеять, не снять.

А вообще, я давно забыла о том, когда надевала драгоценности, носила настолько прекрасные и дорогостоящие вещи. Признаюсь честно, надевать было нечего. В трудные времена пришлось сдать в ломбард абсолютно все подобные изделия, ведь иначе денег не получить, мы вынуждены были пойти на эту жертву. Я отдала подарки Миши и даже те скромные украшения, которые покупали мне родители на памятные даты: простые серьги «гвоздики» с фианитами на окончание школы, золотой браслет в честь поступления в университет. Большинство этих ценностей ушли за сущие копейки, но на тот момент других вариантов не существовало. Либо сдать за бесценок, либо ровным счетом ничего не получить и оставить детей голодными.

Невольно смотрю на венчальное кольцо. Единственное, что сохранилось от прошлой жизни. Самое простое. Тонкая полоска золота. Никаких камней, никаких особенных изысков. Надев его, я отправилась под венец, в церковь, где клялась быть верной женой, находиться с любимым супругом в горе и в радости. Было еще кольцо на помолвку, уже бриллиантовое, как полагается. Миша сдал его в первую очередь, когда вкладывался в очередной бизнес, срочно требовались деньги и он вложился таким образом. Тогда я не горевала, верила в него, надеялась на чудо. К тому же, венчальное кольцо казалось мне куда важнее и дороже того, которое было с драгоценными камнями.

Теперь я стою и смотрю на эту тонкую золотую полоску вокруг безымянного пальца, и создается четкое ощущение, будто под кожу впивается жало ядовитой змеи.

Причудливая ирония судьбы.

— Никита, прости, — говорю я. — Это очень красивый подарок. Широкий и впечатляющий жест, но я ни в чем подобном не нуждаюсь. Ничего выбирать не стану. От тебя тоже не приму такой подарок.

Зверь молча отходит в сторону, приближается к одной из витрин, жестом делает знак продавцу-консультанту, повелевает немедленно предоставить ему одно из изделий.

— Нет, — твердо повторяю я. — Пожалуйста, давай не будем тратить время. Особенно сейчас, когда есть более интересные вещи, которыми мы сможем заняться.

Сомневаюсь в своих способностях. Флиртую отвратительно. Однако очень надеюсь, мой прямой намек отвлечет этого мужчину от глупых затей.

— Тебе подошли бы сапфиры, — холодно произносит Ник и возвращается ко мне уже с украшением. — Идеально. К глазам. Такие же голубые. Кристально-чистые. Ледяные.

— Думаешь, я…

Опять замолкаю, потому как блеск крупных камней моментально отвлекает. Искристый перелив ярчайших огней отнимает способность выражаться связно.

Зверь прикладывает роскошное золотое колье к моей груди. Прямо на свою черную кожаную куртку набрасывает. Обходит меня и останавливается позади.

— Никита, я не шучу, — выдаю тихо. — Ты не заставишь принять подобную вещь силой.

— Уверена? — хмыкает.

И подносит овальное зеркало на тонкой серебристой ручке к моему лицу, позволяет полюбоваться собственным отражением.

Черт. Он прав. Проклятые камни действительно удивительно подходят к цвету моих глаз. Просто точь-в-точь. Даже не верится, что у меня есть столько общего с этими сапфирами. Завораживающее зрелище. Впервые не удается отвести от себя взгляд.

— Нет, — роняю в ответ и понимаю, как сильно ошибаюсь, поспешно исправляюсь: — Да, я уверена. Я не стану это носить. Можешь надеть на меня насильно, но потом все равно при первой же возможности верну колье обратно в магазин.

— Думаешь, здесь кто-то рискнет принять мой подарок? — его усмешка не менее ледяная, чем сапфиры, холод которых обдает мою кожу даже через плотный материал кожи.

— Значит, отдам кому-нибудь, — зябко веду плечами. — Пожертвую. Никита, серьезно. Я не возьму это. Никогда. Ни за что. Прошу, давай уедем отсюда. Я устала и…

— Ты права, — вдруг заявляет мужчина. — Такая вещь тебе не подойдет.

Отбрасывает колье назад и консультант чудом ловит драгоценность, бледнеет и обливается потом. Даже становится жалко этого паренька.

Хотя тут все напряжены. От страха трясутся. Прекрасно их понимаю, осознавая, чей это сын, испытываешь рефлекторный ужас.

Впрочем, Ник совсем не смахивает на типичного «папенькиного сынка», на изнеженного и избалованного мажора. В их семье были спартанские методы воспитания? Какая у них вообще семья?

Зверь похож на бунтаря. На парня с улицы. Грабителя с большой дороги.

Вспоминаю, сколько шрамов на его идеальном теле. Неужели не боялись нападать? Избивали? Хотя он ведь в боях без правил участвует. Отец одобряет? Жутко. Странно. Наталкивает на подозрения. Выходит, у них конфликт?

— Нужны бриллианты, — мрачно чеканит Никита. — Только так. Буду тебя исключительно в бриллианты наряжать.

— Ты с ума сошел, — выдаю сдавленно. — Прекрати, пожалуйста.

— Обычно женщины выпрашивают подарки, — замечает насмешливо. — Ты боишься их как огня. Забавная реакция. Может, поэтому мне хочется еще больше покупать?

Он обходит магазин по периметру, рассматривая витрины, потом возвращается назад, застывает у самой центральной и кивает девушке, которая находится перед ним. Легкий кивок, едва заметный, но она буквально содрогается.

— Это… это же не продается, — бормочет сдавленно.

— В смысле? — холодно осведомляется Никита.

— Выставочный экземпляр, — ее голос срывается от ужаса. — Привезли только на неделю, просто показать. Цена слишком высокая… точнее этот набор практически не имеет цены…

— То, что надо, — заключает довольным тоном Зверь. — Давай.

— Н-но…

— Я оплачу, — обрывает резко.

— Это… это…

— Любое желание будет исполнено, — подключается другой консультант, мужчина среднего возраста, который вероятно главный над всеми остальными. — Никита Сергеевич, минутку подождите. Все будет готово.

Господи. Они действительно пакуют этот безумно дорогой набор. Ожерелье. Серьги. Браслеты. Кольца. Центральную витрину полностью обнажают, раздевают, ничего не оставляя.

Это и правда бриллианты? Такие огромные? Громадные? Настоящие? Не муляж?

Как только не бояться держать столь ценные вещи в обычном магазине. Без охраны и должного… стоп, о чем я? Это магазин Багрова. Кто настолько безумен, чтобы его ограбить? Чокнутых смельчаков не найти.

Никита забирает футляр с украшениями. Подходит вплотную ко мне, смеряет тяжелым взглядом. Но губы его складываются в довольной усмешке.

Дьявольский контраст.

Ох, да он весь такой — дьявольский. Только тронь — ожог получишь. По всему телу оставит раны. Заклеймит. Единственным касанием отметит.

— Зачем? — спрашиваю сокрушенно.

— Хочу, — следует обезоруживающий ответ.

Так по-мальчишески. Точно ребенок, жаждущий обладать понравившейся игрушкой. По-детски даже. Сильное желание. Мощное, ничем не замутненное.

Но он мужчина. Взрослый. Жесткий. Властный. Во всех смыслах состоявшийся. Пусть и пошел по темной дороге, но своим путем. Сам дорогу пробивал.

Слова заканчиваются.

— Отлично, — говорю я и складываю руки на груди. — Пока ты не вернешь эти вещи на место, я отсюда не уйду.

— Идти не предлагал, — бросает со смешком.

А после обхватывает мою талию одной рукой. Грубо. Резко. Отбирая шанс на борьбу. Привычным жестом перебрасывает через широченное плечо. И выносит из магазина.

— Ник! — кричу я. — Никита!

Бесполезно. Спорить. Кричать. Вразумлять. Если он решил что-то, так и будет.

Этой ночью Зверь хочет меня. В бриллиантах.

Боже. Я еще даже не представляю, насколько сильно оказываюсь права.