Глава 30

Я просыпаюсь в мягком и уютном полумраке. Это не густая и вязкая тьма, накрывающая каждую клетку тела. Это не свет, вспарывающий разум яркой вспышкой осознания. Это нечто между. На границе двух, никогда прежде не пересекавшихся миров.

Сперва понимаю, что лежу на кровати. На боку, слегка согнув ноги в коленях, поджав. И кровать явно не домашняя. Там матрас давно продавлен. Везде пружины выпирают. А тут царское ложе. Иначе и не определишь.

Ну конечно, я не дома. Вторую ночь, пусть и не совсем подряд. И хоть я пытаюсь не думать, мысли не отпускают. Особенно про детей. И про неизвестную женщину, что укладывает их спать.

С огромным трудом открываю отяжелевшие веки. Невольно вздрагиваю, встречаю взгляд зеленых глаз. Острый, режущий насквозь.

Память накрывает моментально. Точнее — воспоминание. Порочное. Греховное. До жути красочное. Впивающееся в измученный разум.

Сколько времени прошло? Минута? Час? Дольше? Трудно понять. Я отключилась, когда Никита трахал меня. Жестоко и одержимо вгонял член в лоно, вдалбливался так мощно, будто желал разорвать на части.

— Больно? — тихо спрашивает он.

Ровно. Отстраненно. Как-то безразлично.

Мужчина лежит напротив меня. Очень близко. Располагается, вытянувшись во весь свой впечатляющий рост.

И… черт, у него все впечатляющее. Даже очень. А я наверное заразилась чем-то. Просто бешенство матки. За считанные секунды развилось. Смотрю на его полувозбужденный член и между бедрами становится влажно. Опять, будто тело реагирует на безмолвную команду.

— Нет, — не могу ему солгать, не хочу.

— Я буду осторожнее, — спокойно говорит Никита. — В будущем.

Разве у нас есть будущее? Смешно же. Бредово. Мы слишком разные. Мы никак не пересекаемся. И это у него пройдет. Вся эта тяга.

Странно, что еще не отпустило его. Получил все, чего хотел. Или нет? Не совсем? Нужно больше?

Я молчу. Вопросов безмерно много, однако каждый из них глупо озвучивать. Лучше дать время. Себе. Ему. Нам обоим.

— Я испугался, что повредил тебя, — продолжает он. — Осмотрел. Снаружи ничего не заметил. Крови тоже нет. Но даже если сейчас ты не чувствуешь боли, необходимо обратиться к врачу.

Крупная горячая ладонь опускается на мою талию, лениво поглаживает, перемещается на бедро, обводит изгиб, возвращается обратно. От этого небрежного касания по моей коже пробегает колючий озноб.

Приятно. Жутко. И распаляет. Прозвучит чудовищно, но ласки этого мужчины заводят и доводят до грани, до предела, пробуждают во мне такое, чего прежде не ведала и даже не представляла. Обнажается абсолютно новая грань.

— Все нормально, — отвечаю. — Я бы почувствовала, если… в общем, не стоит волноваться. К врачу я не пойду.

— Пойдешь, — мягко заверяет Ник.

— Нет, — вскидываюсь.

— Да, — парирует твердо, жестко возвращает меня обратно на место. — Я буду следить за здоровьем своей женщины.

Он говорит холодно, ледяным тоном. Как робот. Но ладонь у него горячая. Просто обжигающая. Странно, что моя кожа не начинает шипеть от его прикосновений.

— Когда ты последний раз была у гинеколога? — вдруг спрашивает. — Когда проходила медицинское обследование?

— Думаешь, я больна чем-то заразным? — усмехаюсь. — Нужно было проверять это прежде чем затягивать в постель и…

— Дело в другом, — обрывает. — Я не хочу потерять тебя. Особенно по такой дурацкой причине. Ты должна регулярно проходить обследование.

— Я не…

— Завтра отвезу тебя в больницу, — отрезает так, что возразить уже и не выйдет. — Сдашь все необходимые анализы. Проверишь легкие. Сделаешь маммографию. Врач сделает нужные назначения.

Вроде и тянет запротестовать, но я понимаю, что в целом он совершенно прав. Женщина должна следить за своим здоровьем, беречь себя. Сколько печальных случаев знаю. Пару лет назад моя соседка погибла из-за рака, который слишком поздно диагностировали. У нее хватало денег на лечение, однако время оказалось безнадежно упущено. И все, потом ничего не исправить.

Когда я делала обследование? При поступлении в университет. И то не самое полное. Еще в период беременности, после родов. Но прошло столько лет, даже считать страшно.

— Как ты предохраняешься? — спрашивает Никита.

— Я не… никак, — роняю сдавленно, чувствую, как щеки заливаются краской, понимаю, насколько по-идиотски сейчас выгляжу.

Взрослая женщина. Рожавшая. Еще и не раз! А предохраняться не научилась. Точнее, я же всегда только с мужем была, больше ни с кем. И мы либо не использовали средства контрацепции, либо применяли обычные презервативы. Таблетки я не пила.

— Думаешь, я могла…

Начинаю и умолкаю. Дичайший бред. Ну, конечно, я могла забеременеть. Особенно в эту ночь, когда он так щедро накачивал меня семенем. Да и прошлого раза с лихвой хватило бы.

— Это мы тоже проверим, — обещает Зверь, точно перспектива стать отцом его совсем не страшит и не смущает. — Говорят, таблетки способны негативно повлиять на организм женщины. Я не выяснял, но займусь данным вопросом. Пока что будем использовать презервативы.

Его спокойный хриплый голос ласкает мое тело кожаным кнутом. Боли нет. Но… ожидание боли куда острее.

— Я хочу, чтобы ты родила мне сына, — говорит Никита, словно и правда планирует подобное. — А может и дочь. Двоих детей. Поглядим. Сначала я должен наладить отношения с теми детьми, которые у тебя уже есть.

Господи. Он серьезно? Это шутка?

— Да, Ира, — улыбается неожиданно нежно. — Привыкай к этой мысли. Я не намерен тебя отпускать. Ни после этой ночи. Не после сотни других ночей. Ты моя женщина. Только моя.

Интересно, а мое мнение его волнует?

Риторический вопрос. Этот мужчина уже все решил. Распланировал мою жизнь, разыграл четко, как по нотам. Нашел мне работу, лечащего врача. Будет держать меня рядом, пока не наскучу.

Такой жесткий и авторитарный подход сильно тревожит.

Но кто я такая, чтобы ему противостоять? Во всяком случае, сегодня, здесь и сейчас я точно ни на какую борьбу не способна. Подождем и посмотрим.

Зверь продолжает ласкать меня. Лениво. Нежно. Небрежно. Его пальцы порхают по обнаженной коже очень легко, точно ветер. Однако я прекрасно осознаю, что в любой момент милость может смениться на гнев и легкий бриз перейдет в ураган. Он властен подхватить меня на руки и грубо насадить на свой огромный возбужденный член, иметь, как вздумается, сотрясать все мое тело безжалостным толчками.

До сих пор потряхивает от ярких и слепящих воспоминаний.

Мускулистые руки обхватывают мои бедра, сдергивают со стола и насаживают на эрегированный орган, как на деревянный кол. А я болтаюсь точно беспомощная тряпичная кукла. Вниз головой повисаю. В его объятьях ощущаю себя точно в неразрывных железных цепях. Громадный член вбивается в лоно как молот.

Но есть и другие кадры. Страшные. Совсем не такие горячие и манящие. Жуткие. Вызывающие нервный трепет во всем теле.

Разгоряченная плоть прижимается между ягодицами. Упирается как таран. Открытая угроза. Голая. Пробуждающая ледяную дрожь ужаса в моих жилах.

— Тебе нравится анальный секс? — спрашиваю тихо.

— Да, — подтверждает очевидный факт. — Но это не означает, что я буду им с тобой заниматься.

— А с кем тогда? — невольно усмехаюсь.

Крупная ладонь замирает на моей талии, а потом вдруг резко притягивает беззащитное тело вперед, разворачивает, привлекает вплотную к налитым силой мускулам. За миг положение изменяет. Сокращает расстояние между нами.

— Звери верность хранят, — хрипло выдыхает в мою макушку, как раскаленным железом затылок прижигает, еще крепче в объятьях стискивает. — Не знала?

Нет. Ничего я не знала. Ни о сексе, ни о жизни. О том, что от единственного касания мозг может навсегда отключиться. О том, что так легко с первого взгляда на безумную любовь нарваться.

— Дело не в сексе, — хмыкает. — Я тебя хочу. Всю. Целиком. Но твоя попа не пострадает. Мне хватает осознания того, что ты ее для меня сохранила. Пусть так и останется. Я не стану насильно трахать. Да и маленькая ты здесь. Не тот у меня размер, чтобы туда вламываться. Великоват болт.

Чистая правда. Отлично ощущаю довольно весомое подтверждение этих будоражащих слов. Вздыбленная плоть упирается ниже поясницы. Красноречиво. Выразительно.

И я понимаю: он мог бы сделать со мной все, отнять всякий выбор, добиться желаемого и подчинить волю, согнуть, сломать, переплавить. Но не хочет. Просто не хочет так.

Мое тело сдается ему. Безоговорочно. Капитально.

— Что еще тебе нравится? — интересуюсь дальше.

— Твои колючие глаза, — бросает и жарким поцелуем в плечо впивается, прикусывает кожу, заставляя вскрикнуть, потом на спину меня переворачивает и сверху нависает.

— Никита, — вечно бы его имя повторяла. — Разве глаза могут колючими быть?

— Твои могут быть любыми, — взглядом прожигает насквозь. — Но лучше всего, когда они так сияют. Как теперь. Ярче камней. Круче гребаных бриллиантов.

Его пальцы скользят по моей груди, по ожерелью, задевают соски, заставляя выгнуться, податься навстречу, ответить на прикосновение со всем желанием и пылом. Вынуждают потеряться посреди кипучего экстаза.

Боже. Он простой лаской способен довести до оргазма.

А я и не представляла, что могу так сильно возбуждаться. Заводиться в момент. Закипать. Отзываться. Еще и часто. Мощно. Бурно. Прямо до потери сознания.

Разумнее всего подняться и уйти. Разорвать наши странные отношения. Убежать от этого человека хоть на край света. Скрыться. Исчезнуть.

Но он не позволит. Не наигрался.

— Ты моя, — произносит жестко, чуть смягчается: — Драгоценная.

— Никита, — улыбаюсь, по щеке его ладонью веду, даже боязно вообразить, какую силу он в себе таит, какие чувства укрощает и сдерживает, лишь бы вред не причинить.

— Твой муж дебил, — криво усмехается. — Упустил шанс. Но я тебя никому не отдам. Даже не мечтай. Не отпущу. Никогда. Тут без вариантов.

Я должна испугаться. Должна? Мне снова совсем не страшно.

Дура. Безумная. Ничего не соображаю. И не пытаюсь. Отдаюсь этому наваждению со всей своей затаенной страстностью.

Его губы мой рот запечатывают. Его руки как стальные оковы на теле ощущаются. Но боли не причиняют. Только ласку. Упоительную. Одуряющую. Пьянящую.

Черт. Откуда у стального лезвия столько нежности?

Почти отключаюсь. От поцелуя плыву похлеще, чем от самых провокационных и запретных, интимных прикосновений. Падаю в бездну.

— Ник, — роняю сдавленно, когда мужчина слегка отстраняется, веду пальцами по его широким плечам, будто реальность пробую поймать, задержать мгновение. — Это же закончится. Все заканчивается. Всегда. И потом…

— Нет, — обрывает он.

— Никита, — судорожно выдыхаю. — Ты просто не понимаешь. Все гораздо сложнее, чем кажется. Все совсем не просто. Нельзя нам надеяться на будущее.

— Ты хочешь меня? — спрашивает прямо.

— Ты же чувствуешь, — отвечаю чуть слышно.

— Тогда остальное не важно, — подводит четкий итог.

— Ник… — запинаюсь.

— Ира-Ира, — повторяет нараспев, мрачно и в то же время с долей насмешки, а потом мои губы зацеловывает, до онемения, до боли и выдает: — Иголка.

— Ты меня слушать не желаешь, — заявляю сокрушенно.

— Тебя — желаю, — ухмыляется, зубы обнажает. — Глупости — нет.

— Ладно, я подожду, — произношу, пряча взгляд. — Сам до всего дойдешь и примешь правильное решение.

Зверь уже не отвечает. Бедра мои толчком раздвигает. Проникает медленно, очень осторожно, растягивает завоевание владений до невозможности, заставляя сильнее распаляться и хныкать от неудовлетворенности.

Господи. Как же я его жажду. Что со мной?

Одержимость. Дикая. Неистовая. Бешеная. Разрушающая все на своем пути. Болезнь. Вирус, от которого не тянет искать спасение.

Я опять забываюсь. И себя забываю. Льну к горячему телу, упиваюсь тяжестью, что обрушивается сверху.

Шаг за шагом. В пропасть. Стон за стоном. В бездну. Это конец или только начало преступного блаженства?