Глава 38

Она хочет, чтобы я ушел. А ее желание для меня закон. Пусть и редко с моим взглядом на ситуацию совпадает. Я бы предпочел схватить девчонку, перебросить через плечо и прочь из этой проклятой квартиры вынести. Детей бы потом мои ребята запаковали, перевезли позже. Но девчонку нужно сразу забирать. В охапку и подальше отсюда. Вырвать из этого насквозь прогнившего мира. Из этой долбаной конуры. У моего отца псы лучше живут, в более комфортных условиях размещены. А тут дышать трудно. Клетка какая-то. Всего пара комнат. Еще и крохотных. Духота кругом. Вот реально.

Девчонка. Ну какая она мне девчонка? Женщина. Взрослая. Со своими взглядами. С виду вроде вся такая нежная, хрупкая и мягкая. А на деле стерва та еще. Сука. Дрянь. Умеет прогибать. Сам не замечаю, как попадаю, как все глубже и безнадежнее в ней увязаю.

Морок сознание сковывает. Тянет пойти по привычному сценарию. Заграбастать и в пещеру утянуть. А нельзя. Надо тоньше действовать, разумнее, взвешенно подойти.

Я должен сдержать порыв. Обуздать демонов. Поступить по уму.

И вообще, как там говорил мой психолог? Необходимо в любой ситуации находить положительные стороны. Правда, я не уверен, что этому мозгоправу удалось что-то позитивное найти в том, как я его вниз головой из окна вывесил. Мужик орал, прямо оглушить желал. Еще и обмочился от страха. Видно, не понимал, что хватка у меня крепкая. До смерти держать буду, зубами вопьюсь и не отпущу.

Ира. Иголка проклятая. Она тоже этого не понимает. Бесполезно в сотый раз объяснять. Я ее выбирал не для того, чтобы отдавать. И не важно кому: муженьку-чмошнику, детишкам или глупым мечтам о свободе. Она моя. Точка. Тут не вопрос и не обсуждение.

Ладно. Хотя бы разрешила отдубасить этого оленя. Мало я этому Мишане при первой встрече врезал, надо было посильнее наподдать, чтоб не встал и не гадил в душу.

— Пойдем, — говорю ему.

— Ч-чего? — заикается. — Ч-что? Я с тобой никуда не пойду. Я… я тебе не доверяю и вообще, почему я должен из своей квартиры куда-то уходить?

Больше не трачу на него слова. Много чести. Мусор надо давно на свалку отправить. Нечего здесь церемониться. Проблему пора устранять.

Я делаю шаг вперед и урод отступает. Отшатывается как ошпаренный. Предсказуемо. Ничего нового. Как бы ковер не попортил.

Что поделать? Люди часто реагируют на меня неадекватно.

— Ира, — бормочет он, продолжая пятиться назад, пока я надвигаюсь. — Ира, ты это специально устроила? Выгнать меня хочешь? От детей оторвать? Ирка, отвечай!

Моя Игла молчит. Устала она. От нас, от этих разборок. Сразу чувствуется. Достали мы ее, нервы истрепали. Девчонку беречь нужно, а не…

Черт. Опять. Девчонка? Ну не могу ее иначе называть. Пусть и старше меня, пусть и парится до жути по этому поводу. Все равно она девчонка. Мелкая совсем. Малышка. Мужик ей нужен. Нормальный и настоящий, чтоб прикрывал тыл. Мужик, а не этот ублюдок, по другим бабам шатающийся. Получил бриллиант, а лезет лапать дешевые стекляшки. Дебил, натуральный придурок. Не ценит свое счастье. Не замечает.

Ничего. Тем лучше для меня. От такого гондона женщину увести не грех. Но я бы ее от кого угодно увел. Плевать на все. Преград нет. Я бы за нее порвал. Убил. Проклятье. Я напролом попру, не остановлюсь, не отступлю. Никогда не откажусь от моего.

Может, и Мишутку грохнуть? Искушение зверское. Адское. Закатать бы его в цемент, по классике оформить. Или просто в посадку вывезти и до смерти забить, за каждую слезу моей Ирины отплатить.

Кулаки зудят. Так сильно тянет ему промеж глаз врезать. Но нельзя. Сдохнет же. Если приложу, как действительно хочу, он больше на ноги не встанет.

— Ира, Ира, — заряжает подонок. — Ириша, пожалуйста. Ир…

Она мимо смотрит. А я дальше иду. Вывожу гада на хрен из этой квартиры.

Дверь притворяю.

— Хочешь драться? — спрашивает этот чудила. — Хорошо, будь по-твоему. Я готов. Но давай сперва на улицу выйдем. Там и разберемся, порешаем вопрос по-мужски.

Ухмыляюсь.

— Беги, — фору даю.

— В смысле? — не выкупает суть.

— Я детей не бью.

— Но тогда, — сглатывает, крадется вниз по ступенькам. — В клубе. Ты же меня вырубил. Ты мне врезал. Это как назвать? Не понимаю. А, стоп, понятно. Ты боишься выступать без группы поддержки?

Смеется. Тупой по ходу. Хрен разберет. Может, бессмертным себя считает? Думает, Ира на его вопли прибежит и сопли кровавые подотрет?

— Я тебя спать уложил, — отвечаю. — А сейчас шанс даю башку сохранить. Вали отсюда и не возвращайся. Чтоб я твою рожу здесь больше не видел.

— Ясно, — кивает, суетливо двигает дальше, семенит, не оглядываясь назад. — Не уверен в победе, вот и выделываешься. Ну ладно, я спорить не стану. Без свидетелей и правда не буду на бой нарываться. Захочешь выяснить по-честному — давай, только свистни.

Я резко подаюсь вперед. Просто двигаюсь. Даже шаг не делаю. Корпус задействую. Без особого напряга.

Гаденыш мигом с места срывается. Мчит, земли под собой не ощущает. Ему стоит быть осторожнее, еще навернется да шею сломает.

Оборачиваюсь. На закрытую дверь смотрю. Знаю, мог бы вернуться. Хотел бы. До одури желал и жаждал этого: ворваться туда, вломиться в нежное белое тело и драть до потери сознания, до полного беспамятства.

Нельзя. Дурацкое слово.

Но я должен ей время дать. Она же не шлюха, не шалава какая-нибудь, чтобы силой ее нагибать. Она моя женщина. Пусть привыкает к этой мысли. Пусть поскучает, потомится. Пусть сама вернуть все захочет. Тут давить не стоит. Не сейчас, точно не сегодня.

+++

Я пытаюсь забыться привычным способом. Выпускаю на волю ярость и гнев. Срываю злобу на тех, кто этого действительно достоин. Выхожу на ринг и бьюсь до тех пор, пока кровь не застилает глаза. Чужая кровь. Вопли. Крики. Мольбы. Хруст костей. Агония.

Это моя стихия. Это не отпускает. Но и не расслабляет. Больше нет. Раньше выходило обретать покой в море насилия, однако счастливые времена прошли. Возврата назад не найти. Напрасно пробую обуздать бесов внутри.

Она молчит. Доводит меня до безумия. До исступления. До белого каления. Виртуозно на нервах играет.

Стерва проклятая. Холодная гадина. Льдинка. Игла. Ирина.

Не уверен, что сам понимаю, чего именно жду. Ее звонка? Визита? И какой срок это будет продолжаться? Неделю? Месяц? Нет никаких границ.

Я знаю, достаточно одного приказа. Ее приволокут сюда. В клуб или в мою квартиру, в любое место, куда захочу. Черт. Да я сам способен забрать эту невыносимую бабу, взять силой. Не вопрос и не вызов. Факт.

Но я жду. Уперто. Упорно. Как пес на привязи. Лаю, зубами скрежещу, однако с места не двигаюсь, просто цепь дергаю, землю лапами рою, хоть так дикость выплескиваю.

А хотел бы выплеснуть сперму. В нее. Внутрь. Раз за разом, чтоб по ногам стекало, чтоб бедра после слипались. Пропитать собою хочу, пронизать запахом, пометить.

Больная затея. Безумная. Извращенная.

Стоит только ее завалить, подмять под себя, телом накрыть. И тогда… проклятье, да просто на член насадить, руками зад смять, подхватить и вогнать. Выдолбить.

Гребаный дрочер. Вот кто я теперь. Долбанутый и жалкий. Слабак. Сам себя в капкан загнал.

Я бы мог любую девку трахнуть. Даже напрягаться не надо. Желающих полно. Бой провел и вперед, выбирай любое мясо. Вставляй, куда пожелаешь. Здесь каждая дырку радостно подставит. Но бля, дырка мне давно не нужна. Даже самые улетные тела не пробуждают интереса.

Их прелести мимо. Разукрашенные рожи. Раздутые силиконом сиськи. Все это никак не заводит. Не торкает. Только раздражает. Бесит. Ведь они не она. Не эта гордая сука, вдруг возомнившая себя королевой.

Хотя… никем она себя не мнит. Простая. Скромная. Тихая. Не представляет, как сильно возбуждает каждым своим проклятым движением, одним своим видом.

Сколько я еще продержусь? Когда сорвусь? Хоть ставку делай.

— У нас проблема, — говорит Тайсон, мнется на пороге квартиры, будто внутрь пройти боится. — Форс-мажор.

Кивком приглашаю его внутрь. Парень оглядывается. Суетливо. Воровато. Но все же проходит вперед.

— Тебе придется туда прийти, — вздыхает, рюкзак свой дебильный теребит.

— А говорил, зимний семестр закрыт.

— Я… ошибся, — в глаза смотреть боится. — Думал, все утряс. Но они как подурели. Проверки типа, надо твое личное присутствие, иначе ничего не будет. Даже бабло возвратить пытаются. Короче, все строго, сдавайте своими силами.

— Охренеть, — хмыкаю.

— Ну да, — сокрушается. — Пиздец. Было все нормально и вот поворот. Облом за обломом. Ладно бы еще кто-то один бесов гнал, так нет, как будто сговорились, резко в правильных превратились, за справедливость топят. Не понимаю, откуда вдруг это дерьмо принесло.

— От моего папаши, — усмехаюсь. — Не зря же он вернулся.

— Точно! — выпаливает. — Как же я раньше…

— Я сделаю то, чего они хотят, — обрываю.

— В смысле? — обалдевает. — То есть — каким образом?

— Приду сдаваться, — заключаю просто. — Лично заявлюсь.

— Но ты, — запинается от удивления. — Ты же никогда раньше в таком не принимал участие. Там же даже не один, а целых пять, причем практически сразу. Мало шансов потянуть с нуля, без толковой подготовки и опыта в подобных мероприятиях…

— Предоставишь материал.

— Ник, — бледнеет. — Это не настолько легко. Осталась неделя. Потом начнется. Один за другим. Каждый день. Думаю, ты не совсем правильную картину в голове держишь.

— Тебе не надо думать, — заключаю. — Материал привези. Сегодня же. Прямо сейчас и начну готовиться.

— Ник, — его глаза выглядят так, будто прямо сейчас из орбит наружу полезут. — Шутишь? Никто такое не потянет, физически не вывезет. Нереальная затея.

— Серьезно? — кривлюсь. — Есть список вопросов. Есть ответы. Как-нибудь разберусь, справлюсь, вызубрю, если понадобится.

— Там огромный массив различной информации.

— И что? — отмахиваюсь. — Тащи все, что нароешь. Все талмуды. И пока я это грызть буду, накопай максимум данных на ректора.

Тайсон чуть в обморок не грохается от таких заказов. Не знаю, что сильнее его поражает: мое жажда знаний или намерение нарыть компромат на ректора.

— Ну ты мочишь, — протягивает. — Прикалываешься?

— Я сдам экзамены сам, — отвечаю спокойно. — Все пять. Один за другим. И плевать мне на твои опасения. Лучше делом займись. Собери досье, выясни чем этот ублюдок успел уже отличиться. За ним куча грехов. Уверен. Иначе бы у моего отца тяг не было.

— Ты просто псих.

— Действуй.

Это он еще всего плана не знает. Не в курсе основной части. Схема намечается гениальная. Обломаем моего папашу. Всухую уделаем.

Отличное стечение обстоятельств. Как раз будет куда отвлечься, переключить внимание с мысленного надрачивания. Раз физическая нагрузка не выручает, подключим башку. Надо иногда думать. Полезно для разнообразия.

Отец мечтал, чтобы я получил диплом. Престижный. Крутой. Желательно в Европе. Можно и в Америке. Но я никогда не собирался облегчать ему жизнь, исполнять все гребаные пожелания, воплощать сладкие фантазии в реальность.

Я сделал все. Облажался везде по полной программе. Я вел себя так, чтобы меня отовсюду выгоняли. А потом произошел наш спор. Багров умудрился взять меня «на слабо», момент поймал, воспользовался настроением. Хитрый подонок. Он это умел.

Я пообещал затолкать диплом в его глотку.

Я сдержу это обещание. Совсем скоро.

+++

— И что ты собираешься с этим делать? — Тайсон изучает стопку учебников и конспектов передо мной. — Высокотехнологичные шпоры приготовишь? Признавайся, ты нашёл способ искусственным образом запихнуть все это в голову? На чип запишешь? На микросхему? Флешку в башку вживишь? Блин. Я реально хочу понять твой секрет. Заставишь кого-то надиктовать все на телефон, а потом они тебе будут через наушник выдавать нужную инфу? В чем прикол? Ради чего затеваешь авантюру? Не понимаю сути твоего хитрого плана. Может, ты успел раздобыть шпионские штучки? Жучки какие-то. Выкладывай уже. Спер у бати секретную разработку?

— Я это выучу, — признаюсь как есть.

— Не разводи меня, — отмахивается. — Никто не разберётся в этой груде бреда без предварительной подготовки. Скажи правду. Поясни тайный замысел.

— Все гениальное просто. Слыхал?

— Да кончай заливать. Друг называется.

— Не веришь в меня?

— Прости. Тут даже гений не справится. Провальная затея. Если ты действительно уверен, что сумеешь, то у меня плохие новости. Тебе надо починить чердак. И чем быстрее, тем…

— Как ректор?

— Супер. Уж точно в разы получше меня будет. Ему же не надо рыть землю в поисках компромата на себя. Наслаждается жизнью. Красавчик. Трахает студенток. Причем все совершеннолетние. Не к чему придраться. Конечно, допускаю, его жена не согласится с моим мнением. Да и родители некоторых девчонок тоже могут быть против. Не каждый видит свою дочурку рядом с дедом, который давно забыл, как выглядит его член из-за порядком отвисшего пуза. У нас теперь толерантное общество. Сам знаешь. Пидорасов обижать нельзя. Всякие там меньшинства тоже задевать страшно. Чуть чего сболтнешь сразу в суд потащат за оскорбление. Но люди по старой памяти не особо воспринимают шашни древнего как мир дедугана с юными бабёнками.

— Отлично. Фото и видео есть?

— Все в процессе. Но сам понимаешь, это мелочи. Шантаж очень спорный. Не факт, что выгорит. Рисковое дело. Его и жена вряд ли песочить начнет. Живет с ним ради бабла и статуса. Вся надежда на общественный резонанс.

— Значит, тебе надо лучше стараться. Перетряхни его биографию заново, отследи каждый шаг. Ты же Тайсон, вот и держи удар.

— Шутишь? — присвистывает. — Веселый ты не в меру.

— Я в тебя верю, — киваю на дверь.

Тайсон вздыхает. Тяжко. И спешит убраться.

Помню, когда мы впервые пересеклись. За гаражами рядом с одной из школ, откуда меня потом выперли за хулиганство и недопустимое поведение. За крайнюю жестокость и насилие. Короче, за то, чем и являлась вся моя жизнь. За мою настоящую природу, которую я не особо контролировал.

Это был вечер. Обычный для моей тогдашней жизни. Меня пытались избить. Налетели группой. Исподтишка. Врасплох пробовали застать. Как всегда. Редко кто рисковал сойтись в честном бою.

Я никого и никогда не осуждал за трусость. Даже приятно было. Льстило, что крысы сбиваются в кучу, расписываясь в том, что поодиночке слабаки. Хоть так пытаются свои ставки поднять. Но я все равно их штабелями укладывал. В тот вечер тоже большую часть проспаться отправил. Но двух никак угомонить не мог. У меня ещё и рука была сломана. После прошлого боя. Я оказался не очень расторопен. Пропустил пару сильных ударов. В общем, мне тоже прилетало. Нехило так. И вдруг один из тех смельчаков заорал. Прочь отскочил.

Я обалдел от открывшегося зрелища.

Мальчонка. Совсем мелкий. Как из детсада. Напрыгнул на того бедолагу и в ухо зубы вонзил. Боец. Охренеть картина.

Я быстро расправился со вторым нападающим. И надкушенного тоже вырубил. Пацан же сплюнул ошмёток уха на землю.

— Меня зовут… — начал было.

— Тайсон, — выдал я.

Так и повелось. Пацан хотел, чтобы я его всему обучил. Как отпор давать, как удар держать. Мы сошлись не сразу, но сошлись. Я людям никогда не доверял. На стреме постоянно был. Но блять, Тайсон не человек. Воин. С таким легко в разведку пойти. Пусть он и не лучший боец, на ринге ему места нет. Пусть родился хилым и мелким. Сердце у него как у настоящего спартанца. Ужаса не ведает.

+++

Результат экзаменов предсказуем. Пять из пяти. Если я что-то и унаследовал от отца, так это волю к победе. Багровы всегда получают желаемое. Исключений не существует. Горе тому, кто отважится преградить путь. Его сомнут в момент, кости в порошок сотрут.

Но память досталась мне от мамы. Достаточно раз прочесть, перескажу книгу с любого момента. Поэтому мой выигрыш был вопросом техники. Никаких усилий. Прочел и вперед на сдачу.

Было забавно наблюдать, как вытягиваются рожи преподов, как отвисают челюсти и округляются глаза. Они вряд ли верили в то, что я в принципе читать умею. Даже не задали дополнительных вопросов.

Получив отличные отметки по всем предметам, решаю отпраздновать знаменательное событие в кабинете ректора. Прохожу туда, наплевав на вопли секретарши. Закрываю дверь изнутри.

— Что вы себе позволяете? — возмущенно спрашивает дедок. — Молодой человек, прошу немедленно покинуть…

Жирный. Лысина лоснится. Подбородки подрагивают. Все три. Четыре. Мелко-мелко. Трудно поверить, что он способен трахать студенток. Фантастика.

— Мне нужен диплом, — говорю прямо. — Сегодня.

— Вы… вы с ума сошли? — спрашивает и вопит: — Охрана! Охрана!

— Никто не придет, — качаю головой. — Они отдыхают.

— В смысле?

— Я отправил их подремать.

Он затыкается. Рот закрыть забывает, но молчит. Знает, чей я сын, осознает опасность. Понимает, что может сдохнуть прямо здесь и сейчас. Никого за убийство не посадят.

— Выдохни, — говорю и раскладываю перед ним материалы, добытые Тайсоном, фотографии и видеозаписи ректорских утех.

— Что это? — дрожит. — Что вы…

— Материал для завтрашних газет и главных телеканалов страны. Полагаю, там будут только рады найти нового козла отпущения, отвлечь внимание народа от реальных проблем.

— Нет, — произносит тихо. — Ничего не выйдет. Ты все равно не получишь диплом. Даже если меня отсюда с треском вышвырнут. Твой шантаж не поможет. Не представляю, как ты смог сдать все экзамены, не знаю, в чем там подвох. Но про диплом не мечтай.

— Серьезно?

— Раньше следующего года точно ничего не получишь, — заявляет этот урод. — А потом посмотрим, поглядим, как дипломную работу защитишь, как справишься с комиссией. Дважды твой чертов трюк не пройдет!

— Хочешь, чтобы местные барыги узнали про наркоту? — хмыкаю.

— О чем ты… бред… ты не можешь… ты…

— Схема четкая, — хвалю. — Толкаешь траву в универе. Через студентов. По мелочи вроде, но в итоге набегает круто. Еще и не делишься ни с кем. Типа не при делах. Или трава это не наркотик? Думаешь, тут другие правила?

— Нет, — мотает башкой. — Нет-нет, я…

— Что они с тобой сделают?

— Пожалуйста…

— Что сделает мой отец?

— Прошу…

— Уверен, ты и ему забыл отстегнуть процент.

— Не надо, не…

Хватаю его за грудки, отрываю от стула. Заставляю заткнуться. Встряхиваю мерзкую тушу. В глазки бегающие смотрю. Ухмыляюсь.

— Это бронированное стекло? — спрашиваю.

— Стекло? — изумляется. — Какое стекло?

— Позади тебя, — отвечаю. — Оконное.

— Н-нет, — бормочет. — Конечно, нет. Иначе зачем бы…

— Тебе не медиа скандала надо бояться. Не барыг. Даже не моего отца.

Толкаю его кресло вперед. Ногой отправляю в окно. Колесики поскрипывают. Предмет интерьера врезается в стекло на полном ходу, разбивает прозрачный материал на тысячи осколков и вылетает наружу, с грохотом ударяется о землю.

— Вылетишь из универа, — обещаю. — В прямом смысле. Вылетишь гораздо раньше, чем руководство тебе яйца прижмет. Раньше, чем мой отец про твое вранье пронюхает. Вот сейчас и отправишься следом за своим троном.

— Нет! — восклицает. — Я все сделаю… я… прошу, нет! Не делай этого!

— Диплом, — отрезаю. — Сегодня.

— Но это невозможно, это же не только я решаю, надо документы подготовить, надо многое успеть и только потом…

— Ну как скажешь, — вздыхаю и к разбитому окну его тащу.

— Нет! Нет! Пожалуйста!

— Ты знаешь, как это остановить.

— Неделя! — выпаливает. — За неделю организую.

— Долго, — подталкиваю к краю.

Проклятье. Его зад не так просто в раму протолкнуть.

— Пять дней! — не сдается. — Четыре! Прошу! Три… Боже, быстрее точно никто диплом не выдаст. Экстерном оформим. Три дня, умоляю тебя. Только три дня.

— Уговорил.

Разворачиваю его. На пол отпускаю. Валится вниз как подкошенный.

— Через три дня доставишь это дерьмо моему отцу.

Покидаю кабинет. Первым делом ищу где бы руки вымыть. Мерзкое чувство от этого мудака. Через три дня получу желаемое, а компромат на него будет отправлен по всем адресам. Покрывать такую сволочь не стану.

Все честно. Все по справедливости. Разве нет? Черт, нет, нихрена. Убить бы этого гада, прямо в кабинете по ковру раскатать. За то, что кайф студентам толкает. За совращение молодых дурех.

+++

— Я получил посылку, — говорит отец и проходит в квартиру.

Без приглашения.

Отхожу в сторону. Стараюсь безопасное расстояние выдержать. Нахожусь на взводе. Понимаю, что раз ублюдок тут, мне самому лучше подальше свалить. Убраться во избежание греха.

— Зачем ты тратил время на подготовку к экзаменам? — усмехается. — Мог бы сразу ректора до смерти запугать и выбить диплом кулаками. Не представляю, чем ты его прижал и как, но бедняга теперь собственной тени боится.

Молчу.

— Понятно, — хмыкает Багров. — Гордый. Хотел показать, что и сам бы всего добился, но не дашь мне такой радости. Вот чисто из принципа. Подавись дипломом, папочка. Буду и дальше жизнь коротать в боях. Пока окончательно башку не отобьют. Да?

Ничего не отвечаю.

— Но ты и в «Питбуле» давно не появлялся, — щурится. — С чего бы вдруг?

— Пошел ты, — выдаю коротко. — Тошно на твою рожу смотреть.

— По этой бабе сохнешь, — заключает издевательски. — А еще говоришь, она не охотница, не сука прожженная, а честная и порядочная. Прямо святая. Других таких нет.

Кулаки сжимаю. И челюсти. На выход поглядываю.

— Бриллианты ей купил, — продолжает нарываться. — Денег не пожалел. Все сам оплатил. Последние сбережения спустил. Верно? Что у тебя осталось? Эта квартира? Живешь как одним днем. Надеешься на мое наследство. Мог бы рулить бизнесом. Мог бы подняться выше меня. В разы выше. Мог бы проворачивать схемы, до которых я сам бы никогда не додумался, не дошел. Но нет, в пику мне просрешь талант. Лучше сдохнешь, чем хоть в мелочи уступишь. Упертый придурок. Упрямый.

— Хватит, — обрываю. — Вали на хрен. Ты эту хату не покупал. Тут твоего ничего нет и никогда не будет. Так что давай, двигай прочь.

— Ошибаешься, — подходит вплотную. — Здесь все мое. Все. Понял?

За глотку хватает. Ничего не боится. Урод. Знает, что ему ничего не сделаю. Буду до упора держать гнев и ярость.

— В твоих жилах течет моя кровь, — шепчет на ухо. — С этим ничего не поделать, как бы ты не пытался. Ты мой сын. Мой! До капли. Против природы не попрешь. Смирись.

Он отпускает меня. Резко. Направляется к выходу, уже переступив порог, не оборачиваясь, вдруг бросает.

— А твоя баба опять с муженьком сошлась.

— Ложь, — чеканю. — Она подала на развод.

— Ну не знаю, — жмет плечами. — Может, они и разводятся. Но эту ночь он в их общей квартире провел. От заката до рассвета. И до сих пор там торчит. Видно, прикидывают, как твои подарочки сбыть с максимальной выгодой.