Глава 40

Наваждение. Дьявольское. Губительное. Вся она наваждение. Как под заказ создавали, чтобы мне ребра выламывать, выжигать внутренности каленым железом.

Не женщина. Нет, нет. Ведьма.

Смотрю в глаза ее проклятые и понимаю, что пропал. Шелковым делаюсь моментально. Уже наплевать мне, трахалась она с мужем или нет. Приняла его обратно или послала к чертям опять. На все наплевать.

Просто смотрю. И слюни пускаю. Не могу на нее злиться. Не могу. Ну никак. Держит крепко, не отпускает. Хотел бы возненавидеть. Ладно. Хотя бы просто забыть хотел. Вычеркнуть из памяти, вырвать из груди. Думал, сердца у меня нет. Дебил.

Я никогда так сильно не ошибался. Ни в чем. А тут конкретный просчет.

Эти глаза. Ледяные. Обжигающие. До одури, до боли. Сколько бы мне не осталось прожить, я бы только в них смотрел. До гробовой доски, до последнего дня. Всегда. Только их бы и оставил в своей памяти.

Пульс бьется под моими пальцами. Рвано. Бешено. Вроде бы контролирую ситуацию, жизнь ее в руках держу. Чуть сильнее сдавлю — шею сверну.

Но нет. Ни хрена подобного. Это она мое горло сдавливает. Как самая тугая на свете петля. Одним своим взглядом на колени опускает.

Улыбается. Сука. Она улыбается.

— Ты с ума сошел, — шепчет.

— Спала с ним? — спрашиваю и сам не понимаю, чего сильнее желаю: обнять ее до хруста костей или придушить прямо здесь.

— Нет! — выпаливает. — Нет, конечно. Противно. Тошно. И вообще, не хочу, чтобы твои касания стирались. Не хочу терять твои поцелуи. Тебя терять не хочу.

— Заскучала, — усмехаюсь.

— Нет, не то слово совсем, — возражает. — Я не скучала. Вроде привыкла, вздохнула свободнее, новый мир начала выстраивать. А теперь понимаю, это просто иллюзия. Красивая, яркая. Но только иллюзия. Черт. Я… я без тебя не жила. Выживала. Не единственный день и не два. Все прошедшие годы. Одного тебя ждала.

В губы ее впиваюсь. Достаточно уже болтать. Годы впустую потратили. Надо наверстывать, а не дальше время напрасно терять. Мне жизни не хватит, чтобы дьявольскую девчонку зацеловать.

Игла. Иголка. Железом под кожу. Вонзается, остается внутри навсегда. Не знал, как сладко ощущается ранение насквозь.

Каждый раз как впервые. Продирает. Пронизывает. Прошивает. Вырывает с мясом, сотрясает до костей.

Выстрел за выстрелом. По вискам. Еще и еще.

Кровь бьется бешено. Одержимо толкается. Реальность вокруг взрывается, разлетается на части. Мир меркнет. Сливаемся в единое целое посреди развалин войны.

— Мама! — мальчишеский голос как вызов из прошлого.

Путаюсь. Сбиваюсь. Резко отстраняюсь.

Но это не может быть он. Не может. Нет, невозможно.

И все же…

Ира прижимает ладонь к губам. С ужасом смотрит куда-то в сторону. В ее глазах столько страха, что это передается и мне. Острая эмоция. Жуткая. Как лезвие по горлу проходится. Пускает кровь.

Я слепну на миг. Столько боли. Я от такого давно отвык.

Стоп-кадр из мира мертвых. Далекий летний день. Ясный. Солнечный. В такой день ничего плохого просто не может произойти. Не может. Ну не может же?!

Салон автомобиля залит багровой краской. Аромат ацетона забивается в ноздри. Бледные руки на моих руках. Повсюду нечто странное, горячее, вязкое. Кружится голова. Боль раздирает нутро.

Я хочу что-то сказать. Что-то важное. Хочу найти его. Шарю вокруг ладонями. На ощупь пытаюсь обнаружить. Перед глазами забивается сплошной красный. Ничего не вижу, не различаю. Пусто. Везде пусто.

Вот. Наконец. Теплое. Живое. Родное. Жмурюсь, щурюсь, пытаюсь навести фокус, понять, оценить. Кажется, еще не все потеряно. Не все. Нет, нет. Пожалуйста.

Я снова вижу. Наверное. Я очень сильно об этом пожалею.

Кричу. Срываю голос. Сам не понимаю откуда исходит вопль.

Дьявол. Достаточно. Сжимаю челюсти, стискиваю кулаки. Возвращаюсь обратно в реальность. Кошмар окончен. Памятью прошлого уже не накроет. Никогда.

Я не псих. Я больше не вижу и не слышу его. Потому что… этого просто нет. Нет и не будет. История не повторится.

Он не вернется. Он погиб.

Мотнув головой, окончательно выныриваю из мрачного липкого омута. Смотрю перед собой. Ира напугана. В голубых глазах плещется страх. Она говорит что-то, но я ее не слышу, просто отмечаю, как шевелятся распухшие от нашего поцелуя губы.

Слух скоро вернется. Пара секунд.

Так всегда происходит, когда на меня накатывает флешбэк. Закономерный эффект. Привычный. Выпадаю из реальности, теряю способность трезво мыслить. Чувства сбиваются. Но потом все приходит в норму. Быстро. Надо лишь дышать.

Поворачиваюсь в сторону. Четко следую за взглядом девчонки. Вздрагиваю. Даже пошатываюсь слегка. Пиздец. Совсем мозг спекся. Как пьяный в хлам себя веду.

Проклятье. Вижу пацана — чуть в обморок не бухаюсь. Дышу. Изо всех своих сил. Просто дышу.

Это не он. Ну точно. Долговязый. Темноволосый. Но тоже пацан.

Откуда я его знаю? Знакомая физиономия. Очень знакомая.

Черт. Сын моей Иглы. Дима. Я же его от тюряги отмазывал. Разум на место вправлял. Эх, а мне бы кто вправил? Усмехаюсь.

Пацан бросается наутек. Ира рыдает. Беззвучно. Или только я не слышу? Флешбэк никак не отпустит. Но я вижу слезы, бегущие по ее щекам. И каждая из них режет нутро на части. Полосует кишки. Жилы выматывает.

Потираю виски. Гляжу, куда пацан помчался, прикидываю возможные направления. Я успел все эти дворы вдоль и поперек исходить, шагами измерить. Каждый закоулок просек. Каждый гребаный угол.

Я должен его вернуть. Догнать. Разобраться. Наладить контакт. Понятно, мальчишка не в духе. Вряд ли ему понравилось, как чужой дядька лизался с его родной матерью. Чтоб я с подобным уродом сделал? Рожу начистил. Зубы выбил. До единого, а потом бы заставил сожрать.

Пацан фанател от меня, но теперь явно ненавидит. Ничего. Исправим.

— Я верну его, — обещаю глухо, поглаживаю плечо своей женщины, стараюсь дать ей немного уверенности и себе даю еще пару секунд на восстановление. — Все хорошо. Разберусь.

А потом срываюсь с места. Мчусь за мальчишкой.

Я обещаю себе подумать обо всем позже. Проанализировать и разобрать всегда успею. Сейчас главное поймать пацана. Он уже скрылся из виду, но для меня это не проблема. Настоящий зверь легко след берет. Нужно только дать волю своей натуре. Довериться природным рефлексам.

Одна минута. Вторая. Третья.

Цель под прицелом.

— Стой! — кричу. — Стоять!

Не слушается. Ладно, надо было в любом случае его сразу предупредить, чтобы потом не обосрался. Стоп, а вдруг сердце слабое? Хотя об этом ничего не сказано в досье. Но черт его знает, лучше подстраховаться.

Хватаюсь за край навеса, подтягиваюсь, забираюсь на крышу гаража. Дальше продолжаю путь по верхотуре. Паркур, бля. Пробираюсь вперед, перескакиваю, миную препятствие за препятствием, прыжками преодолеваю трудности. Постепенно успокаиваюсь, очищаю разум от всего лишнего. Дышу глубоко и ровно. Возвращаю контроль. Сбитый пульс, рваный ритм. Вот моя стихия. Вот что позволяет держать бесов за прутьями клетки.

Соскакиваю вниз, оказываюсь прямо перед мальчишкой.

А он в тупике. Бежать некуда. С одной стороны я. С остальных — стены. Все дороги перекрыты.

Попался.

— Чего тебе надо? — мрачно бросает пацан. — Отвали от моей матери!

— Нет, — отвечаю тихо. — Никогда.

— Да ты охренел! — восклицает. — Какого черта ты ее лапал?!

— Я хочу взять ее в жены, — говорю как есть.

— Что? — краснеет как рак, багровеет. — Что?!

— Ну такой у меня план, — заявляю.

— Придурок! Она уже замужем. Она вернется к отцу!

— Ты хочешь этого?

— Конечно, хочу! — стрекочет как из автомата. — Отец вернулся домой. Ночевал у нас. Они почти помирились. Ясно тебе? Свали отсюда. Не лезь к моим родителям. Ничего у тебя не выйдет, мама никогда…

— Я понял, — киваю. — Ты хочешь оставить все, как раньше. Ты любишь отца. Левый мужик не прокатит. Не пойдет на замену.

— Да! — выпаливает, повторяет: — Да, да, да!

— А чего твоя мать хочет?

— Она тоже любит отца, — мрачнеет. — Они со школы вместе. У них судьба. Тут все ясно. Ну повздорили немного. У всех людей такое бывает. Это нормально. Они помирятся. Точно. Я знаю!

— Ты у матери спрашивал?

— Нет, но я знаю, — замолкает, мрачнеет еще больше. — Я просто знаю и все.

— Аргумент, — заключаю без чувств.

— Они и раньше ссорились. Много раз. Я сам на отца за это наезжал. Но… пиздец, он же мой отец. И вообще — это наша семья. Не твое собачье дело. Понял? Усек? Проваливай отсюда!

Сжимает кулаки, челюсти стискивает. Пожалуй, мог бы и кинуться на меня, если бы не понимал всю опасность. Если бы не чувствовал страх перед чемпионом.

Самое время вырубить его и вернуть домой. Быстро. Просто. Удобно. Но я же не всерьез сейчас? Я же не собираюсь бить ребенка? Хотя меня в его возрасте молотили без жалости. До кровавых соплей поколачивали.

Все. Хватит. Это плохая затея. Надо нормально контакт наладить. Нам потом не один год вместе жить. Пусть привыкает ко мне. Пусть принимает объективную реальность.

Я могу и так его вернуть. Брыкаться будет. Орать. Ничего, переживу. Максимум башка от воплей заболит. Перетерплю. Не худший расклад.

Только Ире другое нужно. Мы действительно должны поладить. Если она увидит, что я хорошо общаюсь с ее детьми, то оттает быстрее. А если вся эта канитель продолжится, если пацан начнет канючить, как сильно хочет своего папашу обратно, то мне светит очередной вынос мозга. Еще и похлеще прежних. Не успела принять мой возраст, как новая подстава нарисовалась. Короче, надо мальчишку вразумить. Сейчас же.

Что у нас общего?

Я был ребенком. Сопляком. Тоже нюни распускал. Сопли на кулак мотал. Правда, повзрослеть пришлось быстрее.

Я ненавижу своего отца. Этот пацан любит.

Я любил только мать. Чтобы я сделал с мужиком, который на нее полез? Ничего хорошего. Такой вариант уже прокручивал. Представлю — ярость клокочет.

Отлично. Вот оно. Крутая идея.

— Врежь мне, — требую.

— Что ты сказал? — даже на шаг назад отступает, губы кривит.

— Ударь, — развожу руки в разные стороны, делаю приглашающий жест. — Бей посильнее. Не жалей сил, потому что я никуда уходить не собираюсь. Я люблю твою мать и буду за нее бороться. По-честному. Но буду. Я сделаю то, чего не смог твой отец.

— Чего? — брови сводит, трясется весь. — О чем это ты?

— Я сделаю твою мать счастливой, — отвечаю просто.

Пацан бросается вперед, врезает кулаком в мой живот и тут же морщится от боли. Издает вскрик боли.

— Так нечестно! — вопит. — У тебя там явно металлическая пластина.

Задираю майку, показываю, что ткань ничего кроме тела под собой не скрывает. Пацан пораженно глядит. Отряхивается, запястье растирает.

— Тогда как? — удивляется. — Не понимаю. Как по камню приложил.

— Я тренируюсь.

— Долго?

— Каждый день.

— И давно ты начал? — глаза щурит.

— В семь лет.

Разочарованно пыхтит.

— У тебя удар плохо поставлен, — говорю. — Надо иначе бить. Давай покажу. А то, если и дальше будешь так бездумно кулаками махать, можешь и руку сломать.

— Нет, это ерунда какая-то, — отмахивается. — Я тебя должен сам побить. Без подсказок. Иначе что получается? Ты поддаешься?

— По лицу врежь.

Встаю перед ним на колени.

— Что? — пятится назад, в стенку упирается. — Ты обдолбался? И так хренотень получается. Это не то. Не по-пацански. И вообще… я по-твоему совсем слабак?

— Ну хочешь я тебя потренирую, — пожимаю плечами. — Дам несколько уроков. Иначе вряд ли получится. Только твоя мама меня в нокаут отправила. Остальные прощелкали шансы.

— Мама? — переспрашивает. — Реально?

— Я тогда сразу понял, что ее лучше не злить, — выдаю. — Знаешь, она ведь на работу опаздывает. Ждет нас, а мы тут болтаем ни о чем. Давай по сути договоримся.

— Да как с тобой договариваться? — протягивает. — По ходу из-за тебя мать и выперла отца. А я должен лясы точить? Договоры вести? Нет. Ни хрена. Не мечтай даже. Лучше свали.

— У твоих родителей все было хорошо, — говорю.

— Да, — подтверждает в момент.

— Выходит, я пришел и разрушил?

— Ну типа того.

— Думаешь, это легко? — спрашиваю. — Думаешь, я могу в любую семью прийти и забрать женщину, которая мне понравится? И она пойдет? Сама? Мужа за дверь выставит?

— Нет, — отмахивается. — Черт. Блин, да не знаю я. И знать не хочу.

— А чего ты хочешь?

— Рожу твою расквасить! — рычит. — Но честно! Без игры в поддавки.

Звереныш. Милый. Это у него от Иголки. От Льдинки моей. Хотя на нее не похож внешне, нрав перенял.

— Тогда придется принять мое предложение, — заключаю. — Только я смогу научить тебя этому. Мама плохому учить не станет. Понимаешь же. А другие со мной не совладают.

— Ладно, валяй, — хмурится. — Но если я смогу тебя побить, то ты уйдешь. Просто возьмешь и свалишь. Ясно?

— По рукам.

Встаю, протягиваю ему ладонь. Жмет. Жестко. Ну почти жестко. Во всяком случае, он пытается и это похвально.

Теперь осталось девчонку умаслить. Как там ее? Катюха. Боями не соблазню. В куклы она не играет. Ира тогда сказала, мои подарки не в тему. Дочь по книгам прется. Книжек ей накупить, что ли? Про принцев, про драконов. Какое дерьмо сейчас в моде?

+++

— Свободна, — сообщаю няньке.

— Господин Багров, но я же только пришла, — начинает лопотать что-то неразборчивое.

— Супер, — киваю. — Теперь я тебя отпускаю. Пойди отдохни. Сегодня моя очередь за детьми следить. Не дергайся. Все под контролем.

— Вы уверены? Катюша как раз вернулась после занятий. Я только ее встретила и накрываю на стол…

— Да, я уверен.

Выпроваживаю даму за дверь. Прохожу на кухню. Оглядываю поле грядущего боя. Понимаю, что еще успею вернуть подмогу. Нянька не могла далеко уйти.

— Вы кто? — тихий голос в спину бьет.

Проклятье. Очень на голос Льдинки похож. Но какой-то детский. Разница все равно заметна. Оборачиваюсь.

— Привет, Катя, — говорю.

Девочка столбенеет. Бледная. Глаза выпучены. Рот открыт. Ну натурально на столб смахивает. Может, болеет чем? По досье не помню никаких хронических. Но одно увлечение книжками подозрительно выглядит. Разве девчонкам надо читать? Им не хватает этой хрени в школе? Погуляла бы, на танцы сходила, в зал смоталась. Для здоровья надо что-то. Тупо же за учебниками сохнуть.

Еще и дрожит. Как бы в обморок не грохнулась. У нее зуб на зуб не попадает. Это лихорадка? Температура хреначит?

Жесть. Что с ней не так? Хоть бы башкой не стукнулась. Но я успею ее подхватить в случае чего. А позади нет опасных предметов.

Бормочет. Глухо. Сдавленно.

Ничего не слышу. Ни черта.

— Принц, — чуть громче повторяет она.

Да. Точно. Подарки пора вручить.

Ох, ты ж, пиздец какой. С пацанами проще. В разы понятнее и привычнее. А тут напряг конкретный. Как по льду проезжаюсь. Ну да, неудивительно. Она же родная дочка моей Льдинки.

— Я тебе кое-что купил, — говорю. — Про принцев там есть. Вроде видел. Но если не в кайф… хм, если не понравится тебе, то другое найду. Просто скажи. Что ты читаешь?

— Я… ничего, — одними губами выдает.

Вот это номер. Врет? Или не въезжает в суть вопроса? Что же в куклы-то не играет. Было бы проще. Засада. Дети моей любимой женщины не спешат облегчать мне задачу.

— А если я тебе почитаю? — осторожно спрашиваю. — Ну или киношку какую посмотрим. Я прихватил пару мультиков. «Невеста ледяного принца 2». Покатит?

Вздрагивает и убегает. Спасибо, хоть не на улицу. Отлично. Как закончу здесь, то пойду и вздерну продавца, который мне того сраного принца посоветовал. Десятилетние девочки от этого кино кипятком писают. Так он обещал. Тупой урод.

Эх, буду сам прикидывать, как мне путь к сердцу этой малышки проложить. Видно, тоже отца любит, души в нем не чает. Повезло, не видела, как я с мамой ее целуюсь. Чужих дядек боится. Но это правильно. Ублюдков в мире хватает. Здоровая реакция.

Черт. Если хоть кто-то девочку рискнет обидеть, я ему позвоночник через глотку выдерну и вокруг горла как гирлянду обмотаю.

Теперь это моя семья. Я их защищаю.

Проклятье. Даже не думал, что на такое способен. Не гадал, не ждал. Хотел один прожить. А тут вдруг как гром среди ясного неба. Жена. Дети. Все только начинается.