Глава 42

Я опять начинаю верить в чудеса. Как прежде, давным-давно, лет десять назад, когда по уши влюбилась в первого супруга. Сейчас, оглядываюсь назад, четко понимаю, то вовсе не любовь была. Симпатия, привязанность, пусть сильная и крепкая, однако отнюдь не любовь. Даже не страсть. Спокойное чувство, ровное и светлое, как милый прозрачный журчащий ручей.

А с Никитой иначе, совсем по-другому. Темные воды. Кипучие, бурлящие, сотканные из огня. Обжигают и манят нырнуть, уйти во мрак с головой, потеряться там, скрыться и не пытаться вернуться назад, не искать дорогу обратно. Впасть в неистовство, в бешенство.

Это на грани. Свирепо, яростно. До кровавых ран, до стесанной кожи. Ранит, однако же завязать невозможно. Оборвать цепь не выходит.

И дело не в сексе, не в том пугающем притяжении, когда только видишь человека и мчишься ему навстречу, жаждешь остервенело в губы впиться, украсть чужое дыхание, собственное в жертву принести.

Дело в том, что это ОН. Тот самый. Единственный. Сказочный принц, о котором каждая девочка втайне мечтает, лелеет под сердце сокровенные фантазии. Настоящий мужчина. Запретный и непостижимый идеал. Он просто появляется и заполняют собою все.

Я до сих пор не верю в то, что со мной происходит. Считаю, надо лучше и дольше подумать, взвесить все «за» и «против», разобраться, докопаться до сути. Нельзя наплевать на сомнения, очертя голову броситься под венец.

Только сегодня получила печать о разводе. Только сегодня действительно могу назвать себя свободной женщиной. Документы оформлены.

Новый брак — серьезный шаг, ответственность, обязательства. Да и как детям ситуацию объяснить? Мама только развелась и сразу замуж выскакивает. Ненормально это. Такое претит моим взглядам на жизнь.

Требуется больше времени, чтобы окрепнуть, обрести реальную самостоятельность, а не ту, которую создал для меня Никита, найдя престижную работу, открыв банковские счета, забросав дорогими подарками.

Я хочу что-то из себя представлять.

Но черт, и теперь мне уже предельно понятен расклад. Наш с Михаилом ручей хоть как бы пересох. Закономерный и ожидаемый исход. А Зверь пробуждает океан чувств. И нашей жизни не хватит, чтобы они испарились, растаяли без следы. Даже когда погибнем, это останется. Не исчезнет никогда. След судьбы четко вырезан.

Однако небеса и правда рушатся. Только не сразу. Сначала тучи сгущаются над головой, ударяет гром, раскат за раскатом, все громче и жестче.

Я ощущаю неясное подозрение, предчувствие дурного, еще когда начальник вручает мне пакет документов, говорит, что необходимо завезти их в банк неподалеку, а после я могу быть свободна до конца дня, нет нужды возвращаться в офис. Интуиция обостряется, бьет в набат. Ведь сотрудники банка встречают меня с пластмассовыми улыбками на лицах, ничего не выясняют и не спрашивают, лишь забирают доставленные бумаги, а дальше провожают в кабинет руководителя, ловко игнорируя мои уточняющие вопросы. Видно, что им отдан приказ свыше. Никому не нужны привезенные папки. Суть в другом.

Это ловушка.

Я оборачиваюсь, гляжу на закрывающуюся позади дверь, отрезающую путь к спасению, и понимаю, что бежать некуда, смысла закатывать истерику нет. Меня отсюда не отпустят. Более того, я была обречена изначально. Если бы не выполнила распоряжение Кирилла и отказалась ехать сюда, меня бы доставили силой. Выбор не предполагался.

Кабинет просторный, но дышать нечем. Невольно кладу ладонь на горло. Здесь и правда чертовски душно. Впечатление, будто воздуха совсем нет. Такое чувство, будто на меня надвигаются стены.

Проклятье, тут нет окон. Ни единого, пусть даже занавешенного гардинами. Только двери, тяжелые и металлические.

Дьявольский бункер. Просто располагается не в подвале, а на высоте. Единственное различие выглядит довольно незначительным.

Запах грозы забивается в ноздри. А может, это ощущение надвигающейся угрозы?

Кресло руководителя разворачивается. Наконец, вижу хозяина данного кабинета, вальяжно расположившегося за столом.

Мужчина средних лет. Волосы темные, с проседью, аккуратно подстрижены и уложены. Черты у него довольно привлекательные, даже красивые, но это замечаешь не сразу, ведь первое впечатление создает жесткое выражение лица, мрачное и непреклонное. Сурово сдвинутые над переносицей брови. Глубокие складки морщин расчерчивают высокий лоб, однако больше следов возраста обнаружить не удается. Даже само время опасается этого человека, не решается толком коснуться. Его полные губы настолько сильно поджаты, что кажутся одной тонкой линией. Сразу понятно, он привык скрывать очень многое. Но разве хоть кто-нибудь в здравом уме решится посягнуть на его темные тайны?

У меня во рту пересыхает, а в горле саднит. Грудь сдавливает железными тисками. От одного лишь взгляда этого мужчины ноги слабеют, предательски подгибаются колени. Ледяной пот струится вдоль натянутого струной позвоночника. Мелкая дрожь пленяет враз напрягшееся тело.

Хочется развернуться и убежать. Естественная реакция организма на опасность. Вызов, явный и жуткий, неприкрытый. Только удирать некуда. Меня не выпустят отсюда. Глупо паниковать. Это ничего не изменит. Все будет, как пожелает хозяин проклятого бункера.

Взгляд мужчины скользит по мне изучающее, лениво и небрежно отмечает детали, проходится от макушки до пят и обратно.

У него тоже зеленые глаза. До боли знакомые, но абсолютно чужие. Такие похожие и в то же время совершенно другие.

Возможно, так бы на меня смотрел Никита, если бы не чувствовал никаких эмоций. Кроме раздражения и презрения. Слабого, едва тлеющего интереса, вызванного исключительно необходимостью.

Я никогда не встречала настолько похожих и в то же время чертовски разных мужчин. Внешне у них до жути много общего. А в остальном…

Сын — пламенеющий лед. Отец — льдистый огонь. И трудно понять, что сильнее. Кто? Какая сторона возьмет верх в грядущей схватке?

Багров-старший смотрит на меня как на насекомое. Нечто, едва ли заслуживающее внимание, но действующее на нервы. Он бы прихлопнул меня прямо здесь. Но жалко ковер. Потом придется долго и нудно вычищать идеальное покрытие.

Я не питаю иллюзий, не надеюсь на хорошее отношение. Когда я была совсем девчонкой, едва ли старше своей дочки, этот мужчина уже вершил свои жестокие дела, безжалостно устранял конкурентов, разбирался с каждым, кто отваживался встать у него на пути.

Он не в восторге от того, что его единственный любимый сын увлекся мной. Это читается без слов, без долгих объяснений.

— Ну здравствуй, — бросает мужчина, криво усмехнувшись, указывает на кресло напротив своего стола. — Проходи, располагайся.

Возможно, он планировал совсем иной разговор. Хотел начать тоньше, зайти издалека.

Но судьба распоряжается иначе.

Бывает любовь с первого взгляда. А между нами вспыхивает неприязнь. Практически ненависть. Стойкая и бесконтрольная. Такое чувство не утаить.

Багров не видит смысла играть роль. Отказывается от первоначального плана. Опять скользит по мне своим цепким взглядом.

У этого мужчины даже глаза как пасть хищника. Вгрызаются все глубже.

— Сколько ты хочешь? — грубо спрашивает он, лишь стоит занять указанное место, открывает ящик своего стола, достает оттуда пачку купюр, небрежно швыряет на отполированную до блеска столешницу, повторяет маневр снова, и снова, и…

Столько наличности я не видела даже когда Зверь прислал через Кирпича плату за мой удачный нокаут. Астрономическая сумма. Кровь отливает от лица, сердце обрывается, ухает вниз, потому что отлично понимаю: ничего хорошего дальше не последует.

— Мне не нужно ничего, — говорю твердо.

— Вот как? — он усмехается и это выглядит по-настоящему страшно, потому как усмешка у него совершенно мертвая, точно застывшая посмертная маска. — Так ты готова убраться и оставить моего сына в покое совершенно бесплатно?

— Нет, — отвечаю тихо. — Но дело не в деньгах. Я люблю вашего сына и…

— Мне плевать, — холодно обрывает он, достает объемную женскую сумку, созданную настолько известным дизайнерским брендом, что его узнаю даже я, складывает туда валюту, упаковывает внутрь пачку за пачкой. — Ты забираешь это и бросаешь его.

А я наблюдаю за развернувшейся картиной и вспоминаю, как Никита привез бриллианты, тоже в дорогой сумке. И вообще вспоминаю его манеру общения, жесткий авторитарный тон, строгую непреклонность, голос, который произносит фразы так, что совсем не тянет возражать, вступать в спор.

Дьявольски похожи. А разные.

У меня поджилки трясутся от одного вида этого человека. Он бы меня придушил с радостью, удавил прямо тут без долгих разговоров. Однако не желает вбивать очередной клин в общение между собой и сыном.

— Вы думаете, это сработает? — спрашиваю почти беззвучно.

Покончив с наполнением сумки, Багров изучает меня, чуть склоняет голову набок, оценивает, холодно сканируя взглядом.

— В твоих интересах, чтобы сработало, — произносит он. — Мой сын никогда на тебе не женится. Уверен, ты сама понимаешь, как это глупо. Я не допущу мезальянс. Никите нужна девушка из нормальной семьи. Без детей. Равная ему.

— Вы уже подобрали невесту? — интересуюсь мягко.

Прищур зеленых глаз. Хитрый и хищный, до боли знакомый, но чужой. Ужасающий контраст.

Я ощущаю себя гораздо хуже, чем когда Гурам запер меня в контейнере со своими людьми и угрожал групповым изнасилованием. Здесь нет здоровенных охранников. Только я и Багров. Он не станет меня насиловать и калечить… физически. Но и его взгляда достаточно, чтобы оставить по всему телу незаживающие раны, глубокие и гниющие.

Страшный человек. Чудовище. От него такая аура исходит, что мороз пробегает по взмокшей коже. Убийца. Собиратель душ.

— Признаю, ты хороша, — говорит он. — Не знаю, почему свою жизнь не устроила и терпела того олуха, который тебе со всеми бабами подряд рога наставлял. В чем был смысл — я без понятия. Да и наплевать. Моего сына ты ловко окрутила. Как безродного щенка за собой повела. Задурила ему башку. Даже заставила ринг бросить. Теперь он не кулаками махает, а в серьезные дела вникает. Ну прямо загляденье. И диплом успел получить, и несколько бизнесов начал. Один у твоего лопуха отжал, остальные честно ведет, никакая налоговая не подкопается. Мне бы умиляться этим переменам. Но я же не идиот. Это умелая игра. Ты явно свою выгоду преследуешь. Вот и забирай сразу.

— Вы ошибаетесь, — говорю я. — Нет никакой игры. Я люблю Никиту, а он любит меня. Все по-честному. Ваши деньги меня не волнуют. Никогда не думала, что все сложится таким образом, но от своих чувств я не откажусь. Ник не поверит, если я попробую расстаться.

— Значит, сделай так, чтобы поверил, — произносит с нажимом.

— Как вы себе это представляете? — горько усмехаюсь. — Солгать ему? Он почувствует. Он всегда чувствует, когда я пытаюсь утаить или…

— Хватит, — обрывает резко. — Взрослая баба с детьми не пара для моего единственного сына. Все. Точка. Меня не волнует, как ты будешь решать этот вопрос, что ему скажешь, каким образом прервешь этот омерзительный роман. Важен только результат. Ты его бросишь. Сегодня. При первой же возможности. Сумела запудрить мозги, отвадить окажется еще легче. Похлопаешь своими милыми ресничками и пошлешь к черту.

— Он поймет, — повторяю сдавленно. — Поймет.

— Тогда вали из города, детей в охапку и двигай, — заявляет с раздражением. — Я не обязан давать тебе варианты. Сама разберешься. Тут предостаточно денег. Раз нет ума разрулить все разговором, то иначе отношения закругляй.

— А если я откажусь? — выдаю глухо.

— Очень не советую, — произносит обманчиво мягко. — Каждый родитель защищает своего ребенка до последнего. Думаю, ты не исключение. Сын. Дочь. Можешь потерять гораздо больше чем я. Уверен, ты примешь правильное решение. Другого выбора нет.

Я не чувствую пола под ногами. Руки отнимаются. Но огромным усилием воли заставляю себя подняться и взять сумку с деньгами.

— Откройте, пожалуйста, — роняю тихо.

Багров нажимает на кнопку. Дверь позади распахивается, впуская в комнату свежий воздух. Или это иллюзия?

Я ухожу, не оборачиваясь. Ухожу с проклятыми деньгами.

Конечно, он не сделал прямых угроз, не выдал ничего вслух. Но черт. Куда еще прямее? Прозрачно намекнул, что у меня двое детей, поэтому выкручиваться и отказываться от щедрых предложений попросту неразумно. Забирай подачку и проваливай.

Иду вперед, однако дорогу не разбираю. С трудом понимаю, где я.

Привыкла поступать правильно, честно. Привыкла следовать зову души, сердца. Теперь впервые так сильно метаюсь, разрываюсь на части. Как выбирать, когда выбора нет? Как избежать предательства?