Глава 56

— На выход, — сообщает дежурный, открыв камеру. — Вперед и поживее.

— Не понял, — окидываю его взглядом. — Что за расклад?

— Собирай свое барахло и проваливай, — отвечает с усмешкой. — Тебя выпускают. Все обвинения сняты.

— С чего это вдруг?

— Ну ты и зануда, — мотает башкой. — Первый заключенный, который не спешит отсюда убраться. На моей памяти. А я много повидал. Нет, мы привыкли к тебе. Стал прямо как родной. Будешь скучать — заглядывай на огонек. Но сейчас выметайся.

— Странно, — мрачнею. — Кто смог так быстро снять все обвинения?

— Эх, чудак, — посмеивается. — Был бы я сыном Багрова, может и знал бы ответ. Увы, я ему не родня, поэтому сам извилинами пошевели. Что и как, почему. Поразмышляй, пока свой хлам пакуешь.

Усмехаюсь. Отец и здесь меня обыграл. Сегодня ночью я должен бежать. А этот гад решил меня выпустить на свободу. Подстава. Долбануться. Прямо чует мои планы.

Но откуда такая доброта? Подозрительно. Наскучила тюремная тема? Захотел новых сюжетных поворотов? Разберемся.

Я покидаю следственный изолятор. Выхожу на волю. И черт, это все слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Яркий свет солнца. Легкий морозный ветер. Погода стоит прекрасная. Где папаша? Должен ведь изгадить момент.

Оглядываюсь. Осматриваюсь по сторонам. Чисто. Багрова нигде нет. Зато ко мне мчит Тайсон, на всех порах несется. И Льдинка. Моя маленькая. Моя девочка.

Проклятье. Это сон?

— Ник, — самый любимый на свете голос. — Ник!

Нежные пальцы скользят по щеке, едва дотрагиваются. Губы прижимаются к губам, пульс мой галопом пускают. Одуреть. Какая она. Родная. Желанная. Моя.

— Ну идеальная сцена для сопливой киношки, — протягивает Тайсон, хлопая меня по плечу, продолжает издеваться: — Жаль, камеру дома забыл. Даже заснять вас не смогу.

— Как вам удалось? — спрашиваю. — Откуда такой сюрприз?

— А он… он разве не приходил? — моя Льдинка глазами хлопает.

Раздери меня дьявол. Какие же у нее глаза. Насквозь пронзают. Пронизывают. И не холодная совсем. Горячая. Обжигающая. Опаляющая. Совсем уже и не Льдинка.

Хотя черт, колючая ведь. Осадить умеет. Если захочет, если решит и попробует.

Ей все подвластно. Даже меня укротить. Зверя в клетку загнать и на цепь посадить. Заключить под стражу. Вышколить, выдрессировать, заставить выполнять команды.

— Кто он? — хмурюсь.

— Твой отец, — бормочет она. — Я получила от него сообщение, что вы поговорили, что все решилось и мне стоит приехать к следственному изолятору за сюрпризом.

— Так и выдал? Поговорили? — хмыкаю. — Багров совсем охренел. Врет как дышит. Тут и ноги его не было, в камеру ко мне не заглядывал, по ходу боялся ответно огрести за все прошлые подарочки. Сволочь. Ничего святого.

— Не совсем, — шепчет она, задумчиво продолжает: — Вообще, лучше ты сам посмотри. Все кажется довольно размытым. Можно по-разному понять смысл.

Достает мобильный телефон из кармана, протягивает, показывая экран.

«Твое желание сбылось. Сюрприз в СИЗО».

Так гласит сообщение. Четко, сухо. Лаконично. А у меня перед глазами багровая пелена. Ярость по вискам бьет. Злоба нутро раздирает. Бешенство клокочет.

— Мой отец пишет тебе? — напрягаюсь. — О чем речь? Какой на хрен сюрприз? Что за гребаные желания?

Оборачиваюсь к Тайсону.

— А ты чего сопли жуешь? — обращаюсь уже к нему. — Как ты это допустил? Упырь не должен был и дышать в ее сторону, не то что свои чертовы сообщения отправлять.

— Тише, Донжуан, — поднимает руки в жесте извинения, для верности назад шагает. — Я это не допускал. Я это организовал. Ну, точнее, помог.

— Ник, пожалуйста, — только Игла меня и удерживает от того, чтобы задать парню взбучку, обвивает руками, оплетает, не позволяя броситься вперед. — Все нормально. Я сама его просила.

— О чем? — интересуюсь хмуро.

— Устроить встречу с твоим отцом, помочь пробраться в его дом, — отвечает невозмутимо, будто такое безумие вполне нормально, в порядке вещей. — Понимаешь, я не хотела для тебя жуткой судьбы вечного беглеца. Постаралась приложить все усилия.

— Что ты сделала? — даже дышать тяжело. — Какую сделку заключила с отцом?

— Я предложила ему сыграть в шахматы, — сглатывает. — На желания. Кто выиграет…

— Не смей выполнять его желания, — обрываю. — Не смей! Поняла? Я запрещаю.

— Ник, я выиграла, — улыбается, мягко и виновато, одними уголками губ. — Это он должен был исполнить мое желание. Потому и написал такое сообщение. Кстати, первое. Других не присылал.

— Ты обыграла отца? — поражаюсь. — В шахматах?

— Я не помогал, — встревает в разговор Тайсон. — Она сама. Гениальная. Вы идеальная пара. У тебя феноменальная память. У нее математическая точность ума.

— Молчи, — бросаю устало. — Ира, я все равно не понимаю, каким образом тебе удалось обставить этого гада. Он постоянно партии разыгрывает. Сколько его помню, столько шахматы двигает.

— Мне повезло, — пожимает плечами. — Просто повезло. Ну и признаюсь, правила я заранее знала. Мой отец часто в шахматы с друзьями играл, а потом и меня научил. Хоть я очень давно не практиковалась, но главные основы помню до сих пор.

— Я не верю в такое везение, — качаю головой. — Это его план. Очередной извращенный расклад, в который он тебя втянул. Намеренно поддался. Теперь начнет новый виток.

— Ник, я не думаю…

— Ты не знаешь его, а я знаю, — заявляю жестко. — Урод способен на все. На самые худшие поступки.

— Он был расстроен и напряжен, — говорит Льдинка, при чем выглядит так, точно от чистого сердца жалеет эту сволоту. — Полагаю, ему тяжело дается происходящее. Ваша размолвка серьезно на него повлияла, пожалуй даже подкосила морально.

— Лживый ублюдок, — цежу, кулаки сжимаю. — Очередной спектакль на публику.

— Когда играешь в шахматы, необходима сосредоточенность и повышенное внимание к деталям. Твой отец был выбит из колеи вашими разборками, поэтому сам не заметил, как загнал себя в ловушку. Он совершал ошибку за ошибкой. Не лгал. Не притворялся.

— Кстати, Багров уехал, — опять подключается Тайсон. — Я все пробил. Утром его уже и след простыл. Твой батя покинул город без шума и пыли. Попрощаться забыл.

Жестом приказываю другу заткнуться. Он подчиняется.

— Какие там условия? — вглядываюсь в глаза своей Льдинки. — Выкладывай подробно. Что ты поставила на кон?

— Я поставила то, что твой отец не выполнил, — вздыхает. — Попросила его переговорить с тобой, выяснить ваши отношения и как-то наладить общение. Я очень хочу, чтобы вы помирились.

— Ясно, — хмыкаю. — Тогда он поступил действительно правильно. Удрал. Лучше и не придумать. Не видеть его рожу. Прямо реально сюрприз. Крутой подарок.

— Выходит, он нарушил слово, — тихо замечает она. — Даже не пробовал встретиться с тобой, объяснить и сказать по-настоящему важные вещи.

— Не в первый раз, — усмехаюсь. — Но я не в обиде. Гад уберег меня от греха. Не слишком правильно поколачивать рожу родного отца. Ты бы не одобрила.

— Господи, Ник, я бы…

Закрываю ей рот поцелуем. Пью. Напиться не удается. Еще хочу. Глубже, сильнее, мощнее. Одуреть желаю. Жажду отключиться окончательно.

А может, жизнь и правда в норму приходит?

Черт. Расслабляться рано. Отец не мог настолько быстро и просто отступить. Или Льдинка и его сумела укротить? Задурила башку старику. Выиграла партию по случайности. Мозг ему тоже вправила. Без умысла. Случайно.

+++

Проходит несколько дней прежде чем я успокаиваюсь и перестаю искать подвох в поступке Багрова. Он и правда покинул город. Дело против меня исчезает. Чудо. Натуральное. Материалы растворяются в воздухе, пропадают из архивов. Даже о задержании не остается никаких данных. О содержании под стражей тоже ничего неизвестно. Я законопослушный гражданин. Биография идеальная.

Пора начинать с чистого листа. Честный бизнес. Настоящая семья. Никаких бывших на горизонте, никаких левых родственников. Короче, абсолютная идиллия.

Но меня напрягает Гурам. Как сквозь землю проваливается. Да и братец его скрывается, вся родня пропадает. Бизнес бросают. Рынок перестают крышевать.

Я бы подумал на отца, что он помог им скрыться, приберег для нового раунда, про запас держит. Понятно же, я сам от них всех попытаюсь избавиться. Один раз вышел прокол. Второго не позволю. Буду умнее.

Впрочем, тогда я просто не успел с ними толком расквитаться. Выместил злобу и ярость, разбросал охрану по контейнеру. Размялся, вышибая из них дерьмо. Особенно хорошо досталось главному утырку — Гураму. Кто мое тронет хоть раз — больше ничего не тронет. Нечем трогать будет. Руки переломаю. Выдеру. В задницу запихну. Для начала. После так продолжу, что нечего собирать будет, даже по частям труп не обнаружат.

Но в тот раз я спешил. Поскорее хотел вернуться к Ирине. Защитить. Обнять. Отогреть. Я не мог оставлять ее одну надолго. Не после такого кошмара.

Отец сам подчистил за мной. А потом использовал эти смерти для разгромного дела о групповой расправе. Еще и Гурама подлечил, чуть на ноги не поставил. Свидетель бы пригодился. Единственный выживший.

Вот и теперь, пытаясь отыскать исчезнувшую семейку головорезов, я в первую очередь подозревал своего отца. Логично. Приберечь их на десерт. Снова выдернуть из тьмы на свет, когда представится удобный повод. Багров ничем не гнушается.

Только чем больше копаю, тем яснее понимаю: подонки сдернули из города сами. Без посторонней помощи. Удается найти важные зацепки, которые указывают на то, что передо мной тот редкий случай, когда папаша реально держится в стороне.

И насколько хватит его терпения? Вопрос времени. Рано или поздно Багров снова появится, постарается все изгадить. У него талант. Превращать жизнь в дерьмо. Разрушать и уничтожать, сметать к чертям. Он никогда не успокоится.

А пока ситуация выглядит слишком гладко. Уроды пропали. Батя свалил. Мишутка нашел себе богатую тетку и сдрыснул за бугор, на детей забил. Резко закончились проблемы.

Признаюсь, я к таким раскладам не привык. Мирная жизнь. Честная работа. Никаких разборок. Никакого криминала.

Меня штырит. Вроде расслабиться должен, выдохнуть, а дергаюсь, весь на измене, на стреме. Трындец. Может, крыша поехала? Откат за прошлые годы пошел.

— Не нравится мне это, — выдаю. — Совсем не нравится.

— Найдем мы твоего Гурама, — говорит Тайсон. — Подожди. Далеко он не скроется. Дай мне еще пару дней на поиск. Всплывет новая информация.

— А чего ублюдок так резко отсюда спетлял? — хмурюсь. — Как дело закрыли, так и слился. Раньше отца из города ускакал. Семья его оставила здесь собственность, деньги со счетов не сняли. В спешке валили. Чувствуется, как сильно торопились сдернуть.

— Почуяли опасность, — жмет плечами. — Крысы первыми с тонущего корабля бегут. Они поняли, планы Багрова поменялись, никакого суда не будет, а значит, показания никому не нужны и даже опасны. Испугались, что вырежут всю семейку. Король Крови всегда за собой прибирает, поэтому самое разумное в их положении — валить из страны. Подальше. Лучше всего на другую планету перебраться.

— Ладно, — хмурюсь. — Продолжай копать.

— Заметано, босс, — расплывается в дебильной улыбке. — А ты бы лучше к свадьбе готовился. Костюм подбирал. Галстук. О, можно бабочку. Крутышом станешь.

— Дебил, — бросаю беззлобно.

По сути Тайсон прав. Надо угомонить нутро, настроится на другую волну. Да и костюм нужен. Не перется же под венец в джинсах и косухе. Галстук, бля.

Думал ли я, что до такого дойдет? На ринге оттягивался. Ничего не планировал. Хотел жизнь прожечь. А потом Игла внутрь вонзилась, под кожу вошла. Кто кого погубил? Проклятье, скорее спас. Вытянул из темноты. Дал надежду. Вот она. Моя женщина. Девочка. Моя надежда. Первая и последняя, других нет и не будет. Четко бьет, на поражение.

Ира хочет простую свадьбу. Скромную. Обычную. Минимум гостей. Без платья и прочей хреноты. Поехать в загс и расписаться. Но это же скучно. Она достойна большего. Я хочу подарить ей сказку, по высшему разряду отгулять. Хочу видеть ее в наряде невесты. В тех бриллиантах. Пусть блистает. Пусть ослепляет.

Хотя она всегда такая. Самая красивая. Всех затмевает. Даже солнце перекрывает. Хватит одной улыбки, чтобы насквозь меня продрать.

Даже не представлял, как буду кайфовать от рутины. Каждое утро просыпаться с любимой женщиной. Целовать ее. Обнимать. Ощущать рядом.

Знаю — сопливо. Но думаю о ней, вижу перед глазами, и слюни сами текут. Губы в улыбку складываются. Каждое движение ловлю. Каждый жест. Взгляд. Вздох.

Боже, не верю, что она реально моя. Вся моя. От макушки до кончиков ногтей.

— Куда это ты намылилась? — спрашиваю, заметив, как девчонка на выход собирается.

— Прогуляться, — отвечает тихо и губу закусывает.

Скрывает что-то. Ну явно. Что?

— Вместе прогуляемся, — выхожу в коридор, обуваюсь, куртку набрасываю. — Нечего тебе одной шляться, пока я с Гурамом до конца вопрос не решил. Даже не пытайся спорить.

— Хорошо, я понимаю, но… иногда мне хочется побыть одной, — сдавленно выдыхает. — Я очень люблю наши совместные прогулки, только бывают моменты…

Замолкает. Будто боится дальше сказать.

— Ну понимаешь, иногда женщине нужно побыть одной, — выпаливает наконец.

— В смысле? — не просекаю суть. — Для чего?

— Может, я хочу подарок тебе купить, — нервно улыбается.

— Зачем?

— На свадьбу, — роняет тихо. — От невесты для жениха.

— Не вижу проблемы, — отмахиваюсь. — Вместе пойдем. Я у выхода из магазина подожду. Не буду смотреть, что покупаешь. Но вообще, это моя задача — подарки выбирать.

— Я тоже хочу, — замечает Льдинка, поджимает губы, и выдержав паузу, выдает: — И еще у меня одно дело есть. Займет некоторое время.

— Валяй, — киваю. — Все успеем. Тачка внизу.

— Нужно в больницу, — произносит она. — Только не волнуйся. Назначен регулярный визит к врачу. Ничего серьезного. Рядовая проверка. Ты ведь сам говорил, я должна лучше за своим здоровьем следить.

— Так, — мрачнею, плечи ее ладонями накрываю. — Что за врач? Какие у тебя симптомы? Давай. Все подробности. Живо. Чего молчишь? Что я все клещами вытягиваю?

— Успокойся, — смеется.

Это разве смешно?

Охренеть. Больница. Врачи. Лично я ни черта смешного тут не вижу. Подозрительно это, записалась на прием типа без причины.

— Ник, выдохни, пожалуйста, — снова улыбается. — У тебя такой грозный вид, что смотреть страшно.

— Выкладывай, — требую. — Куда именно записалась?

— Обычный осмотр, — замечает осуждающим тоном. — В чем ты меня подозреваешь? Было бы что-то серьезное, я бы не стала скрывать и утаивать от тебя важную информацию.

Да уж. Черта с два. Прямо сейчас скрывает, юлит и отказывается дать прямо ответ на простейший вопрос.

Хотя больной не выглядит. Не видел, чтобы таблетки принимала. Кушает нормально. Сон спокойный. Особых перемен не замечаю. Разве только округлилась немного, но это даже в плюс идет. Слишком худая была. Щепка. Формы ей идут. Расцветает сразу.

— Погнали к врачу, — бросаю хмуро, вывожу девчонку из квартиры.

А она умудряется вывернуться. Чмокает меня в щеку. Опять смеется. Заливисто, звонко. Точно шалость замышляет.

Неугомонная. Тем и цепляет. Вроде тихая, а внутри ураган.

Проклятье. Люблю ее дико и одержимо. До одури. Пусть кто попробует обидеть, пусть рискнет. Зубами рвать буду, вены перегрызу.

Моя она. Только моя. Навсегда.

Лучше сдохну, чем отдам.

+++

Выхожу из тачки. Надоело зад просиживать. Замечаю рядом старушка цветы продает. Смешная такая старушка. Зонтик у нее зеленый. Яркий. Ядовитый прямо. Краской по глазам бьет. День солнечный. Ни намека на дождь. Никаких туч на небе. Даже ветер теплый, мягкий. Легкое дуновение. А эта старушка раскрытый зонт перед ведром с цветами выставила. Внимание привлекает? Ход сработал.

— Сколько? — спрашиваю.

— Ой, сынок, милый, тебе бесплатно букетик отдам, — бормочет она, начинает в своем ведре шерудить. — Такой красивый парень, видный и статный. Вымахал жених.

— Короче, держи, бабуля, — вкладываю ей в руку пачку купюр. — Бесплатно не прокатит, мне все цветы нужны.

— Ты чего, милок? — выдает удивленно. — Безумные деньги даешь. Нельзя же так.

— Можно, — усмехаюсь, сгребаю содержимое ведра в один букет. — Спасибо.

Полевые цветы. Простые. Самые обычные. Но Льдинке понравится. Чувствую. Она такая по характеру. От бриллиантов нос воротит, а от мелочей тащится, кайфует. Глаза горят.

Дьявол. Я хочу, чтобы ее взгляд всегда горел именно так. И ярче. Да, все сделаю. Наизнанку вывернусь, но дам ей счастье.

Отхожу от бабульки. Направляюсь в сторону больницы. Задолбался ждать. Встречу свою девочку внутри, в коридоре подкараулю. Долго она там торчит, уже полчаса.

Приближаюсь к крыльцу, щурюсь от яркого света. Дверь распахивается. На пороге возникает моя малышка. Радостная, прямо сияет. Замечает меня и улыбается, махает ладошкой.

— Ник! — восклицает она. — Никита!

А чудится другое. Башка дурит.

Кит. Кит. Кит.

Кровь бьет в кадык. Холод горло перехватывает. Что-то не то. Что-то не так. Рефлекторно оглядываюсь по сторонам, оборачиваюсь и обсматриваю окружающее пространство в поиске угрозы. Чую подвох. Нутро.

Все выглядит спокойно. Обычно. Люди мельтешат, радуются ясной погоде.

Слева возникает черное пятно.

— Это тебе за Гурама, — раздается холодный женский голос, режет как бритва, и чужая рука вцепляется в мою руку. — Подарочек на свадьбу!

Цыганка. Неизвестная мне баба в платке. Вся в черном. Начинает ржать. Хохочет. Безумная тетка. Какого черта? Отталкиваю ее, освобождаюсь от хватки, чувствую безотчетную тошноту.

Рев мотоцикла взрывает сознание. Слева и справа. Их два.

Бросаюсь вперед. Дико. Бешено. Мчусь как одержимый. Вижу, как гаснет улыбка на губах Льдинки, как моя девочка, пошатнувшись, назад отступает.

Она не успеет убежать. Не успеет открыть дверь и скрыться. Времени нет ни на что. Она видит больше, чем я. В чистых глазах отражается ужас. Гром сотрясает небо. Раз за разом. А я не трачу ни секунды. Не оборачиваюсь. Плевать.

Миг. Короткий. Неуловимый. Неудержимый. Гулкий удар пульса по затылку.

Вот, что бывает, когда пытаешься удержать мир в своих руках. Проигрываешь. Лажаешь. Рано или поздно. Выходишь в ноль. Падаешь. Теряешь абсолютно все.

Но дьявол раздери, сдаваться не собираюсь. Никогда. Нет, нет.

Я обнимаю девчонку. Крепко-крепко. Вбиваю в себя, закрываю от реальности. Прячу, ограждаю. Я выдержу. Всегда. Я из бетона. Из железа. Из прочнейшей на свете стали. Прирожденный убийца. Воин. Солдат. Зверь. Самый огромный.

Кит. Кит. Кит.

Я слышу чертовски знакомый голос. Глохну. Слепну. Стискиваю свою женщину в объятьях. А спину щекочет. Еще и еще. Холодно и горячо.

Разве так бывает? Разве…

— Ник, — всхлипывает она. — Никита.

— Я люблю тебя, — выпаливаю.

Реальность меркнет. Но я сглатываю свинец и собираю волю в кулак. Последний рывок. Шагаю вперед вместе со своей Льдинкой. Ира-Игла, прости меня. Толкаю дверь и самое дорогое от себя отталкиваю. Медленно сползаю вниз. На колени. Ниже.

— Ник! — кричит она. — Никита… врач, пожалуйста, срочно нужен врач! В человека стреляли. Пожалуйста… нет!

Отлично. Если так громко орет, значит, не ранена. Ну серьезно точно не зацепило. Я успел. Чудом, но успел.

Я оседаю на крыльцо. И улыбаюсь. Перед глазами выплясывает зеленый зонтик. И небо. Голубое. Очень. Больно смотреть. А внутри нормально. Ничего не чувствую. Наблюдаю, как кровь окрашивает полевые цветы.

Мотоциклы мчат прочь. Миссия выполнена.

Хотя все не совсем по их плану. Вообще, все редко бывает по плану. Всегда возможен косяк. Так и я. Должен был подготовиться лучше. Учесть варианты. И…

Может, тогда бы в меня не разрядили столько свинца. Не изрешетили напрочь. Может, тогда появился бы шанс выжить.

А теперь моей любимой женщине совсем необязательно видеть, как я сдохну. Как истеку кровью на этих гребаных ступенях. Пусть помнит меня другим. Сильным. Пусть на ее губах горит мое последнее «люблю».

Ира. Ирина. Твое имя в каждом ударе сердца. Затихать не желает. Не меркнет. Не стирается. Даже на тот свет не отпускает. Держит крепко. Пронизывает до костей. Прожигает. Ускользнуть не позволяет. Твое имя сильнее настоящей смерти.

Ты. Ты сильнее. Сильнее всего на свете.

Тьма окружает меня. Обступает со всех сторон. Обрушивается на плечи и в землю вдавливает. Но это не страшно, даже приятно, спокойно. Тьма пропитана тобой.

Кит. Кит…

Нет. Другое. Иначе.

— Никита, — горячие губы вжимаются в мои холодные, крохотные пальчики стискивают крепко сжатые кулаки. — Ник, прошу, нет. Не уходи. Ник! Ты… черт, ты не имеешь права. Слышишь? Нельзя! Я тебе запрещаю. Только не сейчас. Понял? Ник! Никита, вернись!

Тишина.

Тихо.

Все.