12. Вкус

Его взгляд скользнул по мне, растерянной, с глазами полными слез. Затем он перевел его на лорда Лиеса, чье лицо все еще горело наигранным негодованием.

Я не знала, что говорить, как оправдываться. Я ведь действительно нарушила его прямой приказ.

Но император не сказал ни слова. Он лишь смотрел.

И в расплавленном золоте его глаз я увидела разгорающуюся бездонную ярость.

Тишина длилась всего несколько секунд, но они показались мне вечностью. Музыка из зала звучала зловещим контрастом надвигающейся буре.

Взгляд Императора, тяжелый и раскаленный, будто расплавленный металл, медленно скользнул с моего испуганного лица на руку советника, все еще вцепившуюся в мой локоть.

Что-то в воздухе изменилось. Давление возросло до невыносимого, хотя он не сделал ни шага, не сказал ни слова.

Драконья ярость была беззвучным, сокрушительным ураганом, что обрушился не на меня, а на того, кто посмел коснуться его собственности.

Лорд Лиес не был глуп и почувствовал это первым.

Его пальцы, еще мгновение назад сжимавшие меня с такой силой, вдруг разжались, словно обожженные. Он отдернул руку, а маска праведного слуги треснула, обнажив под ней животный, первобытный страх.

Советник отступил на шаг, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, я увидела тень скрытой паники. Он понял, что совершил ошибку.

— Гайт, — голос Императора прозвучал негромко, но каждое слово было отчеканено из холодной смертоносной стали. — Ты забылся.

Советник попытался что-то сказать, открыл рот, но из него не донеслось ни звука.

— Ты смеешь, — продолжил Император, делая один неторопливый шаг вперед, и лорд Лиес инстинктивно отпрянул еще дальше, — прикасаться к тому, что принадлежит мне? Ты забыл, в чьем дворце находишься? Или ты возомнил себя вправе распоряжаться моей личной книжницей?

И когда он произнес эти слова — «моя личная книжница» — вся моя спина мгновенно покрылась паникующими мурашками, но в этой панике была и странная тень удовлетворения. Мне было приятно, что император отчитал советника и назвал меня своей…

Конечно, это была лишь констатация факта, но… все равно отчего-то встрепенулось что-то внутри.

— В-ваше Величество, я… я лишь исполнял долг… — наконец, оправдываясь, выдохнул лорд Лиес,. — Она нарушила запрет… подглядывала…

— Ее присутствие здесь, — дракон резко перебил его, и его голос обрел грозную громовую мощь, от которой задрожали хрустальные подвески на настенных светильниках, — мое дело. Ее проступки, если они есть, — моя забота. Не твоя. Твое дело — советовать в делах империи, а не грубо хватать тех, кто служит лично мне. Ты переступил черту, лорд-советник. А сейчас оставь нас. Завтра жду тебя в своем кабинете с утра.

Император не повышал голоса дальше, но советник уже весь стоял, побелевший как полотно. Весь его спесь и самоуверенность испарились, оставив лишь жалкую, трепещущую оболочку. Гнев дракона со стороны страшен был и для меня.

Лорд Лиес торопливо поклонился и, пятясь, выскользнул в зал, где еще звучала музыка и веселились гости. Последний его быстрый кинжальный взгляд в мою сторону не сулил мне ничего хорошего.

Император же медленно перевел взгляд на меня. Гнев в его глазах не утих, но теперь он был смешан с чем-то еще…

— Олалия…— он произнес мое имя гораздо тише, но почему-то для меня этот его тихий голос был страшнее крика, — ступай за мной.

Дракон развернулся и уверенно двинулся по коридору, а затем толкнул неприметную дверь и мы оказались в дворцовом парке. Короткий взгляд через плечо на меня.

Убедившись, что я послушно следую за ним, император двинулся дальше уверенной широкой поступью. Под его ногами хрустел гравий, а я пыталась не отстать, а еще придумать достаточную причину моего ослушания.

А это было безумно сложно сделать, потому что мысли разлетались испуганными бабочками, стоило мне остановить свой взгляд на широкой мужской спине перед собой.

В голове навязчиво стучались совсем другие вопросы. Куда мы идем? И что император собрался со мной сделать? Советника он просто отчитал, а какое наказание готовит для меня?

Неизвестно страшила гораздо больше озвученной казни.

Я даже по сторонам не смотрела, хотя парк был безумно прекрасен в этот вечерний час.

Мы прошли в самую дальнюю часть парка. Туда где у небольшого пруда стояла красивая ажурная беседка, утопающая в плетистых белых розах.

В воздухе витал тяжелый, пьянящий аромат цветов и освежающей ночной прохлады. Вокруг царила бархатная тьма, нарушаемая лишь мягким свечением магических фонарей, мерцающих в воздухе, как светлячки.

Я удивленно огляделась.

Внутри беседки на низком каменном столике стоял красивый подсвечник с зажженными свечами, блюда с нарезанными экзотическими фруктами, сыром, орехами и темно-рубиновым вином в хрустальном графине. На широкой скамье были разбросаны шелковые подушки и наброшен мягкий плед. А еще на специальной подставке лежала книга в роскошном красном переплете с золотым тиснением.

— Слуга должно быть не нашел тебя в твоей комнате, — обернулся ко мне император и пристально посмотрел на меня. — Сегодня я решил перенести наши чтения в более приятное место, — невозмутимо добавил он, словно и не было недавно того неприятного эпизода с его советником, и я ничего запретного не сделала.

— Я… ваше величество. Я случайно оказалась там, — решилась я все же как-то объяснить свой поступок. — Я не думала, что вы позовете меня сегодня. Я хотела…

— Шшш… Олалия, — дракон поднял вверх указательный палец, приказав мне замолчать. — Я это уже понял, не трудись объяснять. Но в следующий раз я жду, что ты более внимательно отнесешься к своим обязанностям. Призвать тебя к себе я могу в любой момент, но вот прикасаться или отчитывать тебя не смеет никто… кроме меня. Ты не служанка. Ты моя личная книжница. Только моя. Ты поняла меня?

Я удивленно кивнула.

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо, — удовлетворенно улыбнулся он, так легко сменив свое настроение после гневной вспышки с советником. — А теперь садись, — показал он глазами на подушки. — Сегодня у меня был сложный и напряженный день. Поэтому мы не будем углубляться в философию. Я просто хочу послушать, как ты будешь читать эту историю.

Я мысленно выдохнула. Дракон не злился на меня и хотел и дальше слушать мой голос. Опала чудом прошла мимо. Но расслабляться мне еще было рано.

И у меня мелькнула было мысль обратиться сейчас с просьбой о повторной проверке, но я сдержалась. Слишком еще все хрупко было в отношении ко мне императора.

Он даже своего Верховного советника без всякого стеснения отчитал при мне. Лорд Лиес, конечно, не простит мне этого унижения, но, боги, как же я была рада увидеть это мгновение страха на его лице.

Оно стало частичной платой за все мое унижение до этого.

Но дракон ждал от меня чтения. Я все еще скованно села, расправив плащ и потянулась к книге, выбранной им.

Признаться, я делала это с опаской, помня о прошлом вечере.

Но это оказался сложный, насыщенный описаниями, но интересный роман. Литературные записки неизвестного путешественника о разных странах, где каждое слово стремилось передать вкус, запах, текстуру его впечатлений и его воспоминаний о доме.

Но красной нитью в его повествование вплеталась тоска по оставленной в родном городе любимой.

Ей он писал трогательные письма. Ей посвящал стихи, написанные на коротких привалах в дороге.

Я пробегала по строкам с понятной осторожностью, но в них не было ничего предосудительного. Очень нежные метафоры и искренняя трепетная любовь в каждом слове.

Очень красивая история о любви и преданности…

Император расположился напротив, на подушках, его поза была расслабленной, но внимание к моему голосу не ослабевало ни на мгновение.

Я продолжила читать, описывая, как герой ощущал под пальцами шелк платья своей возлюбленной при расставании с ней, сравнивая его с лепестками только что распустившейся розы.

— Стоп, — мужской властный голос прозвучал негромко, не разрушая ночной гармонии. Он протянул руку и сорвал с ближайшего куста темно-бордовый бутон. — Вот. Возьми его. Почувствуй, Олалия.

Я, завороженная властной силой его голоса, приняла цветок из его пальцев. Лепестки и впрямь были удивительно нежными и прохладными, точно живой шелк.

— Видишь? — усмехнулся одними глазами дракон. — Теперь читай дальше, Олалия, — мягко приказал он. — Чтобы я почувствовал разницу между простым шелком и шелком, что помнит тепло солнца.

Я продолжила, и слова обрели для меня новую глубину. Я читала о запахе ее духов, которые рассказчик часто вспоминал в пути, как запах любимой, где смешивался аромат ночной фиалки и горького миндаля.

— Подожди, — император снова прервал меня, наливая в бокал вина. — Понюхай.

Я взяла предложенный бокал. Наши пальцы слегка соприкоснулись и жаром плеснуло и окатило все лицо.

Чтобы скрыть смущение, я торопливо склонилась к бокалу. От него исходил сложный аромат сладких ягод, дубовой бочки и едва уловимой, действительно горьковатой пряности.

— Это не фиалка и миндаль, но принцип тот же, — сказал он, наблюдая, как я вдыхаю аромат. — Сложность. Противоречие. Теперь… снова читай тот же отрывок.

И снова мое чтение наполнилось новыми оттенками. Император одобрительно кивал каждому произнесенному мной слову.

— Ты очень верно передаешь эту интонацию, Олалия, — похвалил меня он, расслабленно отхлебнув немного вина из своего бокала. — Продолжай…

Наконец, я дошла до места, где герой описывал вкус кожи возлюбленной. Смесь меда, спелого персика и чего-то острого, пряного.

— Остановись, — дракон отломил кусочек засахаренного имбиря с блюда. — Открой рот.

Я невольно подчинилась, и он положил кусочек прямо мне на язык. Острый, обжигающий вкус сладости взорвался во рту, заставив меня вздрогнуть.

— Вот он, контраст, — прошептал он, его взгляд пристально следил за малейшей моей реакцией. — Мед и перец. Сладость и жар. Прочти это снова. Я хочу услышать этот противоречивый вкус в твоем голосе.

Я читала, и слова о «пряной сладости» горели на моем языке, приобретая шокирующе личный, интимный смысл.

Теперь мне намного легче давались эти описания. Здесь не было той откровенности как в прошлой книге, но мое испытание на этом не закончилось.

Когда я дошла до места, где герой нежно проводил пальцами по шее героини, лаская ее тонкую атласную кожу, император неожиданно медленно поднял руку.

Нет… Он не прикоснулся ко мне, но провел запотевшим от вина бокалом в крохотном расстоянии от кожи моей шеи. Исходящий от хрусталя холод и тепло его пальцев, сжимающих ножку бокала, создали двойственное, почти невыносимое ощущение, которое я почувствовала очень ярко.

— Я почти чувствую это, — его шепот слился с шелестом листьев. — Очень чувственно. Твой голос… Олалия, он делает слова буквально осязаемыми. Продолжай.

Золотые глаза дракона горели таким ярким голодом, что что у меня невольно все сжалось от обжигающего изнутри спазма.

Я продолжала. Но какой цены мне это стоило. Мои щеки горели предательским румянцем, а сама я с каждым словом все больше ощущала не выдуманный мир книги, а реальность этой ночи, этого сада, этого дракона, который вдруг решил показать мне как это, чувствовать. Сначала через книгу, а теперь и через меня саму.

Я прерывисто вздохнула и с каждым новым предложением все яснее начинала понимать, что все не так просто и это самое опасное чтение из всех, что у нас были.

Дракон очень мастерски расставил новую ловушку. Но я даже рада почему-то была в нее попасть в этот раз. Откуда-то во мне проснулось что-то новое, незнакомое…

Я читала, и слова все больше стали путаться, будто тая на языке вместе со сладким послевкусием имбиря и запахом вина.

Героий избежал страшной смертельной опасности на пути и в этот миг в его мыслях снова была любимая. Он с жадной подробностью вспоминал их первый поцелуй.

«…и когда наши губы наконец встретились, это был не просто поцелуй… это был вкус… вкус…» — я запнулась, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

Кровь стучала в висках, мешая сосредоточиться.

— Не торопись, Олалия. Этот момент нужно прочувствовать, — подсказал мне дракон.

— «… у него был манящий вкус спелой шелковицы, раздавленной под жарким солнцем, смешанный с терпкостью красного вина… и… и чего-то еще, неуловимого, словно обещание…»

Я почему-то не смогла продолжить. Что-то странное происходило с моим телом и моим разумом вблизи императора.

Сначала я думала, на меня действует его властная подавляющая сила. Но сегодня он был более чем расслаблен.

Но воздух все равно вокруг стал плотнее, гуще, наполнившись странным напряженным ожиданием. Не дракона. Моим ожиданием чего-то неясного пока, но… очень важного.

Я услышала легкий шелест шелка и увидела, как император поднялся с подушек. Его высокая фигура заслонила мерцающие свечи, отбросив на меня длинную плотную тень.

Я замерла под гипнозом его горящих золотом глаз.

А он медленно подошел вплотную ко мне.

— Ты не можешь достаточно прочувствовать эти строки, Олалия, — произнес он тихо и раскатисто. — Ты читаешь о вкусах, но не знаешь их. Ты произносишь слова, но не понимаешь их сути.

Дракон остановился прямо передо мной. Его руки мягко, но неотвратимо обхватили мои, заставляя ослабить хватку, и книга бесшумно соскользнула на подушки. Затем он поднял меня, взял за подбородок, заставив поднять голову.

Пульс бешено стучал в висках, отдавая в пульсирующим жаром губы. Они давно горели под его пристальным взглядом.

А я не могла отвести взгляда от его пылающих радужек, где зрачок то вытягивался в вертикаль, то снова принимал прежнюю форму.

— У каждого поцелуя… свой вкус, — услышала я его низкий хриплый шепот, а его большой палец медленно, с невероятной нежностью, провел по контуру моих губ. Прикосновение было обжигающим, будто он оставлял на коже невидимый, но нестираемый след. — Вкус страха… — его палец задержался в уголке моих губ, — … вкус ожидания… — он с усилием провел по нижней губе, заставив меня вздрогнуть, — … и вкус близости.

Он не дал мне опомниться, не дал отшатнуться. Его рука скользнула за мою шею, зарылась в волосы, мягко, но твердо фиксируя мое лицо. А затем его властные губы накрыли мои…