Глава 18

Я не верю что всё-таки делаю это. Что решилась попытаться подслушать своих супругов.

После ухода невидимки я ещё некоторое время металась по комнате, прислушиваясь к пространству и своим ощущениям, чтобы точно убедиться в его отсутствии. А потом… потом я как можно удобней уселась в один из дайратов и нырнула в подпространство. Не материально, как учили меня сэ-аран, а ментально, как я множество раз делала вместе с Сэтору.

Остальное было делом техники. После того как мне удалось дотянуться до супругов в другой Вселенной, найти их в том же здании, где я сама нахожусь, ничего не стоило. Наглухо закрыв свой собственный разум, чтобы меня не обнаружили, я устремилась сквозь стены и пространство.

И теперь в своём ментальном неосязаемом обличье стою перед последней призрачной преградой, отделяющей меня от мужей. Не веря, что действительно способна переступить эту черту.

Но, оказывается, способна.

Не запрещено, значит, можно? Да, Лина? Правда, в это веришь?

Нет, но… с муками совести я разберусь потом. Сейчас мне нужно узнать, что происходит.

Сделав глубокий несуществующий вдох, чтобы обмануть подсознание и придать себе смелости, решаюсь на этот последний шаг. Невидимкой проплываю через стену, и оказываюсь в просторном кабинете. За высокой фигурной колонной, как я и рассчитывала. Если меня всё-таки как-то обнаружат, то пусть это случится как можно позже. Но всё же я надеюсь, что супруги меня не заметят. Я же не во плоти явилась, нематериальна совсем. А моё ментальное тело по-прежнему прикрывает щит.

− Ты не сможешь её долго здесь прятать, − слышу голос А-атона и сразу же нахожу его взглядом. Мой светлый сэ-аран снова напоминает мраморное изваяние. Холодное и равнодушное ко всему. Чуждое. – Совет требует встречи с императрицей. И после того, как она два месяца правила единолично, пусть даже с помощью Сэтору, игнорировать это требование мы не имеем права. Тебе придётся привезти её в столицу.

То есть ему самому всё равно. Дело лишь в требовании Совета? Даже ментальному телу, оказывается, бывает больно.

− К тому же появились слухи, что между Линой и Сэтору существовал какой-то тайный сговор, за что она теперь заключена под стражу по нашему приказу, − продолжает он. − Хочешь ты того, или нет, брат, мы обязаны опровергнуть эти домыслы, по крайней мере, в отношении нашей супруги. Дабы не ставить под удар будущее наших наследников и императорского Дома.

− Что ты предлагаешь? – мрачно интересуется Са-оир, вальяжно раскинувшийся на одном из дайратов.

− Пусть завтра присутствует вместе с нами на заседании. И даст показания против Сэтору. Это закроет всем пасти.

Что? Как он может такое говорить?

Сизая реальность подпространства идёт рябью, и образы Повелителей подёргиваются серой дымкой. Я едва не теряю контроль, выбитая из равновесия услышанным.

− Она этого не сделает, − качает головой Са-оир.

− Сделает, если мы ей прикажем. Лина сознательно скрыла от меня сведения о покушении на Менетнаша. И должна понимать, что такой проступок заслуживает наказания.

Если бы я стояла тут во плоти, то у меня сейчас точно подкосились бы ноги. Зрение туманится ещё больше. И мне приходится приложить все силы, чтобы удержать эмоции в узде. Нужно удержаться в трансовом состоянии. Нужно дослушать… чего бы мне это ни стоило.

С каждой секундой душа всё больше леденеет, превращаясь в камень. Может, А-атон и добьётся своего, выморозив все мои чувства.

− Ты забываешь, что она изменилась за это время, − снова возражает тёмный Повелитель. − Наша супруга больше не та покорная малышка, которую мы вводили в ритуальный круг. К тому же речь идёт о Сэтору. Они связаны. Лина глубоко неравнодушна к нему. И не пойдёт против жреца добровольно. Это причинит ей боль и снова ударит по психике. Ты своей хвалёной «рассудительностью» уже довёл нашу сэ-авин до нервного срыва. Она два дня была не в себе и плакала по малейшему поводу, отказывая мне в близости, потому что ты что-то очень болезненное ей сказал, после того, как взял. Мы не можем рисковать здоровьем Лины и наших сыновей. Она ещё не готова предстать перед Советом.

Слова Са-оира становятся для меня хоть каким-то утешением. Я так хочу надеяться, что хотя бы он понимает меня, что не растопчет душу. Но осознаю, как легко мои надежды могут быть разрушены. Оба мои сэ-аран действительно сообща планируют, как уничтожить Сэтору. И спорят они сейчас лишь о том, использовать ли меня в этом деле

− Думаешь, твои действия более правильные по отношению к ней, брат? – склоняет голову набок А-атон. – Увёз, спрятал, отрезал от мира и наверняка от информации. Скажи, Са-оир, как долго ты намереваешься скрывать от нашей сэ-авин, какую участь уготовил для того, кого она считает своим и, вследствие, нашим спасителем? На что ты рассчитываешь? Что она привыкнет к его отсутствию и забудет? Так вот я тебя разочарую. Столь преданное и эмоциональное создание, как наша сэ-авин, наверняка будет помнить жреца веками. И винить во всём нас.

− А ты предлагаешь заставить её сделать так, чтобы она потом и себя винила?

− Не заставить. Убедить, что так нужно. Тебе она сейчас наверняка доверяет больше, чем мне. Расскажи, что собой представляет Сэтору. Без утаек. У тебя найдётся, что поведать из прошлого. И объясни, что всё это время он её использовал. Тогда и виноватой она себя чувствовать не будет. И снова будет только наша.

Это предложение Са-оиру точно нравится гораздо больше. Он даже подаётся к брату ближе, внимательно слушая.

− Хм. Я подумаю, как её убедить, − произносит задумчиво. – И сообщу тебе, получилось ли у меня.

Как же это цинично и расчётливо. Но я ведь знала, что все ашары такие. Почему думала, что мои иные?

− Постарайся сделать это до завтра. Более удачного случая опровергнуть все слухи и домыслы сложно представить. И да, я бы хотел увидеть Лину перед отлётом.

− Нет. Это исключено, − возражает Са-оир.

− Она и моя сэ-авин, брат.

− Да. Но я дал Лине обещание, что не позволю тебе к ней приблизиться, пока ты не одумаешься и не прекратишь изображать из себя равнодушного каменного истукана, раня её чувства. Уйми свою ревность, брат. Тогда и увидишь.

− А ты свою унял? – оскаливается А-атон.

− Я свою направляю в другое русло. Как много лет делал с яростью и жаждой крови. Учись поступать так же, потому что твой способ контроля сейчас не эффективен.

Судя по всему, их разговор уже подходит к концу, и мне пора возвращаться. Пока не заметили. Нырнув ещё глубже, я осторожно ускользаю из кабинета тем же путём, которым пришла. А дальше спешно устремляюсь к своему телу, двигаясь глубокими слоями подпространства, не обращая ни малейшего внимания на проносящиеся мимо меня смутные очертания комнат и прочих помещений. Изо всех сил стараясь не развалиться на куски снова. Некогда больше слёзы лить.

Я должна узнать, что с Сэтору. Связаться с ним. Помочь.

Не верю я, что он меня использовал. Не могу просто. Душа болит.

Но когда я добираюсь до наших с Са-оиром покоев, оказывается, что провернуть мою вылазку совсем незаметно не удалось. Над моим телом задумчиво склонился Чотжар. И он точно понял, что я в трансе, а не просто задремала.

Все эти дни я держала свои мысли закрытыми от него. И мы больше не говорили на эту тему. Но сейчас мой хранитель наверняка не станет молчать и точно спросит, где я была. А потом доложит Повелителям…

Внезапная мысль заставляет меня оцепенеть на месте. Захлебнуться горечью.

Слова А-атона. О том, что я не рассказала о покушении… Чотжар ведь знал от меня, что сделал Сэтору. Он и рассказал всё.

Как бы ни играл змей роль моего друга, наставника и даже старшего брата… прежде всего он преданный слуга Повелителей. И верен только им.

Я одна между трёх огней. Абсолютно одна.

И действовать мне теперь нужно исходя из этого понимания. Не веря никому.

Скользнув невидимой тенью мимо на-агара, возвращаюсь в своё тело. Все чувства вмиг обретают объёмность и многогранность оттенков, когда я возвращаю себе контроль над собственным организмом. Привычное состояние. Больше не ошеломляющее.

Открывать глаза не спешу. Лишь делаю глубокий вдох. Даю себе пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями и определиться с действиями.

Скорее чувствую, чем слышу, как Чотжар выравнивается. Продолжая смотреть на меня. Скажет что-то, или нет?

− Ты всё ещё следишь за мной? Как раньше? – спрашиваю тихо первая, когда молчание слишком затягивается. И всё-таки поднимаю на него взгляд.

Чотжар в ответ удивлённо прищуривается. Склоняет голову набок.

− Зач-ш-шем ты погружалась в транс?

− Мне было видение, − пожимаю плечами.

− Рас-с-скажешь?

− Нет.

− Не доверяеш-ш-шь мне больш-ш-ше?

− Никому не доверяю больше, − поднимаю подбородок. – Мне нужно поговорить с Сэтору. Свяжи меня с ним.

− Это невозмож-шно, − качает головой мой хранитель. – Повелители запретили.

− Это жизненно важно для меня, − шиплю зло. Ни капли не кривя душой. Если Невидимка прав, если ничего не исправить и будет становиться только хуже… возможно, мне действительно лучше уйти. – Он мой супруг точно так же, как и Повелители. Я имею право знать, что с ним. Свяжи меня с ним сейчас же!

За месяцы моей жизни в Аша-Ирон мы с Чотжаром множество раз спорили, множество раз своими неоспоримыми аргументами он заставлял меня либо менять мнение, либо сомневаться в своих выводах, множество раз я прислушивалась к его советам… и верила. Верила, что мои интересы для него, как МОЕГО хранителя, важны. Так неужели и это убеждение сейчас будет полностью разрушено?

− Чотжар, ты знаешь меня, как никто из них троих. Ты знаешь меня точно лучше, чем Повелители. Ты знаешь, что я чувствую к каждому из мужей. Неужели ты не понимаешь, что со мной будет, если кто-то из них пострадает в борьбе за… право обладания мной, − смотрю на на-агара сухими воспалёнными глазами. Я ведь даже не могу сказать, что идёт борьба за меня, потому что я, как личность, похоже, не заслуживаю внимания. По крайней мере настолько, чтобы со мной считались. − Неужели ты не понимаешь, что я не смогу так жить? Не смогу простить ни себе… ни им. Ты мой хранитель, Чотжар. Скажи, неужели тебе всё равно? Или главное сохранить мне жизнь и телесную оболочку, а внутри пусть ломают как хотят? Так действуют твои клятвы?

С каждым моим словом змей мрачнеет всё больше. Сжимает челюсти, играя желваками. Буравит меня тяжёлым, как гранит, и пронзительным, как лезвие, взглядом.

− Ты ош-ш-шибаешься. Мне не вс-с-сё равно, − шипит гневно в конце концов. И принимается набирать что-то на браслете. Код вызова.

Неужели я сейчас действительно поговорю с Сэтору? Узнаю наконец, как он… услышу голос. Его бархатный голос, так часто утешавший меня раньше… Горло сжимает. На глаза всё-таки наворачиваются слёзы… Я соскучилась. Так соскучилась.

Но секунды проходят. А вызов так и не принимают.

Нахмурившись, Чотжар набирает ещё раз. И снова ничего не происходит.

− Он же… его же не арестовали? – мои пальцы впиваются в подлокотники.

− Нет, − задумчиво качает головой Чотжар, даря мне толику облегчения. Но тут же лишает её: − Не выш-ш-шло. Жрец хорош-ш-шо подготовился. Когда у Повелителей появились законные ос-с-снования его арестовать, он уж-ш-ше покинул планету, а потом и империю.

Что? Сэтору нет в империи? Он… он… просто улетел? Просто бросил меня?

Разум доказывает, что у моего третьего мужа на это наверняка были веские причины. Что его отсутствие лучше, чем арест, например. Что так он может как-то отстаивать свою свободу и право быть со мной. Всё это я понимаю. Понимаю.

Но как справиться с чувством брошенности, ненужности?

Чотжар, пока я оцепенело таращусь в одну точку, надиктовывает голосовое сообщение, уведомляя Сэтору, что это именно я хочу с ним поговорить.

Проходит ещё пара минут ожидания. Огонёк отправленного сообщения гаснет. Доставлено.

Ответа приходится ждать ещё несколько минут. А для меня словно вечность.

Чотжар под моим нетерпеливым взглядом нажимает на воспроизведение. Сжимая руки в кулаки, я подаюсь к нему ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

Слышу царапающий нервы звук каких-то помех. Скворчащий стрекот. Наконец голос Сэтору:

− Наше общение невозможно, − и снова помехи.

Всё.

Сглотнув, я так и смотрю в одну точку.

Больно ли мне снова? Не знаю. Мне пусто. И безумно холодно. Холоднее даже, чем на самых глубоких уровнях подпространства. На боль больше нет сил. На остальные чувства тоже.

− Спасибо, что попытался, Чотжар, − произношу тихо и абсолютно безэмоционально.

− Я могу бросить ему вызов ещё раз, попозже, − неожиданно предлагает мой хранитель, обеспокоенно наблюдая за мной.

− Не нужно. Его ответ был более чем исчерпывающим, − вскидываю подбородок.

Сознание всё глубже затапливает холодная болотная жижа апатии. Но я не имею на неё права. У меня остались мои мальчики, мои солнышки. Для них я самая лучшая и самая необходимая. Они будут меня любить. Будут уметь чувствовать. Я научу их.

− Вели подать завтрак, пожалуйста, − прошу у Чотжара. Есть по-прежнему не хочется, но еда нужна не только мне. Я должна делать так, как будет хорошо для моих сыновей. Для них буду жить, если ни для чего больше не хочется.

Видимо, моя просьба застаёт на-агара врасплох. И вместе с тем немного успокаивает, заставляя поверить, что со мной всё более-менее в порядке.

Кивнув, он вызывает служанок. И вскоре в трапезной уже вовсю кипит работа.

А когда лайсы почти заканчивают, в покои возвращается Са-оир. Идёт сразу ко мне, поднимает на ноги, обнимает, целует… Ведёт себя, как обычно. Наверное, для него нет ничего необычного в том, чтобы планировать вместе с братом, как лучше всего мною манипулировать.

Завтракаем мы вместе. Мой тёмный супруг высказывает желание меня покормить, я не отказываю. Мне всё равно. Спрашивает, расстроена ли я тем, что не увиделась с А-атоном. Я киваю. Он, кажется, верит.

После завтрака объявляет мне, что ему нужно отлучиться на несколько часов. И обещает важный разговор, когда вернётся. Наверное, тот самый, где мне будут рассказывать страшное прошлое Сэтору. У меня даже получается изобразить заинтересованную улыбку. И поцеловать мужа достаточно страстно, чтобы у него не возникло никаких преждевременных подозрений.

А когда он уходит, я снова прошу всех оставить меня одну. И делаю последнюю попытку вернуть себе веру в тех, кого полюбило моё глупое наивное сердце. Ведь есть вероятность, что та фраза была вырвана из контекста, возможно даже, мы не услышали остального из-за помех. Есть маленький шанс, что Сэтору имел в виду что-то другое.

Нет ничего глупее поспешных выводов сделанных на эмоциях. Я собираюсь получить больше информации и тогда уже принимать решения. Это будет разумно. А-атон мог бы мной гордиться, если бы мог что-то чувствовать.

На этот раз, перед тем, как войти в трансовое состояние, я ложусь на кровать, чтобы казаться спящей со стороны.

Я должна узнать, где сейчас Сэтору и что с ним.

Отрешиться от посторонних мыслей сейчас мне как никогда просто. Они ещё с утра замороженные.

Закрыв глаза, я тянусь сознанием к своему третьему мужу. Мы связаны. Эта связь по прочности не уступает тем, которые существуют между мной и Повелителями. И его я тоже могу найти. Мне следовало вспомнить об этом раньше.

Я возникаю прямо посреди просторного помещения, которое напоминает мне личные апартаменты на императорских межзвёздниках. И внутреннее чутьё говорит, что это действительно космический корабль. Только не ашарский, кажется.

Но на обстановку и роскошный интерьер я даже не смотрю. Всё моё внимание приковано к мужчине, вольготно устроившемуся в одном из кресел, похожих на земные. Красные волосы, струятся по широким плечам, выглядят пламенем на чёрной одежде. В руках моего мужа бокал с каким-то напитком. На губах такая знакомая циничная усмешка. А на подлокотнике рядом, прижимаясь к нему подобно похотливой хищной кошке, устроилась инси Зэа-ма, синекожая дагрийка в коротком чёрном обтягивающем платье и с таким же бокалом.

− Признаться, меня удивило ваше предложение, ри-одо, − мурлычет она, водя длинными ногтями по мускулистому плечу. – Я думала, вы преданы своей императрице.

− Когда на трон восходит излишне эмоциональная и излишне одарённая необразованная девочка, приходится многое изображать, чтобы держать её под контролем, − кривятся красивые губы, которые так нежно меня целовали ещё пару дней назад. – Сейчас, когда императоры вернулись, они сами разбираются со своей супругой. И у меня наконец нашлось время на то, чтобы заняться собственными делами.

− Неужели ваши дела как-то связаны со мной? – изгибает иссиня-чёрную бровь дагрийка.

− Не поверю, что столь красивая женщина может недооценивать свою способность очаровывать, − усмехается Сэтору, смотря ей в глаза. Кладёт руку на обнажённую синюю коленку….

Меня сейчас стошнит.

Мотая головой, как безумная, не веря свои глазам, я делаю неуклюжий шаг назад, ещё один… нужно убраться отсюда… я не выдержу… как он может… как может. Ненавижу. Всех их ненавижу.

Но ровно в тот момент, когда меня дёргает прочь из этого кошмарного видения, Сэтору резко вскидывает голову, устремляя потрясённый взгляд прямо на меня. Изменившись в лице, вскакивает с кресла, будто собирается бежать ко мне…

И исчезает. Всё исчезает. Я увидела достаточно.

Резко очутившись в собственном теле, едва успеваю добежать до купален, где меня долго и мучительно рвёт. А потом ещё дольше трясёт от рыданий, когда я подобно животному тихонько вою от горя.

Но время проходит. Рыдания стихают. Высыхают слёзы. Сердце окончательно покрывается толстой ледяной коркой. И когда я возвращаюсь в спальню, то уже знаю, что буду делать.