Глава 46

Однако когда я заходу в гостевую, вижу там только Сэтору, о чём-то разговаривающего с Чотжаром и Тэ-атсуром. Заметив меня, он отдаёт ещё пару распоряжений и отпускает обоих. Идёт ко мне, пожирая голодным пылающим взглядом. Кажется, ещё чуть-чуть и тонкое платье, надетое мною для супругов, пеплом осыплется на пол.

− Здравствуй, драгоценная моя, − обнимает меня муж, привлекая к себе. Склоняется, чтобы поцеловать.

− Здравствуй, − тянусь ему навстречу.

Наши губы встречаются на полпути, сливаясь в жадном поцелуе. Языки касаются друг друга, начиная танец страсти. Я вскидываю руки, чтобы обнять мужа за шею. Его ладони скользят по моим бёдрам, сжимают, притягивая к мужскому телу. Обхватывают, отрывая меня от пола.

− Каждый час без тебя подобен пытке, − хрипит Сэтору, отрываясь от моих губ и осыпая лицо быстрыми поцелуями. – Пойдём. Сегодня ты только моя.

Прижав меня к себе ещё теснее, он решительно направляется дальше, вглубь покоев, со мной на руках.

Но я сама замираю от неожиданности. Что он хочет этим сказать?

− Ты один? Повелители разве не вернулись во дворец? – спрашиваю, сжав мужские плечи.

− Собирались вернуться. Уже даже вылетели из столицы. Но от Аракеша поступило срочное донесение. Дагра собирается опередить нас и захватить Ранвию. Са-оир и А-атон приняли решение срочно отправиться в сектор Тавра, чтобы воспользоваться этим и дожать ранвишей, под угрозой широкомасштабных военных действий на их территории. А я, по нашему общему соглашению, остался в империи с тобой.

− Там будут боевые действия? – спрашиваю охрипшим голосом. Не пряча тревоги и, чего греха таить, разочарования. Я ведь их всех ждала.

− Даже если будут, то незначительные. А-атон уверен, что Ранвия уже готова сдаться и попроситься под наше покровительство. А у Дагры нет достаточных сил, чтобы противостоять нам на равных.

Всё это я знаю. Но мне всё равно неспокойно.

− Не волнуйся, им ничего не угрожает, − правильно интерпретирует мои эмоции Сэтору. − Утром тебе доставят твой новый торобраслет, сможешь сама поговорить с ними. К тому же, А-атон скоро вернётся, чтобы побыть с тобой. Мне тоже нужно будет отлучиться из империи.

− С дагрийкой собираешься встретиться? – прищуриваюсь.

− Ты мне всю жизнь будешь её вспоминать? – криво усмехнувшись, качает головой мой красноволосый супруг.

− Извини. Вырвалось, − вздыхаю смущённо. – Будешь ужинать? Слуги уже накрыли.

− Только с тобой. Позволишь покормить тебя? – заглядывает мне в глаза. – Мне тоже хочется этого.

А ведь действительно, я ни разу не позволяла ему кормить меня с рук, как супругу. Даже до возвращения Повелителей.

− Хорошо, − улыбаюсь.

В трапезной уже действительно всё готово. И Сэтору сразу усаживается за стол, устраивая меня рядом. Недолго думая, я поворачиваюсь к нему лицом, опираясь спиной на массивный подлокотник дайрата и перебрасывая ноги через мужское колено. Всем видом демонстрируя, что пищу буду брать только из его рук.

Сэтору, видя всё это, удовлетворённо улыбается, наливает нам обоим сока, пробует мой, подаёт бокал мне.

− Так куда тебе нужно лететь? – спрашиваю, отпив глоток.

− На встречу с дагрийкой, − вздыхает он, вынудив меня буквально оцепенеть.

Сделав резкий вдох, я на минуту закрываю глаза. И огромнейшим усилием воли заставляю себя расслабиться.

Ведь по большому счёту ничего такого ужасного он не сказал. И для этой встречи наверняка есть очень веские основания. Дипломатические.

Но после того, что мне довелось увидеть и испытать, одно лишь упоминание этой синей мегеры выбивает меня из равновесия.

− Я задавался вопросом, стоит ли тебе говорить. И понял, что сообщить обязан. Ведь так? – смотрит на меня муж. Я могу лишь молча кивнуть, не зная пока, что сказать в ответ. Поэтому он продолжает: − Инси Зэа Ма теперь жрица, как и я. Голос своей богини. Мне нужно понять, что она собой представляет теперь, на что способна. Но эта встреча будет носить сугубо дипломатический характер. Я тебе клянусь, что не прикоснусь к ней и пальцем. И не позволю прикоснуться к себе.

О боже. Вот это я довела его своей ревностью. Даже стыдно немного становится.

− Не нужно клясться, − качаю головой. – Я тебе верю.

− Если от моих клятв тебе будет спокойней, мне несложно их произнести, − усмехается Сэтору, протягивая мне кусочек нежного мяса. – Я прекрасно знаю, что ты видела. И могу понять, что ты почувствовала. Сам множество раз испытывал не самые приятные чувства, наблюдая за тобой в объятиях Повелителей.

Аккуратно взяв губами угощение с его рук, я пару минут задумчиво смотрю на супруга.

− А сейчас? – решаюсь спросить.

− А сейчас… ты моя. Ровно в той же степени, что и их. Утверждать, что не хотел бы быть твоим единственным мужчиной, не стану. Но унять свои собственнические инстинкты мне вполне по силам. Если уж даже Са-оир смог, то я тем более не стану заложником своей ревности.

− Понятно, − киваю, невольно хмурясь.

Несколько минут между нами царит задумчивая тишина. Сэтору кормит меня, ест сам. Тоже хмурится.

− Что тебя беспокоит, Лина? – задаёт в конце концов вопрос.

− Ничего, всё в порядке, − качаю головой.

− Зачем ты мне врёшь, малышка? – подаётся ко мне ближе.

− Я не вру, − вырывается у меня, но я вижу его выразительно приподнятые брови. И вынуждено сдаюсь: − Ладно. Просто… меня беспокоит, хорошо ли вам в этом браке. Тебе, Са-оиру, А-атону. Мне не нравится думать, что вы вынуждены переступать через себя и давить свои инстинкты. Я помню все ваши доводы. И понимаю, что сейчас вы уверены в своём решении, в желании добиться своего. Но боюсь, что каждый из вас где-то глубоко в подсознании всё равно испытывает недовольство ситуацией. И что это недовольство будет расти и накапливаться… пока не произойдёт какой-то взрыв, после которого нам уже будет не оправиться.

− Лина, мне хорошо в этом браке. В этом можешь быть абсолютно уверена, − твёрдо произносит Сэтору.

− Но я же вижу, как вы порой раздражаетесь друг на друга. Особенно вы с Са-оиром, − поднимаю на него жалобный взгляд. – Почему между вами сложились такие неприязненные отношения?

Муж, выдохнув, отстраняется. На смуглое и по-мужски красивое лицо набегают тени, он будто замыкается в себе. Кажется, я невольно наступила на больной мозоль.

− Извини, если лезу не в своё дело, − сдаю назад. Опустив глаза, подношу к губам кубок. Будут ли они со мной когда-нибудь столь же открыты, как требуют от меня?

− Ты же знаешь, что я всего на два года моложе Повелителей? – спрашивает тихо Сэтору, заставив меня удивлённо вскинуть голову. К чему это он?

− Нет. Я… это, наверное, глупо, но я осознанно избегала информации о вашем возрасте. Поэтому не знаю, ни сколько Повелителям, ни сколько тебе.

− Почему избегала? – приходит черёд Сэтору смотреть на меня удивлённо.

− Ну-у-у, всё дело в том, что люди живут недолго по вашим меркам. И я подозреваю, что вам не по тридцать лет, а значительно больше.

− Да, больше, − усмехается муж. – Ты намекаешь, что мы для тебя слишком старики?

− Эм, ну я же говорю, что это глупо, − зажмуриваюсь покраснев. – Я ни в коем случае не воспринимаю вас как стариков. Но всё же… не знаю, как почувствую себя, если вам больше сотни, или двух. Хотя, наверное, мне всё-таки будет легче воспринять число больше сотни. Так я смогу не проводить аналогии с людьми.

− Нам больше сотни. Ненамного, − с усмешкой сообщает Сэтору. − И на самом деле, мы довольно молоды по ашарским меркам.

− И сколько вам тогда? – всё же решаюсь спросить.

− Са-оиру и А-атону сто двадцать один. Мне сто девятнадцать.

− Ого. Если упустить приставочку сто, можно считать вас совсем моими ровесниками, − замечаю весело. – Так к чему ты вёл, когда заговорил о возрасте?

− К тому, что мы трое практически ровесники. Наследники двух влиятельнейших Домов империи, по сути, будущие правители этой самой империи, они в мирском плане, я в духовном… мы были обречены на то, чтобы стать, либо друзьями, либо соперниками. Признаюсь, мне хотелось первого варианта. Но, увы, не сложилось.

− Почему? Из-за вражды между вашими Домами?

− Не только, − морщится Сэтору. – Во времена наших детских лет и юности, эта вражда не была такой явной. Всё-таки наши Дома объединяли какие-никакие родственные узы.

− Ты имеешь в виду брак родителей Са-оира и А-атона?

− Да.

− Тогда в чём же причина? Почему вы не смогли наладить дружеские отношения?

− На это сложно дать однозначный ответ. Тогда я, естественно, во всём винил принцев. Сейчас понимаю, что и сам вёл себя не самым разумным образом. Ну, и воспитание, конечно, сыграло немаловажную роль. Те установки и понятия, которые нам прививались отцами, учителями. К тому же, у нас были общими некоторые наставники, в силу того, что и для принцев, и для меня выбирались только лучшие. А лучших много не бывает. Особенно, если речь идёт о мастерах боевых искусств. Естественно, Са-оир и А-атон во многом превосходили меня, поскольку были старше. К тому же они всегда были вдвоём, неразлучны, как две части одного целого, чем неизменно раздражали меня и вызывали зависть.

− Почему зависть? – недоумённо хмурюсь я.

− Наверное потому, что я тоже не отказался бы от возможности иметь брата. Кого-то настолько родного и близкого. Того, кому можешь доверять, и на кого всегда можешь положиться. Мне, как нежеланному сыну Гласа Абсолюта от бесправной рабыни, рассчитывать на это не приходилось. Поэтому, да. Сейчас я могу открыто признать, что завидовал тому, что они были друг у друга. И тому, что у Са-оира с А-атоном был отец, который не считал их ошибкой.

− А твой тебя считал? – спрашиваю шёпотом, чувствуя, как болезненно давит в груди от этого его признания.

− Да. С самого рождения надо мной висело это клеймо. Менетнаш никак не планировал, что его любимая наложница забеременеет. Первенца и наследника, по традициям, должна рожать законная жена. А он жениться на рабыне точно не собирался. Да и качества, которые она мне передала по наследству, его мягко говоря не устраивали. Я по ашарским меркам слишком эмоционален. Отец считал это слабостью.

Может Сэтору поэтому так настаивал тогда, чтобы императоры дали мне, рабыне, свободный статус и сделали своей законной женой? Получается, его мать такой чести так и не удостоили.

Если Морад это действительно Менетнаш, у меня к нему будет много вопросов.

− Но ты ведь всё равно стал его наследником.

− Конечно. Ведь при рождении я получил от Абсолюта всю ту силу, которая полагается наследнику Дома Просвещённых. У отца не было выбора. Тем более, что в законном браке у него родилась только дочь.

Танатрис. Представляю, каково этой стерве было осознавать, что именно она могла бы наследовать отцу, если бы родилась мужчиной и у неё не было бы старшего незаконнорождённого брата.

− И ты думаешь, что Са-оир с А-атоном не принимали тебя в свой круг именно из-за того, кто твоя мать?

Как же я надеюсь, что это не так. Не хочется мне думать, что мои первые два супруга такие запредельные снобы.

− Я этого не утверждаю. Но тогда этот факт о моём происхождении неизменно становился причиной множества проблем в моей жизни. Закономерно, что в результате я видел его влияние даже там, где этого не было. И на каждом общем занятии пытался с этим бороться, как умел. Мне казалось, что чем более сильным и умелым соперником я стану, тем с большей вероятностью принцы начнут меня уважать и примут в свою компанию. Поэтому из кожи вон лез, чтобы они посмотрели на меня, сына рабыни, как на равного.

− И что же произошло? Неужели у тебя не получилось?

− Получилось совершенно не то, на что я рассчитывал. Са-оир с А-атоном, конечно же, обратили внимание на мои потуги. Думаю, не осталось незамеченным и то, что я им, в некоторой степени, завидовал. Сами они это поняли или кто-то, слишком проницательный, им подсказал, неважно. Суть в том, что восприняли они это по-своему, и начали относиться ко мне, как к завистливому выскочке, стремящемуся во что бы то ни стало превзойти их хоть в чём-то. Са-оир, в силу своего характера, невзлюбил меня особенно. И не упускал случая поставить на место. Само собой в результате, моё желание завоевать их расположение, очень быстро превратилось в острую неприязнь и настоящее соперничество уже во всём, не только в учёбе. Так и продолжалось, пока не появилась ты.

Рассказ Сэтору многое расставляет по местам. И, само собой, порождает у меня новые вопросы. Так что весь остаток ужина я пользуюсь возможностью наконец-то узнать больше о прошлом не только моего третьего мужа, но и первых двух. Тем более, что Сэтору ни разу не позволяет себе свалить всю вину за их прошлые стычки и конфликты на одних лишь Повелителей, откровенно признавая и свои собственные ошибки.

Ужин уже практически подошёл к концу, я насытилась и молча наблюдаю, как ест мой супруг. Мы многое обговорили, но остаётся ещё один вопрос, который я так ни разу и не решилась задать ему. Потому что откровенно побаиваюсь поднимать эту тему. Кажется, что этим уж точно влезу на запретную территорию. К тому же, не уверена, что сама смогу ответить, когда прозвучат закономерные ответные вопросы.

Но с каждой минутой во мне зреет понимание, что если не сейчас, то когда?

− Сэтору, а ты веришь, что Морад это твой отец, Менетнаш? – решаюсь, когда муж откладывает столовые приборы и вытирает губы салфеткой.

Он снова замирает, нахмурив тёмно-красные брови.

− Я считаю, что вероятность этого очень высока, − произносит он, не поворачивая ко мне голову.

Спрашивать у ашара, как он к этому относится, наверное, не очень умно. Но отчего-то мне кажется, что как раз Сэтору точно не относится к тем, кто может воспринимать ситуацию только через призму разума и логики. И я могу только представить, как гнетёт мужа вся эта ситуация. С его-то историей взаимоотношений с отцом.

− Знаешь… меня неизменно удивлял один момент в наших договорённостях с Морадом, − произношу я тихо.

− Какой? – устремляет Сэтору на меня нечитаемый, пронзительный взгляд.

− Он не потребовал от меня никаких взаимных клятв, кроме клятвенного обещания с моей стороны, что я окажу ему одну единственную услугу, − признаюсь, заставляя мужа изумлённо вскинуть брови. − Он даже не потребовал держать в секрете суть его просьбы. И поначалу я видела причину такой беспечности в том, что он никогда не позволит вам меня найти и, соответственно, мне некому будет об этом рассказывать. Но даже после родов, когда Морад уже наверняка мог предположить исход событий, он не стал этого требовать. Последнее, о чём мы говорили с ним, было то, не передумала ли я рвать с вами связи? И, признаться, у меня складывалось отчётливое чувство, что он пытается отговорить меня от этого решения.

Сэтору сидит теперь, мрачно сжав губы. На смуглых щеках вздымаются желваки. А в багряно-чёрных глазах бушует тёмная бездна.

− Зачем это ему? – отрывочно роняет он.

− Морад объяснил мне, что это очень болезненный и опасный процесс, − Сэтору в ответ на это лишь молча кивает подтверждая. – Он сказал, что чувствует за меня ответственность и не хочет причинять мне боль.

На губах моего супруга появляется кривая скептическая усмешка.

− Признаться, я удивлён. Мы были уверены, что ты связана клятвами и не сможешь ничего рассказать нам о том, зачем ему понадобилась. Каждый из нас в первую очередь бы стребовал такие клятвы. И мне даже после твоих слов слабо верится, что он этого не сделал. В чём причины такой странной беспечности? Он был настолько уверен в тебе, что просто доверился? Это маловероятно. Тут наверняка есть какой-то подвох.

− Может, он просто хотел, чтобы я рассказала? – вскидываю брови. – Может, он хотел, чтобы вы узнали… точнее, чтобы ты узнал.

− Зачем? Что такого он у тебя попросил?

− Он попросил найти одного ребёнка. Девочку. Мораду было известно, что она родилась где-то в других вселенных. Но он не знал, где именно. Знал только, чья душа этой девочке досталась. И помог мне настроиться на эту душу, чтобы я смогла её увидеть, дотянуться.

− Ребёнка? – ошарашенно смотрит на меня супруг. – Что это за девочка? Зачем она ему понадобилась?

− Затем, что в этой девочке возродилась душа его истинной возлюбленной. И Морад был готов на всё, чтобы её найти, − произношу я то, что может в корне перевернуть все представления Сэтору об его отце. Ведь если речь идёт о той возлюбленной, о которой я думаю, то…

На мужа смотреть больно. Он даже побледнел слегка.

− Он… похитил тебя, чтобы ты нашла реинкарнацию моей матери? – переспрашивает глухо севшим голосом.

− Если Морад это действительно Менетнаш, то получается… да, − киваю сочувственно.

Между нами повисает гнетущая тишина. Сэтору выглядит настолько потрясённым, что я просто не знаю, есть ли смысл ещё что-то говорить. Поэтому снимаю ноги с его колен и, переместившись ближе, просто обнимаю мужа, прижимаясь всем телом, всем своим существом пытаясь его поддержать. Замерев, он тихо выдыхает и перетягивает меня к себе на колени, сжимая в ответ.

Не знаю, сколько времени мы так сидим. Я ощущаю щекой взволнованное биение любимого сердца. Окутана теплом любимого мужчины. И его стараюсь окружить своей лаской, подпитать своими чувствами.

Не знаю, в какой момент мы просто молча тянемся друг к другу губами. Сейчас неважно, кто первым целует. Это просто происходит. Естественно, как дыхание, как сама жизнь. Мы трогаем друг друга, касаемся губами, руками, языками, утопаем во взаимной страсти и нежности. Возбуждение тёплой патокой наполняет моё тело, недвусмысленно намекая, что пора перемещаться в обустроенное мною любовное гнёздышко.

Пусть я рассчитывала, что сегодня буду со всеми тремя, но с одним тоже хорошо. Ему это нужно. И мне тоже. Нам.

Я потом и Са-оиру, и А-атону тоже романтику как-нибудь обязательно устрою.

Сэтору теснее сжимает меня в своих объятиях, собирается встать вместе со мной, но я отрываюсь от его губ, ласково куснув за нижнюю.

− Подожди. Позволь мне встать.

И под его пылающим взглядом отстраняюсь. Слезаю с мужских колен и, взяв за руку, тяну мужа к себе, вынуждая подняться. А потом просто веду его за собой в спальню.

До сих пор я ни разу не проявляла инициативы в нашей с ним близости. Лишь позволяла ему брать то, что он хотел от меня. Да, отдавалась, но не давала сама. Принимала, но не брала.

Мне хочется это изменить. Са-оиру с А-атоном нравится, когда я активничаю. Уверена, Сэтору тоже хочется почувствовать, насколько он для меня желанен.

Когда мы минуем арку перехода, слышу позади его удивлённый выдох. Кажется, мои старания произвели впечатление. Прия-а-атно.

Но я не останавливаюсь и подвожу мужа прямо к кровати. Заставляю стать к ней спиной, пока он со снисходительно-ласковой улыбкой позволяет мне верховодить. Отпустив руку, становлюсь перед ним и принимаюсь расстёгивать магнитные застёжки чёрного сарка, очень стильного подобия удлинённого пиджака, надетого на моём супруге.

− Я планировал сперва в купальни наведаться, − мягко замечает Сэтору, буквально гипнотизируя меня своим жадным взглядом. Но всё же беспрекословно позволяет мне снять с себя сарк, потом сорочку.

Не удержавшись, я подступаю ближе и с блаженством веду носом по его груди, вдыхая пряный мужской аромат. Лизнув ключицу, целую мужа в шею. Одновременно с этим расстёгиваю брюки-суриши и спускаю их с мускулистых бёдер, освобождая возбуждённый мужской ствол.

− Потом. Вместе наведаемся. Можешь для начала меня запачкать, − улыбаюсь провокационно. И пропустив через свои ладони толику силы, толкаю мужа в грудь, попросту роняя его на кровать.

Ох, это надо было сделать хотя бы для того, чтобы увидеть это абсолютно офигевшее выражение лица. Вряд ли хоть одна женщина когда-то решалась так себя вести с этим соблазнительным властным хищником.

Но я не даю своему супругу ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Расстегнув изящный воротник-колье, удерживающий на мне платье, я просто роняю его на землю, в мгновенье ока эффектно обнажаясь. И, ощущая себя настоящей хищницей, ловко взбираюсь на потрясённого моим произволом мужа.

− Лина-а-а, − хрипло стонет он, когда я обхватываю ладонью колом стоящий член и пару раз провожу по всей длине. Могучее тело вздрагивает подо мной, бёдра подаются навстречу. Кажется, внезапно нахлынувшая на меня дерзость ничуть не уменьшила возбуждения моего супруга. Наоборот даже. И от этого я чувствую себя ещё смелее.

Облизнув губы, приподнимаюсь над ним и с чувственным стоном насаживаюсь на мощный ствол. Так глубоко, что даже дыхание перехватывает. Глаза закатываются от болезненного блаженства.

О боже. Как же хорошо!

Качнувшись, опираюсь на широкую грудь, смотрю в затуманенные желанием глаза мужа. Чувствую на себе его руки. И то, как пульсирует во мне его каменная твёрдость. Сознание кроет ощущением моей женской власти над этим великолепным мужчиной, я тону в пламенной бездне его глаз, тону в своих чувствах... И начинаю двигаться, затапливая его своей страстью, своим желанием, своей любовью. Если не пришло ещё время для слов, пусть говорят наши тела и сердца.