Глава 48
Он появляется в этот же день. Тот, кого мне так не хочется считать злодеем. Но теперь, видимо, придётся.
Когда Сэтору на некоторое время оставляет меня одну в покоях, дав возможность немного отдохнуть от череды глубоких погружений и сложных видений, и я позволяю себе свернуться калачиком в любимом дайрате с галопланшетом, чтобы полистать кое-какую информацию. И в какой-то момент я просто улавливаю постороннее присутствие рядом. И очень знакомую силу.
«Здравствуй, Лина», − прокатывается по моим нервным окончанием тихий, бархатный голос Морада.
− Здравствуй, − произношу, слепо уставившись в ту точку, откуда доносится этот самый голос. – Я уже не ждала тебя.
«Зря. Я же сказал, что найду тебя, когда придёт время», − мне кажется, что он в этот миг как раз садится в дайрат напротив меня.
− Почему ты не показываешься?
«Ты знаешь, маленькая провидица. Если выйду из подпространства, меня засекут все эти занятные игрушки, которыми твои супруги напичкали твою спальню и все императорские покои», − слышу я усмешку в голосе своего собеседника.
Засёк всё-таки? Жаль...
− И зачем ты пришёл после того, как позволил им найти и забрать меня? Я ведь звала тебя тогда. Надеялась на твою защиту, которую ты мне обещал, − не прячу своей обиды.
«Я посчитал, что тебе не помешает увидеть, как сильно они изменились ради того, чтобы вернуть тебя, − спокойно замечает Морад. – Если бы тебе угрожала реальная опасность, я бы вмешался».
− Мне хочется в это верить. Правда. Я доверяла тебе, но сейчас…
«Я польщён, Лина. Но доверие опасная вещь. Не уверен, что заслуживаю его».
− Я уже поняла это, − вздыхаю с горькой усмешкой.
«И тем не менее, свои обещания я выполняю. И готов исполнить свою часть сделки. Теперь ты достаточно окрепла, чтобы пережить разрыв связей. Готова к этому?».
− Нет, − качаю головой. – Не только не готова, но и не хочу этого больше. Я передумала, Морад. Благодаря твоему невмешательству, я действительно многое увидела и осознала. Моя любовь к супругам никуда не делась. А они действительно изменились ради меня. Я хочу остаться вместе с ними.
«Я догадывался, что услышу именно такой ответ», − снова в его голосе слышится усмешка.
− Тогда зачем ты пришёл? Ведь не только из-за этого, верно? Ты как-то связан с исчезновением моего хранителя?
На минуту между нами повисает напряжённое молчание. Видимо, мой собеседник взвешивает ответ, а я пытаюсь прочувствовать в каком слою подпространства он находится.
«Всё очень сложно, маленькая провидица», − наконец произносит богар устало, даже грустно, как мне кажется.
− А ты попробуй объяснить. Может, я пойму? Мои мужья правы в своих предположениях? Ты Менетнаш?
И снова тишина. Неужели я поставила его в тупик своим прямым вопросом?
«Уже нет, − смеётся тихо, − я… нечто другое».
Такого ответа я, честно говоря, не ожидала.
− Но ты был им?
«Да».
− И как смог стать этим «нечто другое»?
«Я переродился».
− Тогда? На станции Хиллдорун? Когда все решили, что ты сам себя сжёг?
«Я действительно это сделал, Лина. Это было необходимым условием для обряда».
О небо!
− Но зачем? – потрясённо выдыхаю я. – Что это за обряд такой жуткий, требующий ритуального самоубийства? Что толкнуло тебя на подобный кошмар?
В ответ снова слышу тихий смех. Так может смеяться родитель, когда слышит наивные детские вопросы.
«То, что твои супруги собирались меня казнить, а собственный сын попытался убить, тебе не кажется достаточно веской причиной?».
− Прости. Действительно, глупый вопрос, − откидываюсь я на спинку дайрата. Но вспомнив своё видение о случившемся тогда, невольно передёргиваю плечами. Жутко было. – Мне кажется, что казнь была бы менее мучительна, чем самосожжение.
«В этом ты права, − хмыкает Морад. – Но результат того стоил».
− И какой же результат? Ради чего ты на всё это пошёл? Ради богарского могущества? Ради силы и власти?
«Нет, − а вот сейчас мне кажется, что он качает головой. Я отчётливо представляю эту картинку. Наверное, опять в своей маске сидит напротив. – Власть и могущество были нужны мне, лишь как орудие достижения желаемого. И я долгие годы шёл к своей главной цели. Накапливал знания, силу, собирал необходимые составляющие обряда. Устранял всех, кто мог стать на моём пути. Научился брать энергию, которую хранит в себе осколок мира богаров, известный тебе, как астероид Призрак. Долго работал над тем, чтобы эта энергия начала мне подчиняться. Мне казалось, что став богаром я смогу вернуть ту, что забрала моё сердце, смогу подарить ей новую жизнь, воскресить, загладить свою вину. Я ошибался, но всё же своей цели в некотором роде частично добился. Благодаря тебе».
− То есть… ты всё вот это наворотил, прошёл через адский обряд самосожжения и перерождения ради того, чтобы вернуть любимую женщину? – у меня даже голос садится, а в глазах начинает щипать от осознания всей глубины его поступка. Одержимого и эгоистичного. Безумного. Невозможного.
«Да, маленькая провидица. Ашары не зря считают любовь слабостью и избегают её тысячелетиями, вычеркнув даже само понятие из употребления. Когда ашар любит, он готов на всё, лишь бы обладать своей любимой. Думаю, ты сама уже в этом убедилась».
Неужели он о моих супругах? Они... любят?
Я настолько потрясена услышанным, что теперь даже не нахожусь, что сказать. А ведь мне ещё так много нужно у него узнать.
«Ты спрашивала, связан ли я с исчезновением твоего хранителя, − опережает меня Морад. И теперь его голос звучит глуше. В нём больше не слышно ни намёка на улыбку. И на душе становится муторно: – Хочешь узнать, что с ним?»
− Хочу, − киваю, кусая губы.
«Я обязан передать тебе, что Великая Бездна Хамана желает говорить с тобой, маленькая императрица. Лично. Прямо сейчас».
− Как, сейчас? – ошеломлённо моргаю. – Она здесь?
«Нет, − хмыкает мой собеседник. – Ей для общения с тобой не нужно находиться рядом. Но поскольку тебя охраняют как зеницу ока не только мужья, но и сам Абсолют, Хамане нужно твоё ответное желание говорить».
− Значит всё-таки ты с ней заодно, − с горечью киваю я.
«Мы заключили сделку. Она научила меня, как стать богаром, и помогла. Я теперь помогаю ей».
− Захватить власть в этой Вселенной? Свергнуть Аша-Ирон? Победить в противостоянии с Абсолютом, которому ты служил? – кривятся мои губы.
«Больше не служу. Никому, − ровно чеканит Морад, прекращая изображать благодушие. Задела я его, видимо. – Так что? Ты готова говорить с той, кто может ответить на интересующий тебя вопрос?»
Я ведь именно этого ждала. Готовилась.
− Да.
Ощущение чужого сознания и холодного взгляда бездны приходит так внезапно, будто меня накрывает холодной волной.
И я просто проваливаюсь в видение. Чужое. Дарованное не Абсолютом.
Чего-то подобного я и ожидала, поэтому не сопротивляюсь. Соглашаясь увидеть то, что мне желают показать.
Первое, что удаётся рассмотреть в холодном тёмном сумраке, это очертания большого змеиного клубка. Рвано выдохнув, я шагаю к нему, уже догадываясь, кто это.
− Чотжар? – зову хрипло. Боль пронзает сердце.
Изломанное, искалеченное тело на-агара вздрагивает, и сворачивается в ещё более тугой клубок, будто пытаясь защититься. Синие волосы рассыпаются по потускневшей бронзе чешуек. Боже, что они сделали с ним?
− В твоей власти спасти его, − раздаётся позади меня тот самый голос, который я слышала в видении про инси Зэа Ма.
Резко развернувшись, встречаюсь взглядом с чёрной бездной богарских глаз. Мурашки бегут по коже, дыхание замерзает в груди. Меня почти затягивает в безумие чужих миров, отражающихся в этом взгляде. Настолько, что я практически не замечаю остальных деталей принятого ею облика. Лишь холодные, бездонные глаза.
− Чего ты хочешь от меня, Хамана? – всё же нахожу я в себе силы вынырнуть из этого наваждения.
На её лице на миг отражается удивление. Словно она не ждала такого тона и поведения.
− Всего лишь того, что ты и так хотела сделать, − улыбаются пухлые чёрные губы, так экзотически-красиво смотрящиеся на белокожем лице. – Прими предложение Морада.
− То есть… ты хочешь, чтобы я ушла от мужей? – вскидываю брови.
− Не просто ушла, Лина, − качает она головой, мягкой кошачьей походкой направляясь ко мне. Гладит по плечу, обжигая льдом, обходит по кругу. Шепчет на ухо: – Я хочу, чтобы ты разорвала с ними брачные связи. Освободилась от тех, кто тебя не любит и способен причинить столько боли. От тех, кто силой заставляет тебя быть рядом. Лишает свободы. Подумай. Я очень многое могу дать тебе взамен.
− А если я не захочу этого сделать? – с вызовом смотрю на неё. − Если мне ничего не нужно от тебя?
Хамана отстраняется. В глазах богарессы закручиваются холодные вихри. Улыбка превращается в хищный оскал, обнажая острые клыки, вмиг искажая чуждую красоту этого жуткого создания.
− Тогда я убью тех, кто тебе по-настоящему дорог и кто испытывает к тебе настоящую любовь, − тянет она ласково. Доводя до дрожи этим жестоким лицедейством. − Твою семью, Лина. Сестру. Племянниц. Тонечку. Соню. Рискнёшь ими ради тех, кто даже слова «любовь» не признаёт?
Это как удар в солнечное сплетение. Ожидаемый удар. Предвиденный. Но от этого не менее болезненный. И я не прячу свой страх, холодными щупальцами сковавший душу, не прячу свою боль от понимания, перед каким жутким выбором меня ставят.
− Ты не найдёшь их, − мотаю головой. – Не доберёшься.
− О-о-о, Лина, знала бы ты, как ошибаешься, − издевательски смеётся эта иномирная тварь. Очень могущественная и хитрая тварь.
Но я попытаюсь её обыграть сегодня. У меня нет другого выбора.
Бросив на меня ещё один насмешливый взгляд, Хамана направляется теперь к Чотжару. Проводит чёрными когтями по его обнажённой спине, зарывается белыми пальцами в синие волосы, заставляя моего друга поднять голову.
Меня снова кроет новой волной ужаса, когда я вижу его потухшие глаза и почерневшее от боли лицо. Едва сдерживаюсь, чтобы не бросится к ним, не вцепиться в волосы этой гадине богарской, посмевшей угрожать моим близким.
− В голове у твоего дорогого друга найдётся очень много полезной и нужной мне информации, − мурлычет Хамана, с садистской нежностью гладя мужское лицо. – И очень скоро я её получу, как бы он не сопротивлялся. Бедненький. Сейчас ему очень больно и плохо, но ты можешь остановить это, Лина. Тебе достаточно лишь позволить Мораду привести тебя ко мне и согласиться разорвать связь.
− Зачем мне идти к тебе? Собираешься меня убить?
− О, этого можешь не бояться, милая, − блеснув клыками в досадливой улыбке, качает головой богаресса. − В нашей маленькой игре с твоим покровителем есть свои правила и ограничения. К сожалению, я не могу напрямую вредить его драгоценным подопечным. Могу лишь подталкивать их к самоуничтожению. Поэтому обещаю отпустить тебя, как только ты сделаешь то, что я хочу. Прийти ко мне ты должна потому, что там нашим планам никто не помешает. Время идёт. Поспеши, если не хочешь, чтобы мозг твоего дорогого друга превратился в подгоревшую кашицу, а за твоими любимыми родственницами отправились дагрийские корабли. Знаешь, любимый сын и наследник моей жрицы очень расстроился, когда из его рук увели малышку Соню. Как думаешь, что для неё будет страшнее? Смерть, или вечное рабство?
С этими словами она издевательски целует плотно сжатые губы Чотжара.
Меня начинает откровенно мутить.
− М-м-м, какой красивый мальчик. Может себе его оставить? – слизывает ручеёк крови, бегущий из уголка мужского рта. Бросает лукавый взгляд на меня. – Ах да, и ещё одно. Если надумаешь сейчас позвать своих супругов или Абсолюта, не увидишь в живых ни Чотжара, ни свою семью. Пусть твои мальчики пока поиграют в свои войнушки, а мы с тобой обсудим то, что по-настоящему важно. Я жду тебя, Лина.
И видение меркнет, выбрасывая меня в реальность.
За четыре месяца общения с Морадом я многое узнала о законах мироздания. Некоторые новые знания, подкреплённые теперь уже личным опытом, сильно отличались от того, о чём мне раньше говорили. Некоторые заставляли посмотреть на известное под другим углом.
Больше всего меня интересовала информация о разных мирах, и о том, как богары путешествуют между ними. О том, как путешествия между мирами вообще возможны. И в моём воображении, вольно или нет, сформировалась картинка, больше всего похожая на ячейки разных форм, объединяющиеся в огромную, бесконечную, выходящую за все возможные границы представления и любого, даже сверхсознания, макровселенную. Каждая такая ячейка – отдельный мир, отдельная вселенная. Есть большие, как наша. Есть совсем маленькие. И в точках их соприкосновения порой возникают целые межпространственные карманы – подпространства, которые помимо того, что могут давать огромную энергию тем, кто способен ею пользоваться, для богаров служат теми самыми путями, которые позволяют им перемещаться в любую точку доступных им вселенных.
То подпространство, которым пользуемся мы, похоже на сложный, многослойный многогранник. И чем глубже слой, тем больше направлений перемещения можно выбрать, чтобы переместиться максимально кратким путём.
Единственная проблема для богаров состоит в том, что материальный мир практически не ощущается на такой глубине. И, как правильно сказал Сэтору, для перемещения действительно нужны точки-якоря. Метки.
Такую вычисленный нами сегодня предатель оставил в зале Совета для Морада. Такую Сэтору сегодня нашёл в императорском дворце. Именно она помогла Мораду явиться сюда пять месяцев назад. Сработала и сегодня.
Едва придя в себя, я открываю глаза и устремляю взгляд на дайрат Морада. Состояние моего транса уже настолько глубокое, что я почти вижу самого богара.
− Отведи меня к Хамане, если это именно то, зачем ты пришёл? – произношу тихо. Глаза жжёт невыплаканными слезами. И я больше их не сдерживаю.
«Я рассчитывал, что делать этого не придётся», − голос Морада звучит ровно. Но моё обострённое до предела осязание улавливает вибрацию окружающего пространства. Он напряжён. И недоволен ситуацией.
Именно этого я и добиваюсь.
Сомнений.
− А как то, что происходит, можно совместить с твоими клятвами? – мой голос откровенно срывается. − Ты же поклялся защищать меня. Моих детей.
«Она обещала, что не причинит тебе вреда», − глухо произносит богар.
− И ты в это веришь? Та даже я своим человеческим умом понимаю, как много существует способов обойти подобные обещания, − шепчу с горечью, смотря прямо на него. – Ты дал моим мужьям возможность показать мне, какой счастливой может быть наша жизнь. Я начала верить, что мы можем любить друг друга. Что та красноволосая девочка, которую я видела однажды в своём видении, наша с Сэтору дочь, твоя внучка, родится через несколько лет. В нашей большой, счастливой семье. Любимая тремя отцами и двумя братьями. Любимая мною. Ты позволил мне поверить, что у нас всех будет будущее. Но, оказывается, это был обман. Ты жесток, Морад. И даже твоим клятвам нельзя доверять.
Мои слова достигают цели. Злость. Сожаление. Даже чувство вины. Всё это, исходящее от моего собеседника, я сейчас ощущаю предельно остро. Он настолько теряет самообладание, что даже проявляется передо мной. Его высокая фигура всё в той же красной мантии, по-прежнему в маске, теперь буквально нависает надо мной. Меня обжигают белым пламенем совершенно неравнодушные, полные гнева глаза.
− Хамана обещала отпустить тебя, − рокочет Морад.
− О да, она отпустит. Я видела. Но я больше никогда не увижу тех, кого люблю. Ты сейчас отнимаешь у меня не только мужей, но и детей. После того как я тебе помогла и вернула самое ценное в твоей жизни. Мне даже не дают времени попрощаться с моими малышами. Ты доволен? Так ты служишь своей Хамане? Идём, − поднимаюсь я с дайрата. – Я готова.
Скрипнув зубами, Морад протягивает мне руку. Даже не пытаясь вытереть бегущие по щекам слёзы, я молча вкладываю в неё свою ладонь. В тот же миг мы погружаемся в ледяные объятья подпространства. На те самые, глубокие уровни, доступные только богарам. Отсюда Морад может вывести меня, куда ему заблагорассудится.
Хамана всё хорошо просчитала. Не учла только того, что помощи я могла попросить ещё до нашего с ней разговора. И не только у своих мужей.
В их противостоянии с Абсолютом действительно есть свои правила и ограничения для обоих противников. Но ничто не запрещает Праотцу ашаров провести в закрытые слои подпространства своего главного жреца, если тот попросит. А мне ничто не помешало задать ему несколько вопросов о том, чего стоит ожидать и на что рассчитывать.
Нас уже ждут.
Когда есть связь, никакие метки не нужны. Любящие сердца всегда найдут путь друг к другу. И мне не обязательно что-то говорить, когда всё уже сказано и осталось только отыграть правильный сценарий.
За спиной Морада появляется мой третий супруг, и к шее богара, вполне материального в этот момент, прижимается огненный клинок. Помогая вспомнить свои клятвы и принять правильное решение.
− Здравствуй, отец, − произносит мрачно Сэтору. – Я иду с вами.