Глава 3

А какой может быть жена любимого мужчины? Женщина, что он выбрал вместо тебя? Женщина, что получила его в официальное пользование? В которую он кончал, то есть получал удовольствие. Которая родила ему сына?

Кире очень хотелось, чтобы Нина была красавицей.

Роковой. Сводящей с ума. Просто сумасшедше красивой.

Проиграть красавице не обидно (а в чужих глазах Кира, конечно, была проигравшей, ведь Глеб женился не на ней). Проиграть женщине, что просто родилась с идеальными пропорциями тела и симметричной смазливой мордашкой (её заслуги в этом нет), не оскорбительно.

Но правда была иной.

Это Кира была красавицей. Высокой, стройной, идеально сложенной. Яркой. Сексуальной. Роковой. С зелёными русалочьими глазами. Льняными волосами, густыми и струящимися. Красивыми точёными чертами. Чистой кожей.

«С такой внешностью хорошо рекламировать средства для красоты, — сказал ей однажды один уважаемый в медиапространстве человек. — И выдавать природные данные за чудеса косметической промышленности». Но Кире не было нужды торговать своей красотой.

Ей повезло родиться в состоятельной семье.

То есть с рождения вытянуть все счастливые билеты, какие только можно.

Её отец возглавлял компанию, что владела добычей уникальных полезных ископаемых. Они с другом основали её ещё в студенчестве, заканчивая горный институт. Выкупили у государства заброшенный рудник, что считался бесперспективным, потом друг продал свою долю, и отец Киры стал единоличным владельцем предприятия, аналогов которому в мире было всего два. Там не было золота, платины или алмазов, всего лишь какой-то редкий элемент таблицы Менделеева, даже ещё не открытый при жизни Дмитрия Ивановича и не названный, а лишь предсказанный, а ныне используемый, продаваемый на экспорт и добываемый на единственном руднике в стране.

Но Валерий Сергеевич Леванов, владелец рудника, неизвестный в широких кругах ни по фамилии, ни в лицо, был для Киры просто папой. Нет, Папой с большой буквы, и немного человеком, от которого ей достались зелёные глаза и светлые волосы.

Нина на своего выдающегося отца, академика Немирова, была непохожа совсем.

Рыжеволосая, конопатая и страшненькая.

Если присмотреться, то, конечно, что-то и можно было в её внешности оценить по достоинству. Может, аккуратный вздёрнутый носик. Может, ямочки на щеках, вернее, одну, справа, отчего казалось, что она улыбается кривенько. Может, маленькие ручки, ловко заграбаставшие чужого жениха. Но факт оставался фактом: смотреть там было не на что, но она была женой Глеба.

В сумке зазвонил телефон.

Кира вытерла слёзы и посмотрела на экран.

— Я не сильно поздно? — спросил Эмиль.

Его низкий бархатный голос всегда отзывался в ней хрустальным звоном каких-то тайных струн, словно натянутых в обход сердца, но нежно будоражащих и кровь, и тело.

Кира уговаривала себя, что спит она с ним от отчаяния, когда Глеб очередной раз улетает на отдых с женой или на конференцию с тестем (трудно сказать, кого из них двоих: жену или тестя Кира ненавидела больше), но иногда ей казалось, что Эмиль Гараев мог бы сделать её счастливой.

Счастливой без оговорок.

А может, он просто ловко вложил ей в голову эту мысль, с неизменным упорством повторяя: «Соглашайся. И я весь буду твой». Но Кира отдала бы полжизни, чтобы услышать эти слова от другого мужчины. Собственно, она уже и отдала.

Ровно полжизни.

Ей в следующем году исполнится сорок, и двадцать из них они с Глебом… знакомы?

Ну, видимо, так, потому что словом «вместе» их отношения назвать нельзя.

Они не вместе, они в каком-то блядском богомерзком треугольнике: он, она и его жена.

— Не сильно, — выдохнула Кира в трубку.

— Не хочешь куда-нибудь сходить? — спросил Эмиль.

— Сейчас? — удивилась она. Потом сообразила: в принципе да, время-то ещё детское, ещё и девяти нет. — Эм, я промокла и продрогла до костей. Всё, чего я сейчас хочу — это горячую ванну, чашку имбирного чая и шерстяные носки с горчицей.

— Могу предложить хамам, арабский пенный массаж и крепкий сон у меня на плече.

Он заставлял её улыбаться. И это тоже было одно из его бесценных качеств, что шло плюсом к его пятидесяти с лишним годам, спокойной рассудительности, незаурядной эрудированности, уверенности в себе и густой растительности по всему телу.

Хрен знает почему, но ей нравились мужчины, сплошь покрытые волосами, что-то было в этом истинно мужское и немного от древних богов, неистовых и в любви, и в войне.

— Говори, куда, — ответила Кира.

— Маршрут перестроен, — сообщил навигатор, когда она ввела адрес.

— Эм, и закажи мне чего-нибудь пожрать, кажется, я так и забыла сегодня поесть.

— Да, моя королева, — ответил Эмиль и отключился.

Кира никогда не спрашивала, чем Эмиль занимается.

Понимала, что он богат и наделён большой властью: у него личный водитель, люди, что безоговорочно подчиняются его приказам, доступ в любое заведение города. Но кто он больше — политик, бизнесмен или бандит, — Кира не интересовалась.

Если он не счёл нужным поставить её в известность — значит, так тому и быть.

Знала, что ему за пятьдесят, был женат, у него взрослый сын, десятилетняя лапочка внучка, чертовски умный старый пёс, непонятная татуировка на руке, которая наверняка что-то значит, татуировка осьминога, щупальца которого оплетают бедро и видны из-под резинки трусов на животе, и шрам на груди явно не после операции.

Ещё знала, что она ему нравится, но Кира сразу поставила Эмиля в известность, что у неё есть мужчина. Он несвободен, они не живут вместе, но у него приоритет на доступ к её телу и неограниченный кредит времени и доверия — никакой ревности, никакого выноса мозгов — и Эмиль согласился.

___

Мои хорошие, не забываем добавить книгу в библиотеку!

Продолжение каждый день в ноль часов Москвы!

Ваш Автор ;)