Глава 23

— Всё в порядке? — спросила мама. Нахмурившись, она отзеркалила выражение лица Киры.

— Да, в полном. Ничего нового, — отмахнулась Кира.

Расслабила хмурую складку на лбу, улыбнулась. Убрала телефон.

Видео было свежим, но всё это давно не ново и откровенно скучно.

Если у Глеба до сих пор и были другие бабы, Киру они давно не задевали. Она относилась к ним как к неизбежному злу.

Кира поступала также — с Елагиным они давно сравняли счёт.

В конце концов, Кира его любовница, то есть изначально делит Глеба с женой. И это проблема его жены — с кем он спит, а не его любовницы.

Кире стало больно лишь однажды — когда она узнала, что он трахает Нину.

В тот день Кира увидела, что его жена ждёт ребёнка.

Её обожгла эта боль.

Она тушила её беременностями, но спустя два года неудач лишь угробила здоровье.

Она пыталась уйти в работу — и открывала салон за салоном.

Это у неё получилось. Но у Глеба с Ниной рос сын, а боль не проходила.

Тогда Кира это и начала.

Подцепила какого-то горячего жеребца из мужского стриптиза и… переспала с ним.

В постели Жеребец оказался полный ноль: что делать с женщиной не знал, что делать со своим здоровым членом тоже. Разве что смотреть на мускулистого парня было приятно.

Можно сказать, Кира заплатила за одноразовый фаллоимитатор, потому что сама себя удовлетворила. Наскакалась на нём вдоволь, кончила и отправила восвояси.

Но снимки вышли шикарные.

Главное, убедительные, чтобы Елагин не сомневался — она не шутила.

Стало ли ей легче?

Сначала нет. Она выставила Жеребца и рыдала в ванной. Жеребец смущённо топтался у двери (Кира и не знала, что он не ушёл). Когда она вышла, стал извиняться, даже пытался вернуть деньги, но Кира не взяла — отработал.

А потом, неожиданно, её отпустило.

Наверное, именно в тот момент она перестала упрямо держаться за свою роль жены, которой так и не стала, за желание стать матерью, за внутреннее ощущение верной, преданной, любящей женщины. Она ощутила себя любовницей — той самой, которую делят с другой. Или с другим. И приняла этот факт.

Глеб был потрясён, убит, разрушен. Кира и не думала, что это станет для него такой травмой.

— Что ты наделала, — стоял он серый, подавленный, с разбитым сердцем. — Ну зачем, Кира? Ну, какого чёрта?

— Я не знала, как с этим справиться, Глеб, — развела она руками.

— Так и думал, что всё это чёртова ложь и самообман — будто ты сумеешь, сможешь, осилишь. Будто это грёбаное решение — правильное. Что оно тебя не сломает. Я же предлагал, — выдохнул он. — Говорил: уходи. Умолял: найди себе нормального мужика. Выходи замуж. Рожай ему детей. Почему? Почему ты не согласилась? Зачем осталась со мной? Зачем, Кира?

Да, он предлагал.

Предлагал не раз и не два.

Это действительно просто было только на словах: делить его с женой.

Но без него было ещё хуже.

Без него — невозможно. Нестерпимо. Невыносимо.

— Разве ответ не очевиден? — горько усмехнулась Кира. — Мне никто не нужен, кроме тебя, Глеб. Поэтому я и согласилась быть второй, запасной, в резерве, на случай необходимости.

— Ты никогда не была второй! Никогда, Кира! Ты всегда была первой и единственной. Моей единственной, хоть ты и вряд ли этому поверишь. Но это решение тебя сломало.

Кира усмехнулась. Единственной? Очень смешно.

— Нет, Глеб, не сломало, — с вызовом посмотрела на него Кира. — Теперь нет.

— М-м-м… Теперь тебе полегчало? — в его тоне звучала горькая ирония.

— Да, — равнодушно пожала она плечами. — Попробуй сам, может, и тебе понравится.

И он попробовал.

Кира знала, это было так просто — сорваться с рельсов и лететь под откос.

Так легко — проживать каждый день как последний.

Ни сожалений, ни оправданий, ни раскаяния.

НИ-ЧЕ-ГО.

Тогда они с Глебом чуть не расстались. Он не приезжал, она ему не звонила.

Тогда они с Ниной даже чуть не подружились. Перед лицом общей «беды».

Жена стала маниакально преследовать Глеба и отправлять Кире «доказательства».

Была ли это женская солидарность или, наоборот, Нина старалась побольнее Киру задеть, а может, Нине тоже было больно — кто знает.

Кира активно её поддерживала. Не защищала Глеба, не оправдывала, но и не мешала выносить ему мозг. Надеялась, Глебу надоест, и Нину он всё же бросит.

Может, к Кире он и не вернётся, но эту суку, наконец, бросит.

Но Глеб, словно назло им обеим, трахал студенток и от жены не уходил.

Кира тоже пыталась повторить.

У неё в принципе был мужской, рациональный склад ума, не склонный к рефлексиям.

Она не страдала подменой понятий, когда женщину убеждают, что она ценна, только если рядом есть мужчина, и мужчина в неё вкладывает не только член.

Не страдала низкой самооценкой.

Не нуждалась в чужом одобрении.

Она могла бы себе позволить секс ради секса.

И была бы отличной парой для случайных встреч: её не прельщали деньги и подарки, не интересовали серьёзные отношения, она не искала будущего мужа, не стремилась быть содержанкой, не была одержима нимфоманией.

Ей нужен был единственный мужчина, но раз он был недоступен, она бы разрешила себе формат: встретились, хорошо провели время, расстались.

Могла бы разрешить. Но у неё не получилось.

Каждый раз для неё это было травмой, а не спасением.

Каждый раз она начинала плакать, порой даже не дойдя до постели.

Ей всё это было отвратительно.

Период «другой мужик» закончился, толком и не начавшись.

Она перебесилась как подросток в пубертате и более-менее успокоилась.

Вернулся Глеб до этого или после — не отложилось в памяти.

Всё стало неважно, когда он вернулся.

Однажды Кира пришла с работы, а он сидит под дверью.