Глава 29

— Так это я, значит, во всём виновата? — сейчас спросила она.

— Разве я в чём-то тебя виню?

Глеб тяжело вздохнул и встряхнул рукой: пальцы совсем не слушались, стали как деревянные.

Хотя мог бы. Мог сказать, что если бы Кира тогда не поторопилась, посоветовалась, прежде чем ехать к Немирову, Глеб взял бы его измором. Глава Кардиоцентра был заинтересован в Глебе не меньше, чем он в нём. За всю историю выпуска их было всего семьдесят шесть, семьдесят шесть кардиохирургов, и Глеб был одним из лучших.

Здесь уж можно было обойтись без ложной скромности — одним из лучших, молодых, перспективных. И Немиров это знал. Как ни пыталась Нина породить в нём сомнения, Глеб разобрался, что к чему. Если бы Кира не поехала, Немиров бы сам пришёл к Глебу. И тогда уже Глеб ставил бы ему условия. И всё сложилось бы иначе, для всех.

Но, с другой стороны, это сейчас Глеб знал нюансы. Сейчас понимал, какие фигуры стояли на доске в той шахматной партии, и какие клетки занимали. Это сейчас ему казалось, им бы терпения…

Но что уже теперь. Глеб ни в чём не винил никого, кроме себя.

Он засунул онемевшую руку в карман, сжал в кулак.

— Я безмерно благодарен тебе за всё, что имею, Кир. За возможность состояться, стать тем, кем хотел, посвятить жизнь кардиохирургии. Это твоя заслуга. Но цена, которую мы за это заплатили… — Глеб покачал головой. — Стоило ли оно того?

У него зазвонил телефон.

— Прости, я должен ответить.

Кира развела руками: конечно, разве она когда-то была против?

Звонили из больницы. Ничего хорошего Глеб не рассчитывал услышать.

— Мне надо ехать, — выдохнул он, закончив разговор с ординатором. Убрал телефон.

— Это по последней пересадке? — нахмурилась Кира. — Что-то не так?

— Спасибо, что спросила, — усмехнулся Глеб. — Да по ней. И да, не так. Давай потом договорим.

— Нет, нам больше не о чем говорить, Глеб, — она покачала головой. — Я больше ничего не хочу знать ни про твои операции, ни про твою семью, ни про твою новую работу. Прости, но нам больше не по пути. Конечная остановка.

Она сняла с безымянного пальца кольцо и вложила в его ладонь.

— Спасибо, это было незабываемое путешествие. Поздравляю с новой должностью. Уверена, ты справишься и станешь лучшим руководителем Кардиоцентра за всю его историю. И я по-прежнему желаю тебе счастья, Глеб Елагин, но я в этом больше не участвую.

— Кир! — покачал головой Глеб: нет.

— Да, Глеб, да. На этом всё. Привет семье!

Увы, в их жизни однажды всё пошло неправильно и сложилось чёрт-те как.

Увы, она права, это не могло продолжаться вечно.

И повторять, что никого, кроме неё, для него не важен, было глупо.

И сказать, что ушёл от жены, у Глеба не повернулся язык. Хоть он ушёл.

Что он больше не может оперировать — у него кистевой туннельный синдром правой руки.

Что он, видимо, убил своего тестя.

Всё это Киру больше не интересовало — ни его жизнь, ни его проблемы.

Глеб всё понял.

Всё, чего он боялся и на что надеялся, случилось, как обычно, в самый неподходящий момент — она, наконец, нашла стоящего человека. Глебу больше нет места в её жизни.

Глеб положил на полку в прихожей кольцо, что двадцать лет назад надел Кире на палец, когда назвал своей невестой, и ушёл.