Глава 31

Артёму всего хватало. И любви, и заботы, и внимания. Не чувствовал он себя обделённым и оттого, что у отца есть другая, любимая женщина. Ну, есть и есть. За мать ему обидно не было — где-то в душе он понимал, что она была не права, что раз уж они так договорились, она не имела права беситься.

Какой прок в этих истериках Артём сообразил, когда стал постарше. Только когда у него появилась девушка, стал понимать, что смысл в этом и есть — свернуть кровь, испортить настроение, сделать жизнь некомфортной, словно мать вечно ему за что-то мстила.

Но ладно, если бы выносила мозг только отцу, она же и Артёма не щадила.

Хотя в те моменты, когда мать находилась в уравновешенном состоянии и ей всё нравилось, жили они спокойно, мирно, даже счастливо. Но увы, если бы она не выносила.

Артёму казалось, что раньше она такой не была, но в последнее время просто как с цепи сорвалась. Её всё раздражало, она всем была недовольна, из малейшего повода устраивала скандал.

Что отец вот-вот не выдержит, Артём чувствовал, даже, наверное, ждал.

И это случилось.

Чего Артём не думал, так это, что когда-нибудь услышит то, что услышал.

Увидев, как отец садится в машину, он вспомнил про чемодан, ружьё и вырезки из газет.

Взял с собой в универ ключи от квартиры деда и после занятий поехал.

Он слизал снова выступившую из пальца кровь… и вдруг его увидел.

Чёртов чемодан. В свёрнутом армейском тулупе, который Артём несколько раз переложил с места на место, но развернуть не догадался.

Всё было, как он и запомнил.

Пожелтевшие тряпки. Хрупкие апельсиновые корки. Ружьё, завёрнутое в старую портянку.

Артём провёл пальцами по деревянному, потемневшему от времени прикладу — на нём был вырезан глухарь и дубовая ветвь с листьями и желудями.

Газетные вырезки тоже оказались на месте.

Он собрал их все, сунул вместе с ружьём в большую спортивную сумку и уже хотел захлопнуть крышку, когда заметил папку. Обычную картонную папку на завязках. Довольно старую и толстую, с мятыми углами и надписью «ЛИЧНОЕ ДЕЛО». То ли её раньше не было, то ли по малолетству Артём её не заметил, но сейчас он и её сунул на всякий случай в сумку.

Более-менее убрал за собой беспорядок и поехал домой.

«Полин, мне нужна твоя помощь, — написал он своей девушке. — Надо найти кое-кого в сети. Приедешь? Нетелефонный разговор».

«Может, лучше ты ко мне?» — ответила Полина.

«Не могу. В метро металлоискатели» — ответил Артём.

Полинка наверняка присвистнула от удивления, получив его сообщение.

Артём подумал и добавил:

«Матери не будет. Деда прооперировали, она с ним в больнице»

«А что с ним?»

«Понятия не имею, что-то срочное», — ответил Артём.

«Ок, еду».

Что Нины Евгеньевны не будет дома, как обращалась к ней Полина, было немаловажно.

Мать её не любила, даже больше — категорически не признавала, хотя с Артёмом они дружили много лет.

Пока это были детство, школа и дружба, мать ещё как-то терпела «эту девочку», но когда их дружба переросла в нечто большее, к ней добавились интерес, секс, увлечённость, глубокая привязанность, и мать застала их утром в комнате Артёма в постели, был скандал и громкое заявление «чтобы ноги этой девки больше в моём доме не было».

— И не дай бог, она залетит, — предупредила мать, когда Полина ушла, — или ты решишь бросить из-за неё учёбу. Клянусь, я сделаю всё, чтобы и мокрого места от неё не осталось. Уж поверь, я могу. Не с такими справлялась. А на эту девку ради сына ни сил, ни времени не пожалею.

Артём знал, что мать может. Иногда ему казалось, она посвятила этому жизнь, совершенствуясь в искусстве «услуга за услугу», а заодно в неприязни, вражде и мщении.

И чем «эта девка», которую мать даже по имени не называла, ей не нравилась, и гадать не приходилось: из бедной неблагополучной семьи (брат сидит, мать убирает в богатых домах), ведёт себя вызывающе и невоспитанно (независимо, уточнил бы Артём, то есть имеет своё мнение), одевается как попало (да недорого, но удобно: кроссовки и штаны, а не каблуки и платья) — в общем, по мнению матери, не пара мальчику из интеллигентной семьи, чей дед академик, а отец кардиохирург.

Артём в тот день психанул и хотел уйти из дома, в конце концов, он совершеннолетний, но Полина его отговорила. Сказала, не надо портить отношения с родителями, тем более, как отец и дед, Артём поступил на медицинский, а медицина — не та специальность, где с первого курса можно безболезненно совмещать работу и учёбу.

У Полины тоже лишних денег не было, она тоже была студенткой, поступила на юридический. Ей бы пойти на что-то связанное с кибербезопасностью и программированием — лучше всего у неё получалось именно это, но она обещала брату вытащить его из тюрьмы, поэтому ни секунды не сомневалась, куда поступить, а знаний ей хватило и на МГУ, если бы она не хотела остаться в Питере ради мамы и Артёма.

В общем, снимать квартиру им было просто не на что, жить у деда — не вариант, а квартиру отца давно сдавали, людей на улицу не выгонишь.

В целом, было много «против», но это не мешало им с Полиной остаться вместе — встречаться, общаться и дорожить друг другом.

Артём ждал Полину и бесконечно перечитывал газетные вырезки.

Они не сильно отличались между собой, хоть и были из разных газет.

В них рассказывалось о гибели некого Геннадия Сиденко почти двадцать лет назад.