Глава 33

Сидя в рабочем кресле, Кира крутила в руках телефон.

За окном то поливал дождь, то срывался снег.

Ей не нужен был повод, чтобы позвонить Эмилю, хоть повод у неё и был, но она сомневалась.

С Эмилем они познакомились в мае. На пляже.

Звучит, как будто разговорились, лёжа на соседних шезлонгах. На самом деле Кира жила в родительском доме («присматривала», пока родители летали в Швейцарию) и каждое утро спускалась к берегу Финского залива с чашкой кофе, а Эмиль в это же время гулял по берегу с собакой.

Вернее, старый пёс выгуливал Эмиля. Тот сам выбирал, куда идти, и мужчина послушно шёл за шоколадным лабрадором, держа в руках отстёгнутый поводок.

В шестом часу утра на пляже холодно. Кутаясь в плед, Кира обычно сидела на одном валуне, опираясь спиной о другой, ближе к соснам, прямо за которыми и начинался родительский участок, а пёс шёл вдоль кромки воды, жмурясь от восходящего солнца и мерно помахивая хвостом.

В тот день он решил сменить маршрут и направился прямо к её каменному трону.

Эмиль послушно повернул за ним.

Пёс вежливо остановился, словно спрашивая разрешения присесть. Кира пригласила рукой: пожалуйста. И тот запрыгнул на плоский камень и развалился, высунув язык.

— Боюсь спросить, как его зовут, — посмотрела Кира на мужчину, что остановился рядом.

Коренастый, широкоплечий, темноволосый. С густой красивой щетиной той правильной длины, когда она уже не совсем щетина, но ещё и не борода.

— Не бойтесь, он не кусается, — улыбнулся он.

Голос у него был низкий и мягкий, а взгляд карих глаз умный и тёплый, совсем как у его пса.

— Я не боюсь, что он меня укусит, я боюсь, что он мне ответит, — улыбнулась Кира.

Мужчина засмеялся. И смех у него тоже был чудесный — густой и бархатный.

— Генрих, поприветствуйте даму, — сказал мужчина.

Пёс по-стариковски заворчал, но повернулся и вроде как даже кивнул.

— Очень приятно, Кира, — ответила она и подняла глаза на мужчину.

— Он Генрих, а я всего лишь Эмиль, — склонил тот голову.

На следующий день Кира принесла термос на две кружки, и кофе они пили вместе.

Ещё через день Эмиль пригласил её на завтрак — он снимал дом буквально в двух шагах.

— Ветеринар посоветовал собаке дышать морским воздухом и умеренную активность, — сказал он, — кто я такой, чтобы перечить врачу.

Они встречались каждое утро, гуляли, завтракали, потом снова гуляли (Эмиль с Генрихом провожали её до дома), а потом разъезжались по своим делам.

Так они провели две с лишним недели. А потом родители Киры вернулись, да и ей было далековато мотаться из Репино в центр, они с Эмилем стали встречаться в городе и чаще уже без пса.

Когда Эмиль Гараев стал обязательной частью её жизни, Кира не могла сказать точно — их знакомству не было и полугода, но каждое утро и вечер он обязательно звонил или писал.

Мужчине, что начинает день с мыслями о женщине и заканчивает его тем же, она определённо небезразлична, но было полным безумием — предлагать ему стать отцом её ребёнка.

Кира думала об этом несколько дней.

Думала, мучилась, смотрела анкеты доноров в банке спермы.

И всё же решилась.

— Мне нужен совет твоего пса, — сказала Кира в трубку.

Эмиль понимающе помычал.

— Генрих, дружище, — сказал он в сторону, — ты свободен сегодня вечером?

После короткой паузы он снова обратился к Кире:

— Хоть ты и не видела, со всей ответственностью заявляю, — он сверился со своим графиком и кивнул. В семь у меня. Не слишком рано?

— В самый раз, — легко согласилась Кира. В шесть ей нужно проводить Кавецкого в аэропорту, к семи как раз будет у Эмиля. Она чуть повысила голос: — Спасибо, Генрих!

— Он будет тебя ждать, — улыбнулся Эмиль. — До вечера, моя королева.