Глава 36

На часах было несколько минут восьмого, когда Кира поднялась в пентхаус Эмиля.

Нет, Кира не шутила — она действительно решила довериться чутью собаки, хотя, конечно, это был повод. Устроившись в кресле у камина, где её уже слегка разморило от бокала вина, Кира честно написала ручкой на одной ладони «ДА», на второй «НЕТ», зажала в обеих по кусочку лакомства и протянула собаке.

Чуткий собачий нос обнюхал обе руки и, проигнорировав обе, полез в сумку, где лежал пакетик с вяленым мясом.

— А ты ещё умнее, чем кажешься, Генрих, — засмеялась Кира. — Но выбирать всё же придётся.

Она повернула к нему кулаки. Пёс склонил голову набок и посмотрел на хозяина.

— Э, нет, тут я тебе не помогу, — сказал стоящий рядом Эмиль.

Возможно, он подал какой-то знак (просто приподнятой бровь — для собаки этого достаточно, за пятнадцать лет вместе они понимали друг друга, словно читали мысли), а, возможно, ничего не делал (откуда Эмилю знать, что Кира загадала и какой ответ лучше), но Генрих ткнулся в левую руку и гавкнул.

— Ну, держи свою награду, — протянула ему Кира кусочек мяса.

На ладони было написано «ДА».

Мелочь, конечно, она бы не передумала, но «НЕТ» её бы расстроило.

— Всё честно, — показала она собаке вторую ладонь с «НЕТ» и скормила второй кусочек мяса.

— Сказать, что я заинтригован — ничего не сказать, — качнул головой Эмиль. — И чёрт побери, даже взволнован — нечасто ты приходишь к нам в гости, — сложил он ладони и приложил к груди. — Но сначала всё же ужин.

Пока Кира оттирала влажной салфеткой руки от чернил и запаха собачьего лакомства, Эмиль хлопотал на кухне, и скоро привёз полностью сервированный столик и поставил между креслами.

Подбросил в камин поленьев.

Честно говоря, Кира не очень любила в интерьерах бархат, вензеля и позолоту. Оказавшись в пентхаусе Эмиля первый раз, она почувствовала себя в декорациях фильма про какого-нибудь из Людовиков — в Версале или другой королевской резиденции.

Редкие люди выглядели в подобных интерьерах уместно: с пивом и чипсами в вольтеровском кресле не устроишься, в стоптанных тапках и растянутых трениках за стол под хрустальной люстрой не сядешь. В таких квартирах, где каждая картина с историей, а столовый гарнитур родом из восемнадцатого века, даже материться как-то неловко, и телефон хотелось спрятать подальше, но Эмиль словно вырос во дворце и сам излучал роскошь, настолько гармонично он в ней смотрелся.

И Кира не просто смирилась — ей понравилось. Живой огонь: камин, свечи. Мягкие драпировки, создающие уют будуара. Плюсом к общей картине сегодня шёл фазан — собственноручно убитый на охоте, ощипанный и приготовленный Эмилем.

— Моя королева, — слегка склонился он, прежде чем присесть, — предлагаю сменить вино.

Он поставил перед Кирой пустой бокал, плеснул в него чего-то светло-красного.

— Позволю себе признаться, — сказал он, когда Кира, мыча от удовольствия, смаковала сочное мясо и запивала чем-то божественным, — у меня тоже созрел повод для разговора, поэтому я бы заманил тебя на ужин в любом случае.

— Тогда ты первый, — сказала она, закусывая вино большой спелой виноградиной.

— Я бы хотел сделать тебе предложение, — просто ответил он.

— М-м-м… — удивилась Кира. — «Бы»? «Хотел»? Что же тебе мешает?

— Всего одна крошечная деталь, — он опустил глаза, словно раздумывал над ответом, а потом вновь поднял их на Киру. — Кольцо на твоём пальце. Я не могу предложить улететь со мной куда-нибудь на несколько дней чужой невесте.

Кира засмеялась.

— Боишься меня скомпрометировать?

— Не хочу выглядеть идиотом, рядом с которым чужая женщина. Мне это уже и не по возрасту, и не по статусу.

В его тёмных глазах отражался огонь камина, но, казалось, этот огонь горит внутри.

Да, она ждала подобный разговор, тут и Нострадамусом не надо быть, чтобы понимать, что он однажды состоится, но не ждала так рано, а уж тем более сейчас.

Но Эмиль своё слово сказал — ответ был за Кирой.

Она посмотрела на руку, с которой сняла кольцо, подаренное ей двадцать лет назад Глебом.

Она двадцать лет ждала. Двадцать лет верила, что однажды оно станет обручальным. Двадцать лет крутила его на пальце, каждый раз думая о Глебе.

Нет, кольца на руке больше не было, и Эмиль не мог этого не заметить, но они оба знали, что он имеет в виду. Есть кольцо на пальце или нет — неважно, важно, что она всё ещё с другим мужчиной.

— Я сняла кольцо, Эмиль. Но я сняла его не затем, чтобы тут же стать окольцованной другим птицеловом, — посмотрела она на мужчину, которого без зазрения совести могла бы назвать Мужчиной своей мечты, если бы… Этих «бы» казалось так много, что Кира не могла от них просто отмахнуться, она выторговывала себе время привыкнуть к нему, узнать лучше, не торопиться.

— Я не посягаю на твою свободу, душа моя, — ответил Эмиль, — но не хочу быть куколдом. Меня не возбуждает твоя связь с другим мужчиной. Она делает мне больно. Она заставляет меня чувствовать себя лишним. И очень ограничивает мои возможности. Я не хочу тебя ни с кем делить. Да, я согласился, — кивнул он. — Принял правила игры. Мы взрослые люди, мы понимаем, что не все связи легко рвутся, не все становятся чем-то большим, чем мимолётным увлечением. Ты для меня давно не увлечение, но кто я для тебя, мне неведомо, поэтому я вынужден спросить: станет этот вечер последним или мы продолжим? Только вдвоём?

— У меня есть время подумать? — сглотнула Кира.

— Я думаю, у тебя его было достаточно, — всё так же мягко, но твёрдо ответил Эмиль.

— У меня к тебе встречное предложение, Эм. И мой ответ будет зависеть от твоего ответа.

Он приподнял бровь.

— Я тебя слушаю.

— Я хочу ребёнка. И мне нужен донор, — Кира отставила бокал.

Пауза была недолгой.

— Донор или отец твоему ребёнку? — спросил Эм.

— Связывать мужчину ответственностью, обязательствами… — начала она.

— А на кой хрен, — перебил её Эмиль, — тогда вообще нужен мужчина?

— Хороший вопрос, — улыбнулась Кира. — Но я не зря сказала про донора. Есть сложности. Ты знаешь, что такое ЭКО?

— Да, я в курсе, — кивнул Эмиль.

— Это мой единственный шанс. И это хлопотно и непросто.

Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице.

— Всего одно слово, моя королева, — сказал он.

Кира прикрыла глаза, кивнула, а потом посмотрела на Эмиля.

— Да.