Глава 43

— Зачем бы родители хранили ружьё, которое случайно нашли? — отодвинул кружку Артём. Сахар он, конечно, размешал, но чай пить так и не стал — ему явно было не до еды. — И куда более актуальный вопрос: где они его взяли?

— И чего ты хочешь от меня? — Кира не отрываясь смотрела на ружьё.

На цевье было тёмное пятно. Это что, кровь?

Ей стало дурно.

Всё это не укладывалось в голове: Артём не сын Глеба.

Они убили человека.

Сердце стучало как кузнечный молот. Во рту пересохло.

Кира встала, чтобы налить себе воды.

Если она была в шоке, трудно представить, что чувствовал ребёнок.

— Правду, — ответил он.

Кира взяла стакан. Открыла кран. Налила воду. Закрыла кран. Повернулась со стаканом в руке.

Наконец сделала жадный глоток. И смогла говорить.

— Если бы я её знала, Артём, ту правду. Но я знаю ещё меньше, чем ты. Мне сказали, что Нина с Глебом попали в аварию, и всё. Твоя мать не справилась с управлением, они врезались в скалу.

Кира вспомнила, в каком состоянии приехал Глеб, закатанные рукава рубашки, которую она так и не нашла. Она решила, что это была реакция на ультиматум Нины, которая сказала, что его путь в кардиохирургию лежит через её постель, но теперь понимала, что всё было хуже.

Куда хуже.

Они убили человека.

И, прежде чем они его убили, он её изнасиловал.

— Оставишь его у себя? — Артём накрыл ружьё тряпкой. — Мать постоянно роется у меня в комнате, боюсь, она его найдёт.

— Да, конечно, — кивнула Кира.

Они всё перекладывали и перекладывали вырезки, уточняли друг у друга детали.

Кира вспомнила, что приезжал следователь. Артём рассказал, что услышал из ссоры родителей.

— Отец ушёл? — удивилась Кира, услышав эту часть истории.

— Да, — кивнул Артём. — И знаешь, мне кажется, он уже не вернётся. Мне кажется, все эти годы он терпел мать только потому, что чувствовал себя виноватым за то, что с ней случилось.

— Боюсь всё куда сложнее, — покачала головой Кира.

Артём не сын Глеба — после стольких лет заблуждения это было почти невозможно принять.

— Да, понятно, что сложнее, — ответил парень. — Но мы с Полиной едем в Сочи.

— Нет, — посмотрела на них Кира. — Мы едем вместе.

Эмиль написал, что стоит в пробке и конца края ей нет. Ехать в любимый ресторан по такой погоде — чистое безумие. Он привезёт обед из ближайшего. Спросил, что Кире заказать.

Кира ответила, что обед нужен на четверых, на его усмотрение.

Правильно ли посвящать Эмиля в чужие тайны, она не знала, но тогда ей придётся отказаться от поездки с ним без видимых причин, а в Сочи лететь без него, то есть начинать их отношения со лжи, а это последнее, чего Кира хотела.

Они решили сдать все нужные анализы и пока в лаборатории будут проводить секвенирование и прочие исследования ДНК на совместимость и наличие мутаций, слетать на недельку в отпуск. Потом Кире вряд ли пойдут на пользу перелёты и смена климата, в беременность врачи этого не рекомендуют.

Эм предложил ей любую страну на выбор. У него был дом в Греции, квартира в Черногории, вилла в Италии и что-то вроде замка во Франции — в общем, он был полон секретов.

— У меня только одно условие, — сказала ему Кира. — Ты расскажешь о себе всё.

Ей не нужны сюрпризы, не нужна ложь, какой бы красивой она ни казалась. Больше никаких секретов. Если он сидел — Кира хочет знать где, если у него есть враги — видеть их лица, если он связан какими-то обязательствами, денежными, имущественными, моральными — карты на стол.

— Я расскажу всё, что ты хочешь знать, — ответил Эмиль.

— И то, чего я не хочу, тоже, — уточнила Кира.

— Да, моя королева, — склонил голову Эмиль, как бесстрашный, закалённый годами рыцарь.

Уточнять, что это работает в обе стороны, не было нужды.

— Простите, дети, если вы против, то, конечно, Эмилю ничего рассказывать не будем, — сказала Кира, выставляя на стол в столовой тарелки, когда он сказал, что уже ждёт заказ, будет через десять минут. — Решать вам, но я думаю, помощь нам не помешает. А помощь Эмиля может быть очень действенной.

— А он кто? — хмуро уточнил Артём.

— Мой друг, — ответила Кира.

Она видела, как с его губ готов был сорваться вопрос: «А как же отец?», но парень промолчал, и Кира не стала ничего добавлять к сказанному.

— Давай, вы решите, когда с ним познакомитесь, — сказала она.

«Выходит, у Глеба тоже нет детей», — стоя у кухонного окна, прикусила Кира губу.

Она всю жизнь выносила себе мозг этой несправедливостью, ревностью, завистью, а он… молча воспитывал чужого ребёнка, потому что ни одному человеку не мог признаться, чей это сын.

Чувствовал себя виноватым, что не смог защитить Нину от насилия, но…

Какого чёрта Нина не приняла какую-нибудь таблетку? Они и двадцать лет назад продавались без рецепта, посткоитальные противозачаточные, то есть те, что пьют после полового акта, чтобы не произошло нежеланное зачатие.

Почему не сделала аборт, в конце концов?

Ладно, отмахнулась Кира, понимая, что в ней сейчас говорит злость, она и сама, наверное, никогда не согласилась бы на аборт, от кого бы не забеременела. Уже какая разница, они имеют, что имеют. Но ей было понятно желание ребёнка узнать всю правду до конца и нежелание идти с вопросами к родителям сейчас.

Они ему врали, он им больше не доверял.