Глава 45

Дорога до дома вдовы из города Сочи по Большому Сочи, куда входят районы от границы с Туапсе до Абхазии, заняла время, и Кира, осматривая из машины окрестности, прислушивалась в себе.

Что она чувствует, снова оказавшись в этих местах?

Двадцать лет назад, она зареклась, что больше никогда сюда не приедет, что Сочи станет последним городом, который она решит снова посетить.

Чего она ждала от себя сейчас, когда вернулась?

Тяжёлых, неприятных воспоминаний? Боли, выворачивающей наизнанку? Слёз?

А что чувствовала?

В машине играло радио — и она ему подпевала.

Человек, которому плохо, разве поёт?

Разве покачивает головой, пританцовывая, когда в душе скребут кошки?

Это не поддавалось логике, но Кира чувствовала себя именно так — легко.

Почему? Может, это был повод отпустить прошлое, и он ей нравился. Может, наоборот, она была здесь с Глебом, была молода и счастлива, и она это помнила. Может, здесь настолько всё изменилось, что она не думала об этом Сочи, как о том Сочи, двадцатилетней давности.

Хотя иногда можно просто не копаться в себе и позволить чувствовать, что чувствуешь.

Пляжный сезон давно закончился — на улицах было пустынно.

Утро выдалось пасмурным и прохладным.

Женщина, что встретила у калитки их большую компанию, даже не удивилась.

— Вы насчёт комнат? — запахнула она кофту.

Она выглядела просто, доброжелательно и на свой возраст.

Кира посчитала, что ей, наверное, за пятьдесят.

На железных воротах висела табличка «Сдаются комнаты». У кустов какого-то растения с большими острыми листьями, типа агавы, стояла крошечная, словно игрушечная машина.

— Нет, мы лично к вам, если позволите, — ответила Кира.

— Да, конечно, проходите, — женщина удивилась, но гостеприимно махнула рукой.

К четырём этажам дома, покрашенного в грязно-розовый цвет, недавно пристроили белоснежную террасу — так, наверное, можно назвать большой квадратный балкон с резными балясинами на таких же крашенных в белое столбах. Терпко пахло струганной древесиной и краской. В тени балкона стояли стол и стулья. К ним хозяйка гостей и пригласила.

— Вы простите, что у нас будут, возможно, не самые приятные для вас вопросы, — взяла на себя роль переговорщика Кира.

Остальные просто прошли за ней. Полина села, Эмиль и Артём остались стоять.

— А в чём дело? — нахмурилась женщина.

Кира достала газетную вырезку двадцатилетней давности.

— Это же ваш муж?

Той даже всматриваться не пришлось.

— Да, — уверенно кивнула она. — Он погиб двадцать лет назад, — потёрла руку, словно та всё ещё болела после перелома. Кира смотрела старые выпуски новостей, что нашла в сети Полина, там у жены Сиденко рука белела свежим гипсом.

— В общем, у нас есть подозрение, что вот этот молодой человек, — показала она на Артёма, — его сын.

— Сын? — повернулась женщина. Как заскользили её глаза по парню, не оставляло сомнений, что она ищет в нём черты бывшего мужа. Она повернулась к Кире. — Вы тоже с ним спали?

— О нет, нет, — вскинула руки Кира. Пришлось объяснять, что они с Артёмом не родственники, и она не его мать. — А что значит, тоже? — удивилась она.

— То и значит, — развела руками женщина. — Что его мать, была не единственной, кого трахал мой муж. Но что вы хотите от меня? Этот дом остался мне от матери, — испуганно посмотрела она на Эмиля.

В костюме, широкоплечий, представительный. Наверное, она приняла его за адвоката.

— Нет, нет, — снова пришлось отнекиваться Кире, — мы ни на что не претендуем. Мы даже ещё ни в чём не уверены. Мы бы хотели сделать тест на отцовство. И нам, видимо, нужен ваш сын.

— Или какие-то старые вещи вашего мужа, — добавил Артём.

— Сын… Так он в Петербурге. Руслан окончил хореографическое училище, теперь служит в труппе Мариинского театра, — не без удовольствия ответила мать.

Неисповедимы пути господни, — невольно подумала Кира. Они прилетели из Петербурга в Сочи, чтобы найти сына Сиденко, а парень у них в Питере.

— А вещи… вещи, конечно, могу посмотреть, может, что и осталось, — поднялась женщина.

— Давайте я вам помогу, — поднялась следом за ней Кира.

По забору вилось какое-то растение. Склонившись к дому, оно образовало естественную арку, в неё они и прошли, затем свернули за небольшим огородиком к сараю.

— Где-то здесь оно всё и лежало, — сказал женщина, скидывая на пол тюки. — А вы его знали? — спросила она, отвернувшись от поднятого облака пыли. — Моего бывшего мужа? Я помню, вас видела, — удивила она.

— Меня? — схватилась Кира за второй край массивного деревянного сундука, чтобы помочь хозяйке его отодвинуть.

— Да, в том красивом доме, на берегу.

Кира разогнулась и уставилась на женщину вопросительно.

И вот сейчас где-то под ложечкой у неё заныло, хотя тот дом на берегу давно продали — к вырученным деньгам Немиров добавил и купил дочери дом на Васильевском острове, где они сейчас и жили.

— Мне следователь сказал, что, возможно, есть свидетели, — ответила женщина, — я и поехала. Не знаю зачем. Ну, то есть знаю, — откинула она подальше старые пластиковые ящики, что мешались под ногами, и они с хрустом рассыпались, упав на землю. — Я давно знала, что он похаживает к какой-то богатой дамочке. И была уверена, что в тот день поехал к ней. А следователь описал одну деталь, которая лишь подтвердила, что перед смертью он с кем-то развлекался.

— Какую деталь? — напряглась Кира.