Глава 7

— И очень человечная, — смущённо пожала плечами Кира. — Один из сильнейших мотивов посвятить чему-то свою жизнь — искать способ спасти близкого человека. Или не очень близкого. Даже если это уже невозможно.

— Говорят, трудное — это то, что можно сделать немедленно, а невозможное — то, что требует немного дольше времени, — улыбнулся Немиров. — Тому врачу, увы, не хватило. Возможно, времени. Возможно, таланта. Возможно, решительности настоять на своём и пойти против системы. Тут ведь как в балете. Мало одного желания — нужны подходящие данные, нужно трудолюбие и нужен божий дар. Тот врач принял неправильное решение, Глеб в подобной ситуации проконсультировался с неонатологом, и узнав, что на таком сроке малыш жизнеспособен, решил делать кесарево, а потом спас и мать чудесной малышки, которую назвали Ева.

— Он считает, что ему просто повезло, аорта могла порваться в любой момент, — покрутила кольцо на пальце Кира. Глеб рассказывал ей про эту операцию. — Случай действительно похожий, но были нюансы. Новые технологии. Другие методы диагностики. Другой подход. Наконец, возможности, о которых даже десять лет назад могли только мечтать. Например, не следовать безоговорочно инструкции, а принимать решение согласно ситуации.

— Да, вы, конечно, правы, Кира, но всё же у вашего жениха, безусловно, талант. Надеюсь, вы это осознаёте? — выразительно посмотрел Немиров на её кольцо.

Лицо его вдруг до неузнаваемости изменилось, словно с него сползла добродушная маска, и он посмотрел на Киру так, что она едва не задохнулась — таким обжигающе неприязненным был его взгляд. Столько в нём было враждебности и какого-то уничижительного презрения.

— Что вы хотите сказать? — потрясла Кира головой, словно надеялась, что ей показалось.

— Я хочу сказать, что вы, моя дорогая, непременно захотите свадьбу, — наклонился к ней Немиров, как склоняется учитель над нерадивым учеником, и продолжил со снисходительной язвительностью: — Потом детей. Потом дорого отдыхать. Вы задушите его талант бытом и требованиями, в которых, конечно, нет ничего предосудительного, не подумайте, что я осуждаю, все мы хотим хорошо жить и вкусно есть, и чтобы муж вовремя возвращался с работы, и проводил время с детьми, но… — он развёл руками. — Глеб не все. Он будет разрываться между домом и работой, но, конечно, он вас любит и будет любить своих детей, поэтому выберет дом, а человечество потеряет блестящего врача, выдающегося хирурга, возможность расширить горизонты кардиохирургии и много-много жизней людей, которых его гений мог бы спасти. Но не спасёт.

— Из-за меня? — выдохнула Кира. — С чего вы взяли, что я…

Он не дал ей договорить.

— Просто подумайте об этом, — встал Немиров. — И будьте добры, пусть этот разговор останется между нами. Не нужно, чтобы Глеб о нём знал, — поправил он на столе статуэтку, сдвинутую учебниками. — Я бы взял его в свой кардиоцентр, дал ему лучшие возможности в этой стране, да и не только в этой, но… — он замолчал.

— Что? — не выдержала Кира, когда его задумчивое молчание затянулось. — Вам нужно, чтобы Глеб был свободен? Чтобы у нас не было детей? Тогда вы его возьмёте?

— Не я это сказал, но хорошо, что вы всё понимаете, — развёл Немиров своими выдающимися руками и ушёл.

Кира слышала, как за ним приехала машина.

Как хлопнула дверь, они уехали.

Как смеялись, возвращались с моря Глеб, Валя и Нина.

Кира сидела оглушённая, боясь пошевелиться.

— Что-то случилось? — удивился Глеб, увидев её на кровати.

Она сидела, глядя в одну точку, в душе был полный сумбур.

— Я думал, ты давно спишь, — Глеб чмокнул её в щёку. — Эй, ты чего?

— Глеб, поехали отсюда, а? Пожалуйста, — выдохнула Кира.

— Да что случилось? — нахмурился он.

От него пахло морем. С волос капала вода, но Кира просто стёрла её с себя ладонью.

— Ничего.

— Я не понимаю, Кир, — покачал он головой.

— Да не надо понимать, Глеб! Давай просто уедем, и всё. Мне здесь не нравится, — болезненно скривилась она. — Мне здесь плохо. Ну, пожалуйста, Глеб!

— Ну, хорошо, хорошо. Завтра я поменяю билеты. Улетим ближайшим рейсом, — явно расстроился он.

Кире вдруг стало стыдно.

Не об этом ли говорил Немиров? Не это ли имел в виду, когда пророчил, что ей будет хотеться то того, то этого, а Глеб будет разрываться между её хотелками и своей работой, долгом, призванием.

— Скажи, а ты хотел бы работать с Немировым? — смотрела она, как он стягивает мокрые плавки, как на полу остаются мокрые следы.

— Спрашиваешь, — усмехнулся он, взял полотенце. — Наверное, ничего я не хотел бы больше, чем работать с Немировым и в его Центре.

— А чем бы ты мог пожертвовать ради этого? — смотрела Кира на него хмуро.

— Странные у тебя вопросы, Кирюх. Чем угодно. Всем, — перехватил он полотенце. Подошёл, наклонился. — Кроме тебя, конечно. — Упёрся лоб в лоб. — Эй, ну ты чего?

— Да так, устала, — опустила плечи Кира. — А ты хочешь остаться?

— Ну, хотел бы, — вздохнул Глеб. — Но раз ты не хочешь, без проблем. Давай уедем.

— Ладно, — выдохнула Кира. — Давай останемся. Как планировали. Тут недолго потерпеть.

— Точно? — смотрел Глеб в её глаза.

— Точно, — улыбнулась Кира.

Он нежно коснулся её губ, но разорвал поцелуй:

— Я быстро. Только в душ и обратно.

В ванной зашумела вода. Кира стянула пижаму — она ей сейчас не пригодится.

Убрала на тумбочку книгу. И вдруг замерла.

«А где, чёрт побери, мои месячные?»