Глава 25. Почти романтический завтрак
Глава 25. Почти романтический завтрак
Марта провела всю ночь в раздумьях. К какому-то определённому выводу не пришла. Ей категорически не хотелось ввязываться в тёмную историю семейных отношений Одри и Валисии, но при этом ещё более категорически она не хотела отказываться от артефакта. Он ей позарез нужен! Она должна вспомнить, как она здесь очутилась. Это поможет понять, как вернуться домой. И она должна, наконец-то, узнать, как умудрилась забереметь и кто отец ребёнка. Девяносто девять процентов, что им окажется Виктор, но Марта всё же не исключала возможности, что её охмурил кто-то из этого мира. И хотела бы она знать имя этого подлого охмурителя.
Ночь терзаний сказалась на Марте отрицательно. На утро она чувствовала себя разбитой. А тут ещё и Генрих спозаранку прислал лакея передать приглашение на совместный завтрак.
— Его Светлость желает с вами побеседовать.
И что этому Светлости нужно? Марта предпочла бы перекусить у себя в комнате, но пришлось спешно наводить марафет и шагать в обеденный зал.
Генрих встретил любезной улыбкой. И это, конечно, приятно, но вот странно — стол не был накрыт. Лакированная поверхность обескураживала полной пустотой. Даже столовых приборов не наблюдалось. Желудок Марты протестующе заурчал.
— Я распорядился подать завтрак на открытую веранду, — объяснил Генрих. — Погода чудесная. Почему бы не воспользоваться?
Да, в общем-то, Марта была не против перекусить на свежем воздухе.
— Я провожу, — герцог подошёл к ней и подставил руку, чтобы Марта могла на неё опереться.
Это было так непривычно — галантный Генрих. Что с ним? Предлагает прогуляться по замку под ручку? Марта больше привыкла видеть его мрачным и суровым. Он ассоциировался у неё с воином, а тут просто образец светского этикета.
Видимо, Марта выглядела слишком опешившей. Генрих иронично приподнял бровь и сам подхватил её под локоток.
— Вот, кстати, об этом я и хотел поговорить, — он вывел Марту из зала и повёл по одному из коридоров. — О манерах.
А что с манерами Марты не так?
— Насколько я понял, у вас не было возможности получить достаточное количество уроков светского этикета. А мне бы хотелось представить вас на балу в качестве особой гостьи.
Пожалуй, Генрих прав. Марта очень слабо представляла, как принято себя вести на балах. Какие существуют гласные и негласные правила. Не говоря уже о книксенах и реверансах. А про танцы Марта и вовсе молчит. Но у неё и в мыслях не было танцевать на балу. Да и любезничать с кавалерами она не собиралась. Работа есть работа. Она полагала, что ей просто подстроят встречу с Раменвилсом где-нибудь на уединённом балконе. Она сделает своё дело — Раменвилс и понять ничего не успеет. Когда Марта была в форме, ей хватало пары минут. С Марты, конечно, за это время семь потов сходило, но тому, на кого она направляла свой дар, просто казалось, что собеседница ненадолго задумалась.
Марта надеялась, что в этот раз будет также, поэтому её насторожила фраза Генриха об особой гостье.
— Что вы имеете в виду? Кем вы хотите меня представить?
— Об этом чуть позже, — расплывчато ответил герцог.
Веранда оказалась очень милым местом. Много света и зелени. И уютный столик, изысканно сервированный на двоих. Если на минуту забыть, где Марта и с кем, можно было бы назвать всё происходящее романтическим завтраком.
Генрих продолжал демонстрировать чудеса галантности. Усадил, налил чаю и наполнил тарелку Марты поджаренными ломтиками ветчины, сочными овощами и ароматной выпечкой.
Марта, конечно, в ответ улыбалась — кто устоит, когда харизматичный мужчина проявляет столько внимания, но мысленно твердила себе — не обольщайся, держи ухо востро. Перед Мартой опасный мужчина. От такого можно ожидать, чего угодно. Кроме того, нельзя забывать, что в прошлом у них был какой-то подозрительный эпизод. Марта должна была применить к Генриху свой дар и не стала. Вчерашний случай с Одри подсказал, почему такое могло произойти. Возможно, Генрих, как и его управляющий, попросил Марту не читать его, но солгать, что прочла. И предложил за это деньги или какие другие блага. И Марта, видимо, пошла на эту сомнительную сделку. Но почему Генрих не хотел, чтобы Марта применила к нему свой дар? Что он скрывает? Действительно вредил соседу или ещё что похуже?
Она смотрела в его синие глаза и категорически не хотела верить, что он злодей. На самом деле за последние дни у Марты поменялось мнение о Генрихе. Она кое-что узнала о нём. Он умеет быть надёжным и преданным. Он не терпит несправедливости. А ещё, несмотря на всю свою внешнюю суровость, умеет сопереживать чужой беде. Всё это она почерпнула из бесед с Ламмертом. Лекарь рассказал ей, как непросто ему пришлось в детстве, и какую роль сыграл в его судьбе Генрих.
Ламмерт — круглый сирота. Его воспитывала бездетная семья деревенского старосты. Он рос худым и болезненным. Терпел постоянные насмешки сверстников. Это сейчас он крепкий и сильный парень, а тогда отставал в росте от сверстников-задир на голову. В Ламмерте рос дар, и он не давал расти ему самому. Но про дар никто не догадывался. Ни сам маленький Ламмерт, ни его приёмные родители.
Деревенский староста не раз сильно пожалел, что взялся воспитывать такого чахлого ребёнка. Он-то надеялся вырастить себе опору к преклонным годам. В его сторону косились. За его спиной шептались. А староста весь негатив переносил на приёмного сына.
Когда Ламмерту исполнилось семь, дар вырос настолько, что стал проявляться помимо воли. Ламмерт не умел им управлять. Не понимал, что им движет. Поведение мальчика казалось окружающим странным. Никто не думал воспринимать его слова про болезни как врачебный диагноз. Не от семилетнего же? Но сказанное им подтверждалось, и его изречения стали воспринимать как проклятия.
С каждым днём Ламмерту жилось всё хуже и хуже. Сельчане требовали, чтобы староста избавился от дьявольского ребёнка. Тот не хотел верить, что его сын — исчадие ада, но и злить односельчан не решался, и Ламмерта перестали выпускать из дому. А потом случилась трагедия, которую Ламмерту до сих пор больно вспоминать. Его приёмная мама заболела. Внезапный недуг — она сгорела за день. Ламмерт пытался её спасти, но не смог. Вернее, ему не дали. Он действовал интуитивно. Держал ладонь на её лбу и шептал сами собой рождающиеся слова. Слова лечат! Теперь-то он это точно знает. А тогда, семилетний, как он мог объяснить своё поведение? Его отгоняли от постели больной, но он настойчиво возвращался снова и снова. Его держали силой, а он рвался и метался. Наверно со стороны это действительно выглядело так, будто в него вселился дьявол.
Когда к ночи супруга старосты покинула этот мир, во всём обвинили её семилетнего приёмного сына. Убитый горем староста не смог справиться с отчаянием — встал на сторону сельчан, присоединился к ним в их слепой ненависти к Ламмерту. В ту же ночь он отвёз мальчика в лесную глушь и оставил там со словами:
— Если ты не виновен, боги не допустят твоей смерти.
Какой жестокий цинизм! Ещё и ответственность с себя снял. Когда Марта слушала эту историю, она плакала. Слёзы катились у неё непроизвольно. А ещё она крепко-крепко прижимала к себе белобрысую голову своего доброго доктора. В тот момент она видела перед собой маленького растерянного семилетнего мальчика. Щупленького и слабого. С огромными карими глазами. Никем не понятого. Никем не любимого. Только что потерявшего близкого человека. Оставленного в глухом лесу на волю безжалостному случаю. Что он чувствовал в тот момент? Как ей хотелось бы оказаться в ту минуту рядом. Согреть в объятиях, зацеловать кудрявую макушку. Утешить, унять боль…
Почему люди могут быть такими жестокими? Хорошо, что среди сельчан нашлась добрая душа, пожалевшая мальчика. Кто-то доложил Генриху о том, что случилось в одном из близлежащих к замку сёл, и попросил помочь ребёнку. Генрих был поражён невежеству и дикости. Он был тогда ещё совсем юн, но сумел взять ситуацию под контроль. Он поднял всех своих людей, и они сутки прочёсывали лес. В конце концов, Ламмерта нашли. Обессиленного неприкаянного, но живого!
Генрих забрал его к себе в замок. Окружил заботой. Он часами разговаривал с ним, расспрашивал, и понял, что у мальчика дар лекаря. Необычный и очень сильный. Редко бывает, чтобы дар начал проявляться в раннем детстве. Генрих сделал то, в чём больше всего нуждался Ламмерт — нанял ему учителей-лекарей, чтобы помогли развить способности и научили ими пользоваться. Генрих, вообще, относился к нему как к родному. Словно Ламмерт его младший брат. И тот платил тем же. Стал самым близким и преданным человеком…
Марта вспоминала эту грустную историю и смотрела в синие глаза. Ей очень хотелось бы доверять мужчине, что сидит напротив, так же безоговорочно, как доверяет ему Ламмерт…