Глава 26. Есть что-то, чего я не знаю?

Глава 26. Есть что-то, чего я не знаю?

— О чём задумалась? — Генрих снял ножом шкурку с какого-то экзотического фрукта и положил Марте на тарелку кусочки сочной ароматной мякоти.

— О предстоящем бале, — она ответила первое, что пришло в голову. Не рассказывать же о том, что размышляла, можно ли безоговорочно доверять Генриху, как то делает Ламмерт.

— Тебя что-то тревожит? Может, есть проблемы с гардеробом?

Ох, Генрих. Марта улыбнулась. Сегодня он раз за разом поражает её. Сначала предстал галантным кавалером, а теперь ещё и тонким знатоком женской психики? Ну как же — во всех мирах во все времена любая девушка перед вечеринкой страдает в первую очередь от того, что ей нечего надеть. И не важно насколько у неё при этом ломится от вещей шкаф. Но, увы, Его Проницательность не угадал. Марту нисколько не печалило в чём идти на бал.

— Спасибо, Ваша Светлость. Благодаря вам, у меня большой выбор нарядов. И потом, я не воспринимаю бал как развлечение. Для меня это будет просто работа.

— Просто работа? — в синеве его глаз проскочили ироничные искры. — Как непривычно слышать от юной леди такие слова. Путь работа, но всё же тебе придётся танцевать и веселиться.

Генрих хочет, чтобы Марта выплясывала наравне с дамами, которые только и делают, что посещают балы? Его ждёт разочарование.

— Бал не для такой девушки как я, — напомнила ему Марта. — Вы же сами отметили отсутствие у меня светских манер, — улыбка получилась с толикой злорадства.

— Это дело поправимое. Сразу после завтрака я тебя кое с кем познакомлю.

С какой-нибудь матроной, которая обучает этикету и танцам?

— Не думаете же вы, что за два дня я успею научиться танцевать? Боюсь, кавалеры рискуют остаться с оттоптанными ногами и уехать с бала калеками.

— Я буду твоим кавалером. Я не боюсь рисковать…

Генрих улыбнулся с какой-то едва уловимой ноткой многозначительного обещания. Марте будто бы угрожали и одновременно соблазняли. Что бы это значило? Сегодня Генрих вёл себя очень подозрительно. Происходи всё это в родном мире, в какой-нибудь кафешке, Марта подумала бы, что мужчина, сидящий напротив, флиртует с ней. Там, в синеве его глаз, она чётко видела мужской интерес. Это и волновало, и настораживало. И Марта лишний раз напомнила себе проявлять осторожность. Что же касается танцев, то тут она бессильна. Её дело предупредить. И если Его бесстрашная Светлость хочет ходить с отдавленными ногами — его право.

Вообще, конечно, не помешало бы всё-таки прочитать Генриха. Понять его мотивы и намерения. Тогда Марте не приходилось бы вот так, как сегодня, разгадывать странности в его поведении. Но прошлая неудачная попытка настораживала, да и скоро Марте придётся применить дар к Раменвилсу, поэтому лучше пока беречь силы.

После завтрака, как и было обещано, Марту повели в танцевальный зал знакомить с преподавательницей светских манер. Только, вопреки ожиданиям, это оказалась не преподавательница, а преподаватель. И, честно — встреть его Марта где-то в коридорах замка, она бы сроду не подумала, что этот человек имеет хоть какое-то отношение к этикету или танцам. Скорее он походил на колоритного пирата, какими их рисуют в детских книжках. Синий кафтан, синяя треуголка, залихватские усы. Один глаз перевязан чёрной повязкой.

— Диглан, — представил его Генрих, — профессор изящных искусств.

Профессор подмигнул Марте здоровым глазом так задорно и смачно, что сразу же и навсегда завоевал симпатию.

— Вверяю вам свою подопечную, профессор. Леди Марта, — представил герцог ученицу. — У вас будет всего два дня. Справитесь?

— Вы же меня знаете, — улыбнулся Диглан и тут же нетерпеливо указал Генриху на дверь. — Раз у нас не так и много времени, оставьте нас.

Генрих не стал перечить профессору. И только когда он вышел, Марта вспомнила, что герцог так и не сказал ей, в качестве какой «особой гостьи» он собирается представить её на балу.

Оставив Марту на попечение профессора Диглана, Генрих отправился на поиски Ламмерта. Ему нужно было срочно повидать лекаря. Дело в том, что он заметил кое-что тревожное, объяснения чему не находил.

Сегодня Марта пришла на завтрак в открытом платье. Какая радость для глаз. Надо отдать этой наглой Бадди должное — выбирать наряды она умеет. Голубой шёлк, нежно обтянувший девичьи формы, был великолепен. А ещё прекрасней выглядело то, что этим шёлком не было прикрыто. Тонкая шея, ключицы, плечи. Генрих вспоминал, какая гладкая и нежная её кожа на ощупь. Он получал удовольствие мысленно скользя по изгибам и линиям — таким женственным, манящим… но взгляд невольно задержался на обереге. Генриху было приятно, что Марта его носит. Это семейная реликвия с сильными защитными свойствами. Но почему кристалл поменял цвет? Он стал насыщенно рубиновым. Оттенок более яркий и глубокий, чем обычно. Как будто оберег работает натужно — в двойную силу. О чём это говорит? Марте что-то угрожает?

Генрих нашёл Ламмерта в его лаборатории в подвале замка. Лекарь часто пропадал там в первой половине дня — смешивал растворы, готовил зелья. Сегодня тоже колдовал над колбами, жидкость в которых бурлила и дымилась. Удивительно одарённый — Генрих всегда поражался его способностям.

— Я пришёл поговорить о Марте, — сразу начал он с главного. — Когда ты её в последний раз осматривал?

Ламмерт отставил колбы.

— Вчера.

— Не заметил чего-то тревожного?

— Нет. А что?

— Кристалл в обереге поменял цвет. Это недобрый сигнал. Почему-то камень работает слишком натужно. Не думаю, что опасность грозит со стороны ищеек короля. Теперь, когда на Марте нет магического маячка, агентам тайной канцелярии не так-то просто будет её выследить.

Ламмерт знал о чём речь. Генрих показывал ему маячок, который нашел на Марте, когда та была в беспамятстве. Он ещё в дороге заподозрил, что на ней есть какая-то метка, помогающая ищейкам нападать на след. Капля рос Бренда — маленький, почти не ощутимый артефакт, был закреплён на её затылке под волосами.

— Но если опасность не исходит извне, значит дело в самой Марте? — продолжил мысль Генрих.

Ламмерт не сказал ни «да», ни «нет». Что-то в его взгляде Генриха насторожило. Он привык доверять лекарю как себе. Он относился к нему как к брату. На то были причины. И Ламмерт отвечал тем же. Этот юный парнишка — один из самых преданных людей. Почему же Генриху кажется, что он не до конца искренен.

— Есть что-то, чего я не знаю? — с нажимом произнёс он, подходя к Ламмерту вплотную.