Глава 27. Врачебная тайна

Глава 27. Врачебная тайна

Ламмерт не ответил на вопрос. Напрягся. Взгляд не опустил, но в глазах было заметно внутреннее терзание. Ох, как Генриху это не понравилось. Выходит, лекарю есть, что скрывать? Герцог смотрел требовательно. Он имел право рассчитывать на искренность и преданность Ламмерта. Какая может быть причина таить что-то Генриха?

— Она больна? — тревога сделала голос стальным.

Если бы речь шла о лёгком недомогании, разве стал бы Ламмерт это скрывать? Он напряжён настолько, будто обнаружил у неё серьёзный недуг. Сегодня утром Генрих заметил круги усталости под глазами Марты. Словно она провела бессонную ночь. Это ли не свидетельство, что она действительно больна?

— Нет. Её здоровью ничего не угрожает, — Ламмерт вернулся к своим склянкам. Оставленные без внимания, они стали сильнее дымить.

Слова лекаря уняли тревогу. Он может не договаривать, но лгать бы не стал. Да и кроме тёмных кругов под глазами, других признаков недомогания у Марты Генрих не заметил. Она была сегодня убийственно прекрасна. Улыбалась, шутила, дерзила, дразнила. И на потерю аппетита, кстати, не жаловалась. Генриху нравилось смотреть, как она отправляет в рот кусочки фруктовой мякоти. Это освежало воспоминания о том, какие сладкие у неё губы на вкус. И пахнут персиком…

Генрих раздражённо смахнул воспоминания. Не вовремя. Сейчас важно всё выяснить. Если со здоровьем у Марты нет серьёзных проблем, что же тогда скрывает Ламмерт? В душе бурлили не самые добрые чувства при мысли, что у Ламмерта и Марты есть своя тайна, в которую не спешат посвящать Генриха.

— Почему ты не говоришь всей правды? — он снова поймал взгляд лекаря. — Когда за моей спиной ведут свою игру — это похоже на предательство.

Слова получились жёсткими, но лучше называть вещи своими именами, когда разговариваешь с тем, кто тебе близок, как брат.

— На это есть причины. — твёрдо произнёс Ламмерт, выдержав тяжёлый взгляд Генриха. Сильный мальчишка!

— Какие? — грозно рыкнул герцог.

Ламмерт слил содержимое склянок в одну большую ёмкость. Жидкость в ней сделалась кристально прозрачной — вода водой. Генриху показалось, что Ламмерт специально тянет время — собраться с мыслями.

— Помнишь, когда мне было тринадцать, я попросил своих наставников позволить мне врачевать самостоятельно? — начал Ламмерт. — Мне было тесно в тех рамках, которые обозначили учителя. Иногда я чувствовал, что надо дать больному особое лечение, не то, на котором настаивали они. Но учителя даже не восприняли мою просьбу всерьёз. Они сказали: «Слишком рано. Ты не готов».

В карих глазах на мгновение проскочила старая боль. Генрих знал, как горько бывало Ламмерту, когда его не допускали до больных. Эта боль жила в нём с того времени, когда однажды ему не дали спасти собственную мать.

— А помнишь, что тогда сделал ты? Поверил в меня. Настоял, чтобы учителя провели ритуал посвящения в лекари. Они вынуждены были подчиниться тебе, хотя никогда ещё клятву целителя не произносил настолько юный отрок. Я помню тот день, каждое мгновение. Помню, как колотилось сердце, когда стоял на вершине холма Трёх Ветров, положив руку на священный камень. Я произносил слова клятвы перед лицом своих наставников. И ты тоже там был. Ты всегда был рядом в самые важные моменты моей жизни. Я поклялся им, но в первую очередь тебе, что буду свято выполнять долг целителя. И я не предам этой клятвы. Это было бы равносильно тому, что предать тебя. Прошу, не требуй от меня этого.

Сколько стойкости в этом совсем юном мужчине. Он умеет держать удар и умеет дать отпор. Умеет быть не по годам мудрым. Генрих испытал чувство близкое к гордости за брата. Он положил руку ему на плечо и крепко сжал, выражая свою поддержку без слов. Он не в праве требовать от Ламмерта нарушить клятву целителя и не будет этого делать.

Врачебная тайна… Вот она причина, по которой Ламмерт не договаривает. Целитель присягает, кроме прочего, не навредить больному и не разглашать того, что больной желает утаить. Но что Марта держит в тайне? Что за секрет она доверила лекарю, но не желает доверять больше никому?

Генрих вышел из лаборатории в глубокой задумчивости.

Профессор изящных искусств Диглан, несмотря на свой пиратский вид, понравился Марте с первого взгляда, а когда он начал урок танцев, очаровал окончательно. Первое задание было простым и приятным — ничего не делать, просто наблюдать. Оказалось, профессор немного прихрамывает на правую ногу, но это совершенно не мешало ему выполнять умопомрачительные танцевальные па. Он кружил по залу под аккомпанемент собственного голоса.

— И-раз-два-три, трам-пам-пам, ту-ду-ру, — напевал Диглан приятным баритоном. И хоть смысла в словах не было, казалось, звучит песня о невероятно красивой неземной любви.

Сделав несколько кругов по залу, профессор поинтересовался с лукавой улыбкой:

— Прекрасная Марта, вы запомнили движения?

— Разумеется, нет, профессор, — вернула он ему улыбку.

— Готов поспорить, что это не так. У меня, прошу заметить, особый дар. Изящные искусства, преподносимые мною, усваиваются с утроенной скоростью.

Профессор велел ей встать за его спиной и повторять движения. Но прежде чем начать, он хлопнул в ладоши, и Марта увидела, как откуда-то сверху на неё летит птица. Носатая, с ярким оперением, похожая на какаду. И как это Марта до сих пор её не заметила? Птица бесцеремонно устроилась у неё на плече.

— Каррас, — представил цветастого пернатого Диглан. — Он будет нам помогать.

Профессор начал движения, которые снова сопровождал сочными «трам-пам-пам». Марта, свыкнувшись с живностью на плече, принялась послушно повторять и, к своему удивлению, обнаружила, что хоть и путается в ногах, но всё не настолько плохо, как ожидалось. Пришлось поверить, что то ли у профессора, то ли у его ручного какаду действительно есть дар.

С урока танцев Марта возвращалась в замечательном настроении. Забыла на время, какая перед ней стоит дилемма. Но длилось это блаженное умиротворение недолго. Подходя к двери своих покоев, она повстречалась с Одри, и весь её оптимизм как ветром сдуло. Она ожидала, что управляющий не упустит возможности напомнить о своей просьбе, начнёт настойчиво выспрашивать, согласна ли Марта помочь. А Марта пока не решила, что делать с Одри и его супругой, с их просьбами и обещанными соблазнительными вознаграждениями.

Однако опасения Марты не подтвердились. Одри был чем-то сильно озабочен. Он поклонился и на бегу объяснил:

— Готовим соседние покои для новой гостьи. Её светлость леди Дитель выразила желание приехать на праздник заранее. Ждём её прибытия с минуты на минуту.

Леди Дитель — та самая племянница короля, завидная невеста, из-за которой кипят страсти в рядах местных холостяков. И зачем же она решила пожаловать на два дня раньше?