Глава 12. Доверие инквизитора

Илеана

Смотреть Реннголду в глаза было тяжело. За минувшие месяцы я к нему привыкла. Не только как к начальнику, но и как к человеку. И хотя произошедшее с Джоном внесло сумятицу в мои мысли, я все равно чувствовала себя рядом с инквизитором в безопасности. А ведь эта безопасность была иллюзорной. В любой момент он мог отправить в подвал уже меня. В любой момент я могла разделить судьбу этих людей из списка.

— Я знал, что это произойдет, — продолжил Реннголд, пока я молчала. Его шершавая ладонь скользнула по моему плечу, поглаживая его. И от этого прикосновения мое замешательство только усилилось. — Ты для них слишком лакомый кусок. И это был лишь вопрос времени. Но ты ведь знаешь, что можешь мне доверять?

Его пальцы скользнули ниже и чуть сжали мою руку.

— Леа, посмотри на меня.

Я подняла глаза.

Время остановилось. Мы были окутаны мягким светом от единственной еще горевшей свечи, и в воздухе между нами кружили пылинки, блестевшие, словно искорки. Тишина была такой, что я слышала, как колотится мое сердце.

Реннголд провел большим пальцем по костяшкам моего кулачка, посылая вверх по руке стайку мурашек.

— Хорошо, можешь не говорить, — произнес он тихо, и в его голос закралась бархатная хрипотца. — Я тебе доверяю.

Он поднял мою руку и развернул ладонь к себе. Медленно, прикрыв глаза, прижал к губам чувствительную середину.

Я сидела, завороженная. И совсем не понимала, что теперь делать. Наш спор так и не разрешился. Инквизитор не дождался от меня объяснений, а я не смогла убедить его, что он не прав. Мы внезапно уперлись в ничью, хотя Реннголд был куда более сильным игроком.

Как это произошло?

И что еще удивительнее, мне не хотелось забирать у него мою руку. Совсем не хотелось. Я по-прежнему боялась его, но теперь это ощущалось иначе. Меня пугал не Великий Инквизитор, а мужчина, горячими губами обжегший мою кожу.

— Леа, — он опустил мою руку вниз, продолжая сжимать ее. — Обещай, что не предашь меня.

— Никогда, — вырвалось у меня из груди раньше, чем я успела подумать.

Черные глаза заблестели и в ту минуту показались самыми красивыми в мире. Я подняла вторую руку и легонько коснулась щеки инквизитора. Не знаю, зачем. Просто хотелось до него дотронуться.

Еще долгую минуту мы так и сидели, не разговаривая, пока Реннголд не разжал пальцы, словно отпуская меня.

— Что ты нашла в отчете капитана шартонской стражи? — внезапно спросил он.

Я несколько раз моргнула.

— Эм… Там много, — начала я невнятно, но постаралась поскорее прийти в себя. — Больше сотни страниц, и сложно найти, что нам нужно…

— Есть такая тактика, — Реннголд кивнул. — Если нельзя не отвечать, то можно завалить противника документами. Выдать такое море сведений, что он в нем потонет. Это они, похоже, и решили провернуть.

— Но что нам делать? — спросила я. — Я нашла про Свифта совсем немного, но никаких объяснений. Теперь даже непонятно, зачем его вообще арестовывали, если в борделе ничего не нашли.

Инквизитор поднялся на ноги.

— Пойдем, покажешь.

Я тоже поднялась, но посмотрела на лежавшие на столе папки. Что теперь с этим делать?

Реннголд словно прочитал мои мысли.

— Из архива нельзя ничего выносить без регистрации у архивариуса. Так что сейчас все надо вернуть на полки. Но потом сможешь продолжить свое… исследование, — добавил он с паузой.

Я кивнула и пошла ставить папки обратно в шкафы.

— Я бы хотела понять, с чем и за что мы боремся, — проговорила я.

Хотя тема вроде была уже закрыта, все равно захотелось это сказать.

— Мы боремся за мир, процветание и безопасность, — ответил за спиной Реннголд.

— Но какими методами? — я резко развернулась и едва не уперлась ему в грудь.

— Давай сначала разберемся с Ферией и торговлей наркотиками, — предложил инквизитор, снова погладив меня по плечу. — А потом уже будем поднимать старые дела. Так пойдет?

Это был неожиданный компромисс. От напряжения во мне что-то лопнуло, и вдруг захотелось прижаться к Реннголду. Обнять его, услышать, как бьется его сердце. И не думать. Не думать о том, кто мы, о том, что стало со всеми этими людьми из списка, даже не думать о Шартоне и отчете стражников.

Ну почему мы не могли быть другими людьми? Встретиться при других обстоятельствах и в другом мире? Там, где между нами не стояли бы его служба и мой дар. Где все было бы проще…

— Леа, — окликнул меня инквизитор уже в дверях. — Пойдем.

Я глубоко вдохнула, стараясь не расплакаться, и последовала за ним.

Мы вернулись в кабинет, где я показала здоровенный отчет капитана стражи.

— Ага, ну как я и думал, — заметил Реннголд, листая страницы. — Куча всего ни о чем. А даже если там что-то есть, ты дни потратишь на поиски этой крупицы.

— Но как тогда? — я посмотрела на него с надеждой. — Свифт продолжит торговать двихтом, а мы ничего не сделаем?

— Это то, что ты уже перевела, — инквизитор отложил отчет и поднял мой лист. — Вино, вяленое мясо, фрукты. Вазы?

— Меня тоже удивило, — я пожала плечами.

— В ящиках, которые показывал Уилмор, тоже лежала одна ваза. Причем пустая, — Реннголд задумчиво прикусил губу. — Ладно, сейчас мы никого будить не будем. А вот завтра утром посмотрим. В любом случае ты молодец.

Он снова коснулся моего плеча. На этот раз мимолетно, но захотелось большего. Эх, Великий Инквизитор, что вы делаете? Я ведь и привыкнуть могу…

От смущающих мыслей отвлек Юрти. Волчонок спорхнул с дивана на пол и сообщил:

— Я голодный.

— Ой, я так и не покормила иярда! — воскликнула я. Тоже мне хозяйка!

— Может, у Агаты есть сырое мясо, — предположил Реннголд, шагая к двери.

— Она наверняка спит.

— А мы сами посмотрим.

Вернувшись в особняк, мы первым делом направились в кухню и затем в кладовую. Здесь царил мрак, хоть глаз выколи, и Реннголд нашел всего одну свечу. Она отбрасывала на полки и ящики длинные тени, и внезапно знакомое помещение показалось зловещим.

Я старалась держаться к инквизитору ближе, едва не касаясь его. И когда это всё же случалось, в меня ударяла микромолния.

Нет, это всё было слишком опасно! И ладно бы я старалась держаться на расстоянии, так и он всё время невзначай меня касался.

Да что ж такое-то!

Двигались мы тихо, рыская в полумраке, как два вора. В итоге сырого мяса не обнаружили, зато было копченое. Свиная шейка, от которой так пахло, что даже мне есть захотелось!

— Не знаю, можно ли ему такое, — озадачилась я.

Реннголд и Юрти ответили одновременно:

— Настоящий волк ест что угодно!

Я рассмеялась, чем вызвала вопросительный взгляд инквизитора.

— Вы с ним одинаково мыслите.

— Значит, берем, — Реннголд поднял со стола нож и отрезал Юрти ломоть. Волчонок впился в него зубами и, проглотив в два счета, благодарно заурчал.

Инквизитор улыбнулся.

— Ну всё, теперь можно идти спать.

Даже не можно, а нужно было. Только я не знала, засну ли. День выдался непростой, а от произошедшего в архиве меня до сих пор трясло.

— Тебе холодно? — спросил Реннголд, снова касаясь ладонями моих плеч.

От его рук расходилось такое тепло, что хотелось обнять его целиком. Оказаться в горячем коконе и никогда из него не выбираться.

— Я… — я посмотрела в черные глаза.

Внимательные, ласковые и тоже как будто теплые. Он словно весь был соткан из теплоты.

Он опустил глаза чуть ниже и, мне показалось, что посмотрел на мои губы. Я посмотрела на его. Полноватые, мягкие. Интересно, какими они были бы на ощупь? Я еще ни разу в жизни не целовалась. Что я почувствую? Разряд молнии? Или снова тепло?

Ах, почему щеки-то так горят?!

— Эй, вы что тут делаете? — ворчливый голос заставил нас обоих вздрогнуть.

Агата стояла на пороге кухни. Держала в руке квадратный фонарь со свечой, а сама куталась в плотную шаль.

— Ох, это вы! — воскликнула она, узнав нас. — А что в полумраке? Могли еще свечей зажечь. Да и меня бы разбудили, я бы ужин согрела.

Реннголд шагнул вперед, слегка меня загораживая. Не знаю, специально ли, но за его широкой спиной я почувствовала себя легче.

Ничем неприличным мы тут не занимались. А все равно почему-то стало стыдно.

Иярд выпорхнул из-под стола и приземлился на руки к Реннголду.

— Мы искали для него еду, — инквизитор почесал волчонка за ухом, и Юрти потерся мордой о его ладонь.

Ага, уже и мой фамильяр меня предает.

Агата поворчала, что не спросили ее, где найти мясо, ведь шейку она планировала на завтра. Но в итоге проводила нас до коридора. Здесь мы с инквизитором попрощались, сдержанно пожелав друг другу спокойной ночи, и разошлись по комнатам.

Остаток ночи я все равно ворочалась. Все думала, а вдруг Реннголд зайдет ко мне в спальню. Сегодня между нами творилось что-то непонятное. Я не знала, как реагировать на его прикосновения. И поцелуй ладони… Разве это рабочие отношения?

И в то же время он держался так, словно ничего не происходило.

— Ничего не понимаю, — сказала я вслух.

— Лучше выспись, — посоветовал волчонок.

Ладно, за завтраком присмотрюсь к его поведению и там решу, как к этому относиться.

С этой мыслью я заснула, чтобы утром узнать, что Реннголд отбыл во дворец к Его Величеству. А мне оставил записку, где просил осмотреть вместе с Уилмором ящики с контрабандой, которые тот должен был доставить в инквизицию.

Лау

Всю ночь мне снилась Леа. Мы были в моем кабинете, затем в архиве среди пыльных полок, потом на кухне, в подсобке, в саду за особняком, у меня в спальне и внезапно на складе рядом с контрабандой. Я прижимал к себе ее гибкое и горячее тело. Брал снова и снова во всех немыслимых позах. Она краснела, игриво била меня по рукам и сладко стонала.

— Вот тут, посмотрите, — она склонялась над бумагами, и я обнимал ее со спины.

Потом куда-то тянулась, что-то искала, отчитывалась. Чем бы Леа ни занималась, в ту же секунду я хотел обладать ею.

И во сне это было позволено. Во сне всё случалось до конца, остро и ярко.

И я не хотел просыпаться.

Даже когда в окно впорхнул голубь и приземлился мне на грудь, касаясь кожи острыми когтями, я от него отмахнулся. И только потом сообразил, что черный голубь был от Его Величества. Император не пользовался браслетами для связи, а по старинке отправлял птицу. Но раз он вызывал, значит, от реальности было не отвертеться.

Я с трудом встал и, отправившись в ванную, сунул голову в лохань с ледяной водой.

Леа… Наваждение какое-то!

Вчера всё смотрел на нее и думал о ее губах, о том, как хочу ее поцеловать, прижать к себе. Как хочу ее всю.

И даже сделал немыслимое — я ей поверил! Понимал, что она рыскает в архивах не просто так. На нее вышло подполье, можно не сомневаться. Но я не потащил ее в ту же минуту в подвал. Не учинил допрос с пристрастием. Да даже просто не стал давить!

Я поднял голову и уставился на себя в зеркало.

Лау, ты ли это? Почему ты так уверен, что она не будет за тобой следить?

Я криво улыбнулся.

Нет, такой вариант ты тоже допускаешь. Но ты не хочешь… Слишком не хочешь с ней расставаться. Что готов закрыть глаза. Спрятать голову в песок, как делают те глупые заморские птицы.

А ведь если она спуталась с подпольем, то может ударить в спину. В самый неподходящий момент. Когда ты будешь слаб. Когда не заметишь в ее тонкой ручке кинжал. И все на этом закончится.

Нет. Она так не сделает.

Ты не можешь этого знать. Она ведь не сказала, кто дал ей список. Она тебе не доверяет. Почему же ты доверяешь ей?

Глупый Великий Инквизитор. Ставишь свою жизнь, как фишку на игровой стол. Надеешься, что девочка твоя. И всегда будет твоей.

А хорошо ли ты ее знаешь? Кем были ее родители? Сказала ли она тебе правду? И всю ли правду?

Сомневаешься? Вот и правильно! Сомнения спасут тебе жизнь.

И всё же… И всё же ты хочешь верить. Вопреки здравому смыслу. Вопреки опыту и всему, что ты понял о людях за эти годы.

Рискуешь, Великий Инквизитор. Жизнью рискуешь.

Я стиснул руку в кулак. До боли.

Сейчас это не важно. Надо привести себя в порядок и явиться к императору. О девчонке потом. Пусть пока работает. Лучше под присмотром. Попрошу Уилмора… Нет, пусть сама к нему пойдет. Пусть не считает, что я за ней слежу.

А там посмотрим. Может, я уже сложил голову на плаху, и она занесла топор.

Занесла, но не опустила. Значит, все еще может быть по-другому. Надежда есть.

А значит, можно и рискнуть.

Я оделся в чистую рубашку и, накинув длинный черный камзол, написал для Илеаны записку, чтобы шла к Уилмору. Оставил Агате, чтобы лишний раз с девчонкой не встречаться. Мне нужно было сосредоточиться, думать о деле, о чем спросит его Величество, а не представлять ее обнаженной у себя на коленях.

Пока седлали Метеора, я торопливо позавтракал и поскакал во дворец.

Солнце еще по-осеннему ленилось, разлиновывая башни и купола в оранжевый. Меня пропустили за ворота, а у крыльца встретили слуги. Оставив на их попечение коня, я направился по давно знакомым залам и коридорам к кабинету императора.

Мне вспомнилось, как я попал сюда впервые еще мальчишкой. Как вертел головой и восхищался этой красотой. Над дворцом трудились сотни людей, превращая его в настоящее произведение искусства. Но торопясь и за работой, часто не замечаешь ни архитектурных тонкостей, ни даже картин на стенах. Дела, дела, дела.

Сегодня тоже были дела. Но о них не хотелось думать. Перед глазами все еще была Леа. Она во дворце наверняка не была никогда. Ей бы здесь понравилось. Просторно, но не пусто. Величественно, но не давит. Редкое сочетание роскоши и уюта.

Когда императору доложили о моем прибытии, он велел сразу пускать в кабинет. Сам не сидел за своим широченным столом, а стоял на балконе.

Высокий, крепкий для своих лет. С черными волосами, подбитыми сединой. Его Величество любил закладывать руки за спину и прогуливаться вдоль перил. На поляне за дворцом лежали два его дракона, на которых можно было любоваться сверху.

— Лау, — сказал император, обернувшись ко мне.

Я остановился и склонил голову:

— Ваше Величество.

— Ты знаешь, Лау, жизнь полна парадоксов. В человеческих руках может быть столько власти, что вот-вот начнешь двигать небесными светилами. И вместе с тем перед лицом хаоса мы слабы и беспомощны, как муравьи. Ты веришь в судьбу?

У императора сегодня было, похоже, философское настроение. Значит, ничего срочного.

— Верю, Ваше Величество.

Оранджей окинул меня взглядом и махнул, чтобы подошел ближе.

— На твоем месте любой бы верил. И как думаешь, что она тебе готовит?

— Этого мы не можем знать.

— А хотелось бы, — император улыбнулся уголком рта. — Беда в том, Лау, что иногда судьба заставляет нас ждать. Слишком долго ждать. И я устал на нее надеяться. Ведь, быть может, и нет никакой судьбы, а всё в мире подчинено хаосу. Всё случайность. Даже то, как ты попал ко мне.

Я молчал. Император положил руку мне на плечо.

— Ты мне как сын, Лау, ты ведь знаешь об этом?

Я снова склонил голову.

— Я обязан вам всем, Ваше Величество.

— Но я иногда думаю, — продолжал он, — почему судьба, если она есть, не дала мне сына по крови? Ни почившая императрица, ни одна из сотен любовниц так и не смогли родить для меня наследника.

Ответа у меня не было.

Император облокотился о перила и рассказал:

— Когда-то давно, много лет назад, я ходил к провидице. Она сказала, что моя магия разрушения будет сильнейшей в мире. Но из-за ее силы я не смогу дать женщине ребенка.

Об этом я не знал. И от такой внезапной откровенности становилось неуютно. Вряд ли ж я мог помочь в этой проблеме, но для чего-то он мне это говорил.

— Я ей не поверил, — Оранджей усмехнулся. — Но годы показали, что она была права. Потому что жизнь — это парадокс. Ты можешь быть сильнейшим магом, и в то же время быть слабее обычного мужика, у которого с десяток сыновей.

— Мне жаль, Ваше Величество, — сказал я.

Сам я про наследников не думал. Да и про женитьбу, признаться, тоже. А ведь, скорее всего, та же проблема была бы и у меня.

— Положенный год траура подходит к концу, — продолжал император, — и скоро ко мне потянется очередь из дочерей и племянниц моих советников. Но никто из них не справится. Я знаю это. И потому снова отправился к той провидице. Она постарела и ослепла. Но меня все равно узнала. Почувствовала, старая карга. И сказала то, что обязана была сказать раньше. Шанс есть, — он сделал паузу и вдруг заговорил о другом: — Помнится, твое решение не убивать ферийских созидателей показалось мне сомнительным.

— Они могли нам послужить, — повторил я то же, что и восемь лет назад.

— Твои недоброжелатели пытались убедить меня, что ты проявил слабость и испугался крови.

Я выпрямил спину, как делал всегда, когда на меня нападали. Прямо или косвенно.

— И однако ж время показало, что ты был прав, — заключил император и пояснил: — Мне нужна женщина с даром созидания. Чем сильнее, тем лучше. Но не просто женщина, а девственница. Чтобы ее магия была кристально чистой и не замутненной связью с другим мужчиной. Найдешь такую?

Я потер ладонью подбородок.

— Это будет… сложно, Ваше Величество.

— А с каких пор ты боишься сложностей? Найди ее и приведи ко мне.

— Да, Ваше Величество, — я склонил голову.

Ну и задачка…

— Ладно, а теперь расскажи, как в целом обстановка…