Глава 14. Прибытие

Илеана

Когда Реннголд сказал про любовницу, я поперхнулась всем, чем было можно. Воздухом, возмущением, неверием. Хорошо, что еду нам еще не успели принести.

— Что? — я хлопнула ресницами.

Может, мне послышалось?

— На таких встречах всегда есть официальная часть, — объяснял Реннголд с невозмутимым видом. — И продолжение. Мы поедем делегацией с дипломатами, купцами и сотрудниками министерства торговли. Это будет большой прием. Но для нас важнее вторая часть вечера. В неформальной обстановке и будет обсуждаться все самое главное. Понимаешь, о чем я?

— Если честно, не очень, — призналась я.

— Мне нужны твои глаза и уши, и главное — язык. Чтобы ты следила и слушала, что говорится за моей спиной.

— Но при чем тут любовница? — я сдвинула брови. — Разве вы не можете взять и на вторую часть встречи свою помощницу?

— Могу, — Реннголд кивнул. — Но так меньше шанс, что при тебе будут говорить откровенно. Мне нужно, Леа, — он наклонился вперед и заговорил проникновенно, — чтобы ты сыграла роль дурочки. Пустоголовой красотки, которую никто не воспринимает всерьез. Справишься?

— Сомневаюсь, — я потерла шею ладонью и заметила себе под нос: — Не такая уж я красотка…

— Ты произведешь такой фурор, что все лорды будут мне завидовать.

Он сказал это спокойно, без льстивой слащавости, но с такой непоколебимой уверенностью, что мое сердце снова заколотилось. Вспыхнули щеки и еще почему-то уши. Стало труднее дышать.

Я потянулась к кувшину, но Реннголд перехватил его и налил в кружку воды.

— Ни о чем не переживай, Леа, — добавил он, передавая мне кружку. Его пальцы на мгновение коснулись моих. — Ты прекрасна. И я всё время буду рядом.

Что на это было отвечать? Оставалось заняться сборами.

Великий Инквизитор давно не посещал Ферию, и потому его визит не мог обойтись без нужного размаха. А где размах, там и волокита. Реннголд относился ко всему по-деловому. Не суетился, но делал все, чтобы мы выехали как можно раньше. Важно было успеть вернуться к восемнадцатому декабря.

Я же нервничала из-за другого. Спустя столько лет снова увидеть мою родину. Все эти годы я собирала о Ферии слухи и новости, пыталась вызнать о своей стране всё. И теперь мне предстояло вновь увидеть Шартон. Интересно, многое ли изменилось? На месте ли магазины и парки, что я помнила? И дворец… Про дворец думать было страшнее всего…

Тетя Маргарет была в восторге от моего желания обзавестись более открытыми и соблазнительными нарядами. Я не стала ей объяснять, что это тоже часть работы, и она решила, что я наконец-то одумалась.

— Мы же все видим, как он на тебя смотрит, — восторженно говорила она, давая мне примерить обновки. — Ты уж когда станешь его женой, не забывай про старую тетку-то.

— Да какой женой? — я отмахнулась.

О чем она вообще говорила? Разве такие, как инквизитор, женятся? Да и я прекрасно знала, что с его рабочим графиком в жизни Реннголда нет места ни для любовниц, ни тем более для семьи. Его жизнь — это его служба императору. А моя жизнь, по крайней мере, на сегодня — это служба инквизитору. А всякие там «кто как на кого смотрит» — это не про нас.

А ведь, признаться, я и сама на него смотрела. И нередко вспоминала ту ночь в архиве. И грустила, понимая, какая между нами пролегала пропасть. И всегда будет пролегать.

Я сморгнула набежавшие слезы, но тетя поняла их по-своему.

— Ничего, сейчас мы тебя переоденем, и он никуда не денется, — сказала она, погладив меня по плечам. — Стальной он там внутри или гранитный — неважно. Любовь, Леечка, как вода. Она и камень точит.

Я старалась об этом не думать. Потому что даже влюбись я в инквизитора, ничего хорошего из этого не выйдет. Буду страдать. Не смогу работать. И тогда ему придется искать кого-то другого. А так мы рядом. И пусть это длится как можно дольше.

***

Шартонский дворец поражал своим великолепием. Стоявший частично на воде у самого моря, он подпирал небосвод бесчисленными шпилями и башнями. Белые стены, золоченые перила и розовые купола. Издалека башни напоминали диковинные грибы, растущие, казалось бы, без всякой системы. И между тем дворец был на удивление симметричный. За восемь лет, минувших со дня бунта, его отремонтировали. Следов пожара не осталось, и теперь дворец выглядел почти таким, как я его помнила.

Не хватало только фиолетовой вишни. В кадках и на крышах на многочисленных уровнях росли деревья, но сейчас, в начале декабря, они роняли последние листья. И не было к ним приставлено мага созидания, который бы помогал вишням цвести круглый год. Эти времена, увы, остались в прошлом. Теперь во дворце жили лорды — члены Совета. И всю знатную часть нашей делегации должны были разместить тут же, в комнатах для гостей.

Моя карета подкатила к крыльцу, и я занервничала еще сильнее. Даже Юрти почувствовал это и, потершись о мою ногу, сказал:

— Хозяйка, если тебе нужно поговорить, то я рядом.

Еще как только шпили показались на горизонте, я высунула голову из окна кареты. Смотрела и смотрела. Но быть так близко вживую… Все это напоминало сон. Прекрасный и одновременно удушливый. Стоило лишь вспомнить, что если бы не переворот, если бы не инквизиция, я бы никогда из Ферии не уехала…

Дверца кареты распахнулась, и Реннголд предложил мне руку. Сам он прилетел на драконе, вероятно, любуясь на дворец с высоты. Его волосы слегка растрепались от ветра, и я вновь ощутила, как все внутри смешалось.

Хотелось протянуть руку и коснуться его, поправить выбившиеся пряди. И в то же время что-то в глубине меня кричало, стуча во все барабаны, что я не имею права быть с ним нежной и внимательной. Что бы сказала мама, если бы увидела меня? Она поняла бы вынужденную службу, да. Но не эти чувства.

— Все в порядке? — вполголоса спросил инквизитор.

— Да, да, — торопливо ответила я и, разгладив юбку, подала ему руку.

Его длинные пальцы сомкнулись на моей ладони. Затем он придержал меня за локоть и, так и не убирая руки, повел рядом с собой.

Нам навстречу вышли все семь лордов Ферийского совета. С частью я была знакома, переводя письма. И теперь было интересно сравнить, насколько мои представления соответствовали реальности.

Льстивый лорд Аркшоу оказался маленького роста с круглым лицом и бегающими глазами. Трудоголик Бушеми — наоборот, возвышался над всеми каланчой. А общительный Вилленти, любящий принимать гостей, — грузным мужчиной, увешанным украшениями, как иная кокетка. Когда он говорил, то активно махал руками, и перстни на его пальцах так и сверкали на солнце.

 Остальные четыре лорда выглядели менее ярко. Был среди них пожилой мужчина, лорд Грегори, с длинными белыми волосами. Он задержал на мне цепкий взгляд и как-то сразу не понравился. Рядом с ним стояли лорды Дорван и Диаман, одинаковые, как близнецы. И ближе к концу стоял лорд Заркас, миловидный молодой человек, одаривший меня таким похотливым взглядом, что захотелось спрятаться за спину Реннголда.

Сопровождали лордов послы и дипломаты. Многие друг друга знали и принялись по очереди здороваться. Постепенно вся шумная компания перетекла с крыльца в зал приемов. Здесь на столах лежали закуски, музыканты исполняли ненавязчивый мотив, а ловкие молодые люди лавировали между собравшимися с подносами.

Юрти пришлось оставить на улице, но и ему перепала тарелка с мясом.

Стоило нам оказаться в центре зала, как к инквизитору потянулась целая вереница разнородных мужчин. Реннголд переместил руку с моего локтя мне на талию и, слегка приобняв, проговорил нарочито громко:

— Дорогая, не хочу утомлять тебя разговорами о политике.

— Пойду попробую местный десерт, — проворковала я, постаравшись кокетливо улыбнуться. Внутри же всё замерло от его прикосновения. От теплой ладони инквизитора по телу словно распространялись микроразряды. Ох, а ведь это только начало!

Я и впрямь направилась к столам. В дороге устала и проголодалась. Только волновалась, что выглядела я пока не парадно. Неужели лорды не понимали, что гостям надо сначала отдохнуть?

Какой-то заботливый молодой человек сунул мне в руку листовку, где ажурным почерком была расписана программа на ближайшие три дня. Сегодня это все-таки был не прием, а так, приветствие гостей. Все со всеми поздороваются, перекусят, а потом разойдутся по комнатам.

Вот завтра лорды планировали повозить нас по городу, показать все местные достопримечательности, а потом уже угощать до потери сознания, то есть поздней ночи. Ничего о неформальной части, которую упоминал Реннголд, тут не было. Но учитывая, что это не первый его визит в Ферию, инквизитору виднее.

Пока я задумчиво изучала программку, рядом со мной материализовался лорд Заркас.

— Моя прекрасная леди, — он широко улыбнулся. — Могу я вам что-нибудь предложить? Закуски? Мороженое? Быть может, у вас есть особые предпочтения?

От его сального взгляда становилось неуютно, и я невольно обернулась, ища глазами Реннголда. Инквизитора окружило сразу трое, и ему было не до меня.

— Благодарю вас, мой лорд, я пока…

— Не смущайтесь, — он не дал мне договорить и щелкнул пальцами одному из помощников с подносом. На нем лежали маленькие тарелочки с рулетиками из баклажанов. И надо сказать, весьма аппетитными.

Я не удержалась и взяла тарелку. Это, похоже, воодушевило Заркаса, и он заговорил о великолепии дворца, не переставая осыпать меня комплиментами. Слушать его было утомительно, но я просто не знала, куда еще деться.

В зале почти не было женщин, но я надеялась, что завтра положение улучшится. О чем и спросила у надоедливого лорда.

— Все непременно придут с супругами, — ответил тот, поморщившись, как будто съел что-то кислое. — Но вы останетесь самой прекрасной дамой во всем дворце, не сомневайтесь!

Не знаю, на что Заркас рассчитывал. Вряд ли думал, что я покину инквизитора и переметнусь к нему. Хотя кто знает, что у таких людей в голове…

Приближение Реннголда я почувствовала спиной, еще не видя его. Его темная аура заставляла волоски на коже вставать дыбом. Он как-то умел быть мягким и приветливым, а когда нужно — суровым и пугающим.

— Лорд Заркас, — отчеканил он, — благодарю, что составили компанию моей спутнице.

— Очаровательнейшей спутнице, Ваше Милосердие, — ответил тот, льстиво улыбнувшись. — Вам завидуют все мужчины в этом зале.

Ладонь инквизитора по-хозяйски легла мне на талию. От его прикосновения к ногам побежали искорки, но я чувствовала себя неудобно. Как будто отвлекала его от работы.

— Не сомневаюсь, лорд Заркас, — говорил инквизитор, и от его голоса, кажется, заледенела часть зала. — Но сейчас девушке хотелось бы отдохнуть с дороги.

— Разумеется, — лорд махнул, и к нам подскочил лакей.

Реннголд указал ему, где наши вещи, и, повернувшись ко мне, сказал уже только для меня:

— Ты можешь пока располагаться. Сегодня ничего важного всё равно не будет.

День и правда клонился к вечеру.

— А вы тоже идете? — уточнила я и мысленно себя отругала. Я же не собиралась его отвлекать!

— Меня, боюсь, не отпустят, — Реннголд виновато улыбнулся.

Ответить я не успела, потому что к инквизитору снова кто-то подошел.

В итоге я решила, что попрошу одного из помощников отнести закуски ко мне в комнату, чтобы спокойно поесть, а сама действительно отдохну.

Пока слуга, худосочный парнишка примерно моих лет, провожал в выделенные мне покои, я рассматривала дворец. Здесь многое изменилось. А многое казалось прежним, но другим. Возможно, я запомнила это как-то по-другому. Галереи и коридоры почему-то казались меньше. А вот картины на стенах и статуи в альковах я узнавала сразу!

Мы подошли к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Сначала ступеньки бежали вверх, а потом расходились вправо и влево. На стене над ними висела здоровенная картина, завешенная бархатной шторкой.

Я хорошо помнила, что на ней. И потому остановилась.

— Миледи? — удивился мой сопровождающий.

— Вы знаете, что тут изображено? — спросила я.

Парень пожал плечами.

— Это старый портрет. Его хотели унести на склад вместе с остальными, но лорд Грегори собрался забрать его к себе. Да вот пока так и висит.

Я подошла ближе и, подцепив край шторки, приподняла. Король и королева. У его ног лежала гончая собака с длинной коричневой мордой. А она держала на коленях девочку с сочными розовыми волосами.

— Миледи, — снова окликнул меня слуга и сказал почти шепотом: — Нам не стоит здесь задерживаться.

Я кивнула и, выпустив бархатную ткань, дала шторке снова скрыть портрет королевской семьи. Раньше это был их дворец. И во всех этих роскошных помещениях было то, чего я не находила сейчас. В них были уют, домашнее тепло, а не казенная холодность.

— Вы помните короля Бернарда? — вполголоса спросила я.

— Простите, миледи, нам нельзя это обсуждать, — слуга виновато склонил голову.

Да, он прав. Здесь у каждой стены по десятку ушей, а я провоцирую его на опасные разговоры. Нельзя так, Леа!

Выделенная мне комната оказалась на третьем этаже. Просторная, с двуспальной кроватью под балдахином и высоким окном. Из него были видны сад, устроенный ярусами, и бесчисленные водные каналы. Адамант, дракон Реннголда, как раз сидел возле одного и, лениво зачерпывая воду лапой, ловил карпов. А Юрти внезапно крутился возле него.

Поблагодарив слугу, я дождалась, пока он выйдет, и распахнула окно. Крылатый волчонок встрепенулся и, поднявшись в воздух, впорхнул ко мне в комнату.

— Смотрю, вы подружились с Адамантом, — заметила я.

Юрти улегся на мягкой кровати.

— Он к тебе неровно дышит, — заявил иярд.

— Дракон? — не поняла я.

— И дракон тоже. Но я про его хозяина.

Я закатила глаза.

— Кто бы знал, что мой фамильяр будет таким сводником!

— Это потому, что ты созидатель, — пояснил Юрти. — Любовь делает твою магию сильнее.

Я уперла руки в боки.

— И откуда ты это знаешь?

— Чувствую, — он приосанился.

Я вздохнула и уселась на кровать рядом с иярдом.

— Я не могу его любить, понимаешь? — я погладила волчонка по холке.

— Что, если он не виноват в гибели твоих родителей? — спросил Юрти, озвучивая то, о чем я спрашивала себя сама. — Ты ведь так до конца и не знаешь, что с ними случилось. Не всех магов созидания убили.

К горлу подступил ком, и я мотнула головой.

— О казни моего отца трубили на каждом углу. А мама… Мама бы его не оставила. Я знаю, потому что она не убежала со мной.

— И всё же, — осторожно возразил Юрти.

— Инквизитор был там, более того, он до сих пор считает, что все правильно и справедливо…

— Но ведь это произошло восемь лет назад, — иярд никак не хотел сдаваться. — Как думаешь, сколько ему было лет? Чуть больше двадцати?

Об этом я, признаться, не думала. До встречи с Реннголдом я представляла себе инквизитора как человека намного старше. Может, ровесника императора. А ведь ему сейчас лишь около тридцати. Мысль, что во время мятежа инквизитор был не сильно старше меня теперешней, освещали события по-новому. Может, иярд прав? Может, Реннголд всего лишь исполнял приказ императора? Тогда почему считается, что шартонский переворот — заслуга Великого Инквизитора? Останови прохожего на улице и спроси, кто все организовал, они ответят однозначно. Это все знали.

— Дело не только в моей семье, — сказала я, глядя в голубые глаза волчонка. — Мой дар вне закона, и при близком общении я не смогу его прятать. К тому же сейчас я девчонка из бедного квартала и уж точно не пара Великому Инквизитору и родственнику императора. Нет, Юрти, я на него работаю, как Агата и остальные слуги в его особняке. Мы просто не можем быть вместе. С какой стороны ни посмотри.

Волчонок заскулил, а я снова его погладила.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он.

— Знаю. Но некоторые вещи в мире просто невозможны. Не можем же мы дотронуться до луны, верно? Вот и мы с Лау никогда не будем вместе.

Я впервые назвала его по имени, и на душе заскребли кошки. Благо от грустных мыслей отвлек слуга, который принес еды. Он заметил Юрти у меня на одеяле, но ничего не сказал.

И я решила, что надо жить здесь и сейчас. А там будь что будет.