Глава 20. Охотничий домик

Лау

Видеть ее такой было невыносимо. Я словно ощущал ее боль каждой частицей своей души. Да, я не знал родительской любви и не мог до конца понять, чего именно Леа лишилась. И до сих пор вся ферийская история казалась мне лишь частью работы. Триумфом, который помог взлететь наверх и оправдать ожидания императора. В этом никогда не было ничего личного. И вот теперь всё было личным. Каждый маленький эпизод, каждое решение. Теперь всё имело значение. Я не боялся тогда, но боялся сейчас. Боялся, что Леа осудит меня и оттолкнет.

Я был с ней предельно честен, старался объяснить и в то же время понимал, что никакие объяснения не повернут время вспять. Можно спорить и доказывать, что Бернард был сам виноват. И в беспорядках внутри страны, и в его конфликтах с императором. Будь ферийский король мудрее, ничего бы этого не произошло. Но озвучивать это не имело смысла. Для Леи он был отцом, а не королем. И пусть не лично, но я приложил руку к его кончине. Это невозможно изменить.

Что же до матери Леи, то здесь всё было не так однозначно. В том зале, где казнили короля, ее не было. Возможно, она спаслась, возможно, была арестована вместе с другими созидателями, а возможно, погибла в пожаре. По официальной версии именно это и произошло, но я не исключал, что она могла спрятаться. Успела же она выслать дочь.

Вот только тешить Лею надеждой не стоило. Сначала нужно было узнать наверняка. И я решил, что, вернувшись в Сельгард, непременно этим займусь.

От этой мысли стало легче. Я всегда понимал, что слова пустые, и помогать можно только делом. Во всяком случае, попытаться.

Леа всё плакала и плакала, пока моя рубашка не промокла. Чувствуя, что она еле держится на ногах, я подхватил ее на руки и понес в комнату. Уложил на кровать и сам забрался рядом. Сжимал в объятьях и отказывался отпускать.

Ее происхождение меняло все. Она теперь была не просто моей помощницей или девушкой из бедного района. Она была принцессой и наследницей ферийского трона. Повстанцы с удовольствием сделали бы из нее знамя. И император… Как ни тяжело было об этом думать, но для императора она была идеальным выходом из положения. Через их брак обе страны стали бы наконец едины. А еще она была созидателем и той самой, способной зачать от него ребенка… Спасти страну от смуты, неизбежной, когда нет наследника.

Леа… Моя Леа была вовсе не моя.

Она заслуживала править. Своей страной или сразу обеими. А не перебирать бумажки и варить мне кофе.

Я был лишь безродным мальчишкой, которому повезло. Я не имел на нее права. И всё же сейчас она была со мной.

Я прижал ее к себе крепче и поцеловал в лоб. Не выдержав, спустился ниже, подбирая губами соленые слезы. Коснулся щеки, а затем носа. Заглянул в большущие голубые глаза.

Я не мог ее отпустить. Не мог делить ее ни с кем, даже с самим императором и всеми тронами вместе взятыми. И в то же время, оттолкни она, я не смог бы настаивать.

Я превратился в постыдный кисель, готовый лужицей растечься у ее ног. Но вряд ли она это понимала, потому и смотрела так напугано. Робко, но не затравленно. С надеждой, словно я всё еще мог отменить наше прошлое. Жаль, такое недоступно даже магии разрушения.

Я склонился к ее губам и медленно коснулся сначала верхней, а затем нижней. Взял ее губу в свои, чуть потянул, прикусывая. Леа задрожала, но не отодвинулась. Я сжал ее сильнее и поцеловал крепче, заставляя раскрыть рот и впустить мой язык. Нащупать ее и дать им сплестись.

Леа выдохнула мне в рот и, подаваясь ближе, прижалась бедрами к моей ноге. Невинно, словно нечаянно, но давая понять, чего ее существо хочет на самом деле. И я хотел того же. Хаос знает, как сильно хотел!

Скользнув ладонями по ее спине, я принялся ее поглаживать. Подхватил под попу и чуть поднял выше, чтобы было удобнее. Леа что-то промычала, кажется, возражая, но я лишь усилил напор. Не давал ее языку остановиться. И чувствовал, как тяжело вздымалась ее грудь.

Хотелось накрыть ее ладонью, ощутить приятную форму и, разорвав платье, добраться до сокровенного. Но я не давал себе волю. Лишь гладил ее по спине и бедрам, помогая привыкнуть ко мне.

— Лау, — прошептала она, с трудом отстраняясь.

Раскрасневшаяся, но уже не от слез, а от смущения. Ее глаза блестели и больше не казались испуганными. А легкие движения, то, как она невольно терлась ногой о мое бедро, говорили больше, чем любые слова.

Мы были одни в этом домике, если не считать Юрти, умного волчонка, который всё понимал и остался на кухне. Леа была в моих руках, и я чувствовал, как она горела. И я тоже горел. Хотел ее всем своим существом. И всё же понимал, что нельзя. Не сегодня. Не здесь. Не так.

— Не волнуйся, — я поцеловал ее в кончик носа и отодвинулся. — Ничего не будет.

В голубых глазах как будто мелькнуло разочарование. Словно она надеялась, что мой напор поможет преодолеть последние сомнения. Примет решение за нее, и она лишь окунется в омут с головой. И видит хаос, я не хотел останавливаться. Мы могли бы вместе полететь в бездну. Получить неземное наслаждение, урвать у судьбы эти мгновения. Но вот потом…

Потом она бы пожалела. Я видел это так же четко, как ее глаза сейчас. Она бы пожалела, что отдалась страсти, так и не решив, как жить дальше.

Женщинам важна безопасность. Она не смогла бы вечно здесь прятаться, а стоит выйти за порог, как на нее начнется охота.

Нет, пока не найду способ помочь ей, пока не дам того, что ей нужно больше всего, я не возьму ее. Не воспользуюсь ее слабостью. Даже если потом, как принцесса, она не захочет иметь ничего общего с безродным инквизитором…

— Леа, — начал я. — Ты бы хотела вернуть себе трон?

Она хлопнула длинными ресницами.

— Я… Я не знаю, — и наморщила лоб. — А разве это возможно?

— После случившегося лордов нельзя оставлять у власти, — сказал я. — Ты могла бы выйти из тени и предъявить свои права.

Глаза Леи расширились еще больше.

— Но император…

— С ним можно договориться. Вопрос — хочешь ли ты?

Леа сжала ворот моей рубашки. На ее лице читалась беспомощная растерянность, и я добавил:

— Тебе необязательно решать прямо сейчас. Но если скажешь мне, что хочешь стать королевой, то обещаю, что сделаю для этого всё возможное.

Девчонка задумалась, а я погладил ее по бархатной щеке, утирая остатки слез.

— Лау, ты… — она снова посмотрела на меня.

Я так и не узнал, что она хотела сказать. Но видел, что она устала, и не хотел мучить ее тяжелыми разговорами.

— У нас выдался насыщенный день, — я улыбнулся. — Давай отдыхать?

Она сдвинула брови.

— А завтра?

— Завтра я вернусь в Сельгард и пойду к императору. Решим, что и как делать с лордами. Да и у нас на носу восемнадцатое декабря.

— Грегори сказал, что в этот день подпольщики будут штурмовать дворец.

— Поэтому тебе нужно остаться здесь. Временно, пока всё не уляжется, и я не придумаю, что нам делать.

Лея тяжело вздохнула. Эта идея ей явно не нравилась.

— Поверь, так будет безопаснее, — я погладил ее по волосам. Черным как смоль. Только сейчас подумал, что это ведь ненастоящий цвет. А хотелось узнать, какой он на самом деле.

— Не уверена, что смогу спокойно ждать новостей, — призналась Леа. — Ждать тебя и не сойти с ума…

Я улыбнулся:

— Ты вместе с Юрти. Уже не одна.

Она легонько стукнула меня по руке:

— Ты знаешь, про что я. Я не боюсь одиночества, а вот потерять тебя…

На ее глазах снова норовили выступить слезы. Не зная, что еще делать, я снова притянул Лею к себе и поцеловал. Долго и неторопливо, растягивая мгновения.

На этот раз Леа не просто принимала меня, а сама активно отвечала на поцелуй. Запустила пальцы мне в волосы и, сама того не замечая, прижалась животом к моему. Ох, теперь остановиться было еще труднее!

Ценой неимоверных усилий я отодвинулся.

— Все, Леа, давай отдыхать.

Она прижалась щекой к моей груди.

— Да, шеф, — сказала тихо, но меня словно пронзил разряд. Сразу вспомнились все те откровенные сны, что терзали меня в последнее время. И я понял, что рядом с ней точно не смогу заснуть.

Оставалось уповать на неимоверную усталость.

Илеана

Рядом с Лау было тепло и уютно. Никогда бы не подумала, что так хорошо и спокойно может быть рядом с мужчиной. И не просто мужчиной, а Великим Инквизитором.

Я больше ничего в этой жизни не понимала. Раньше я думала, что, если Реннголд узнает правду, он меня арестует или убьет. А он спрашивал, не хочу ли я занять трон. И интересовался не из праздного любопытства, а обещая помочь. И я не сомневалась, захоти Великий Инквизитор вернуть в Ферию монархию, и это сбудется. Вот только… что это значило для нас с ним? Почему-то это волновало меня гораздо сильнее, чем все амбициозные перспективы. Наверное, я совсем глупая.

Изможденная, я не могла найти ответы. И потому предпочла раствориться в моменте. Прижалась к горячему инквизитору, спряталась в кольце его рук и, почувствовав себя в безопасности, как никогда прежде, провалилась в сон.

***

Проснулась я от странных ощущений на щеках. Чей-то мокрый и шершавый язык проходился по коже вверх-вниз. Не мог же это быть инквизитор?

— Лау! — я распахнула глаза.

И встретилась взглядом с Юрти. Волчонок довольно завилял хвостом и, лизнув меня в подбородок, проговорил:

— Наконец-то ты проснулась! Я уж волновался.

Я приподнялась на локтях.

— Где Лау?

— Улетел на драконе.

Внутри всё разом ухнуло вниз.

— Как? Не попрощавшись?

— Думаю, вам обоим это бы далось тяжело, — проницательно заметил волчонок. Он вообще был на редкость умен. Но не успела я восхититься, как он тут же напомнил, что был все-таки зверем: — Я проголодался.

Пришлось создавать для него мясо.

Порадовав Юрти солидным куском говядины, я пошла в ванную приводить себя в порядок. Здесь нашлись мыло, зубной порошок, расческа и чистые полотенца. Создавать пришлось только зубную щетку.

В целом, выходило, что в домике вполне можно жить. Все недостающее я могла себе создать. Не только еду, но и сменную одежду, и даже книги. Жаль только, я угодила сюда не летом, когда можно было купаться в озере и сколько угодно гулять на улице. В начале декабря в лесу было холодно, и за ночь выпал снег.

— Как думаешь, мы тут надолго? — поинтересовалась я у Юрти, хотя волчонок не мог этого знать.

— Иногда в жизни важно остановиться и подумать, — философски изрек иярд.

Не знаю, где он этого набрался. Но он был прав. Мне нужно было время подумать, и теперь его у меня было много. Смогу решить, хочу ли я претендовать на трон. Ведь это возможность помочь моей стране. То, о чем я всегда подспудно мечтала. Я могу попытаться не допустить ошибок моих родителей. Могу попробовать наладить порядок без кровавых жертв.

Да, сейчас это казалось далеким и нереальным и в то же время неожиданно возможным. Потому что Реннголд мог всё.

— Мне нужно всего лишь его дождаться, — говорила я иярду, и волчонок кивал, соглашаясь. Инквизитор ему тоже нравился.

Не знаю, сколько прошло дней. Неделя, может, чуть больше. Небо над домиком заволокло черной тучей. Я выбежала на крыльцо, надеясь, что это Адамант, а с ним Лау.

И это правда был дракон. Только не один, а два.

Увидев, как мощные ящеры садились на воду, поднимая фонтаны брызг, я попятилась. Дернув дверь, забежала внутрь. Дышать было тяжело. Я прижалась спиной к стене и попыталась успокоиться.

Может, они не ко мне? Ну а к кому еще?

Императора Оранджея I я никогда не видела в лицо. Портрет на монетах вряд ли передавал сходство. Но сейчас все равно знала, что это он. Чувствовала магию разрушения даже на расстоянии.

Император был намного сильнее Реннголда и, похоже, в отличие от инквизитора совсем не сдерживался. Его аура заполняла собой всё пространство, окутывала лес и маленький домик.

Раздался стук в дверь, я вздрогнула и затряслась. Дернулась, думая, куда еще спрятаться. Шепнула Юрти, чтобы нырнул под кровать. А сама так и осталась растерянно стоять посреди кухни.

Император толкнул створку, и та ударилась о стену. Он сделал лишь один шаг, и мне захотелось сжаться и исчезнуть.

Оранджей был ниже Реннголда и лет на пятнадцать старше. С темными волосами с проседью и черными глазами, сразу выдававшими магию разрушения. Впрочем, ощущала я ее и так, всей кожей, без необходимости смотреть на императора прямо.

— Принцесса Илеанара, я полагаю, — произнес он и хищно улыбнулся.

Я сглотнула и с трудом выдавила из себя:

— Ваше Величество.

— Ты полетишь со мной в Сельгард, — он не спрашивал, а объявлял. — Если нужны какие-то вещи, собирай сейчас.

Я снова глубоко вдохнула. Только сохраняй спокойствие, Леа, не паникуй.

— С вашего позволения, я бы осталась здесь, — ответила я.

— Моего позволения нет, — император качнул головой. — Идем.

— Н-но… — голос предательски задрожал. Я хотела выиграть время. Сама не знаю, зачем. Может, Лау успел бы вернуться и меня спасти? — Как вы меня нашли?

— А как ты думаешь? — взгляд императора словно сжигал меня изнутри.

Нет, так не могло быть! Единственный, кто знал обо мне, — это Реннголд. Но Лау меня бы не предал. Никогда!

— Р-реннголд, — пролепетала я.

Оранджей скрестил на груди руки.

— Я поручил ему найти для меня идеальную невесту, и он тебя нашел.

— Нет! — вырвалось у меня из груди.

— Собирайся, принцесса. И волчонка своего бери, — он бросил лишь короткий взгляд в сторону комнаты.

Как он понял, что Юрти был там? Чувствовал магией? Насколько же он силен!

Понимая, что сопротивляться бесполезно, я пошла за иярдом. Взяла на руки волчонка, который испуганно прижимался ко мне, словно магия императора действовала и на него.

Когда я вышла из комнаты, Оранджей шагнул ко мне и, подцепив пару прядок волос, пропустил их между пальцами.

— Этот цвет тебе не идет, — сказал он.

От его руки побежали черные вихри. Я невольно отпрянула и бросила взгляд на зеркальце, висевшее на стене. Вся моя голова стала нежно-розовой. Цвет, с которым я родилась.

— Тебе больше не придется прятаться, Илеанара, — добавил император, заходя мне за спину. Его тяжелые ладони легли мне на плечи, а наши взгляды встретились уже в зеркале.

Меня охватила паника, поднимаясь от живота к горлу. Я глубоко вдохнула. Не хватало еще, чтобы меня сейчас вывернуло наизнанку. Нет, я не потеряю своего достоинства.

Император снова коснулся моих волос и, поднеся несколько локонов к носу, втянул аромат.

— Готова? — спросил он.

Я крепче прижала к себе напуганного Юрти.

— Да, Ваше Величество.

Мы вышли из домика, и оба дракона тут же повернули к нам головы. Стоило подойти ближе, как оба черно-стальных ящера приблизили ко мне свои морды.

Оранджей поднял раскрытую ладонь, останавливая их. Казалось, не сделай он этого, и драконы бы вовсю облизывали меня с головы до пят.

— Драконы чувствуют магию созидания, — пояснил император. — Более того, страстно любят ее. Для них твой запах — самый лучший в мире аромат.

 Мне вспомнилось, как реагировал на меня Адамант.

— Так что не волнуйся, тебя не тронут, — добавил Оранджей.

Император помог мне забраться на одного из своих питомцев и сам устроился за спиной. Он был рядом, как тогда Реннголд. Вот только с инквизитором я чувствовала совсем иное волнение. Не страх, а тепло и жар. Сейчас же мне хотелось оказаться от Оранджея как можно дальше.

Император присвистнул, и дракон принялся подниматься в воздух. Второй последовал за собратом.

Юрти дрожал, видимо, чувствуя и мой страх. Я гладила его по пушистой холке и уговаривала успокоиться.

Реннголд не мог меня предать. Я в это ни за что не поверю. Но может, с ним что-то случилось? Узнать это я смогу только в Сельгарде. Мне понадобятся все силы, чтобы выбраться, а потому важно дышать. Дышать, не дергаться и думать. Из любой ситуации должен быть выход. Обязательно должен!

— Ты не разочаровала меня, принцесса, — шепнул мужчина мне на ухо. — Умна не по годам. Не стала истерить и сбегать. Из тебя выйдет настоящая императрица.