Глава 9. Свидание

Илеана

Перед глазами поплыло, а сердце заколотилось так, словно я вот-вот упаду в обморок. Реннголд открыл передо мной дверь. И чтобы не задерживать его, я вышла на улицу. Но ноги стали ватными, и я их еле переставляла.

Она узнала! Поняла, что и во мне есть магия созидания. Ах, как глупо! Столько лет пряталась и так по-дурацки попалась. Даже не подумала, что так случится… А надо было!

— Леа, — раздался голос инквизитора словно издалека. — С тобой все в порядке?

— Д-да, я просто… Я неважно себя чувствую, — я прижала иярда к себе.

Волчонок ткнулся носом мне под мышку и, похоже, заснул.

— Отвезти тебя домой? — участливо поинтересовался Реннголд.

И мне стало стыдно. Он сделал мне подарок. Самый лучший на свете подарок. А я заторможенная, как механическая кукла.

Не зная, что еще делать, я шагнула к инквизитору. Поднявшись на цыпочки, поцеловала его в небритую по случаю выходного щеку.

— Спасибо.

Реннголд обнял меня одной рукой за плечи, а другой слегка приподнял подбородок.

— Ты точно сама не своя, — заметил он, заглядывая мне в глаза. — Похоже, привязка к фамильяру влияет на обоих. Давай я тебя все-таки отвезу.

— Простите, я не…

— Тише, все в порядке.

Он отстранился, отчего мне стало прохладно, и вышел к улице. Свистнул, и к нам подкатил извозчик.

— Ваше Милосердие, — мужик стащил с головы шапку и поклонился едва ли не в пояс.

— Отвези девушку и ее питомца ко мне в особняк.

— Слушаюсь!

Реннголд сам распахнул передо мной дверцу кареты и, подав руку, помог забраться.

— Я поеду следом, — сказал он. — Разместим волчонка дома. А там, если будешь чувствовать себя лучше, можем поужинать.

— Да, — я кивнула. — Да, было бы здорово!

Оставшись одна в карете, я смогла выдохнуть и успокоиться. Надо не пугаться раньше времени, а подумать. Какие у меня варианты? Первый — это признаться Реннголду и надеяться, что он не отправит меня за решетку или, хуже того, не уничтожит магией на месте. Опасный вариант. Очень. Второй путь — ничего не делать. Подождать. Скорее всего, Жиена сказала это не просто так и попробует меня шантажировать. И тут уместно подождать и посмотреть, что именно ей нужно. Да, это тоже рискованный вариант. Но по крайней мере он дает время подготовиться к третьему — бегству.

Я посмотрела на комок шерсти у себя в руках. Иярд мирно спал, щекоча теплым дыханием кожу. Я погладила его по сложенным крыльям. Мой маленький фамильяр. Я ведь теперь не смогу с ним расстаться. Назову его Юрти, по-ферийски это значит «храбрый».

Я подумала об инквизиторе, и на душе кольнуло от вины. Он сделал мне великолепный подарок на день рождения, неожиданный, да и дорогой вообще-то. Я успела заметить, сколько он заплатил Жиене. Даже для моей зарплаты сумма была бы огромная. А я его поблагодарила как-то нелепо. Вон он сразу заметил, что сама не своя.

Нет, надо исправиться. Отнесу Юрти в комнату, пусть отдыхает, а сама пойду с Реннголдом на ужин. Да, так будет правильнее.

«А знаешь, зачем он тебя пригласил? — зазвенел в голове голос тети Маргарет. — Знаешь ведь…».

Я прижала пальцы к виску. Как все сложно! С одной стороны, Реннголд — мой шеф, и мы не первый раз будем ужинать, между прочим. Но с другой… Раньше он мне ничего не дарил. Вдруг он рассчитывает на более серьезную благодарность? Хаос подери, что же делать?

И как будто на мою голову мало было неприятностей, когда мы прибыли домой, выяснилось, что Джон снова прислал букет. Агата отнесла его в мою комнату. И среди желтых астр лежала маленькая записка.

«На закате на базарной площади у фонтана. Буду ждать всю ночь. Д.» .

Первый раз, когда Джон подарил мне цветы, я отнеслась к этому спокойно и с пониманием. Хотя мне и не нужна была его благодарность, отказать ему в ней не могла. Сказала, конечно, что ничего не надо, но все равно букет взяла.

Парень предложил встретиться вечером, но я была так погружена в жалобы, с которыми попросил разобраться Реннголд, что совсем не могла. Сослалась на занятость и думала, что на этом всё закончится.

И несколько дней так оно и было, пока не столкнулась с Джоном у лавки с мороженым. Хотела себя побаловать после тяжелого рабочего дня. Почти заплатила, как тут вдруг он вырос неизвестно откуда. Предложил угостить меня, и, хотя я отказалась, все равно купил завернутый в бумагу брикетик ванильного.

— Прошу тебя. — Он так посмотрел, что я почувствовала себя виноватой.

Мороженое в итоге взяла, но от свидания вновь отказалась. Джон, правда, все равно проводил меня до особняка. По дороге пытался разговорить, но беседа особенно не клеилась. Он спрашивал что-то, я односложно отвечала. Надеялась, что он все-таки поймет, что не интересен мне как парень. Но на следующий день передал цветы прямо на работу.

Реннголд на них покосился с особенным неодобрением. Наверное, считал, что у меня ветер в голове и вместо службы я думаю о поклонниках. Но я понимала, что, если вдруг начну оправдываться, это тоже будет неправильно.

Инквизитор был моим начальником, но это не значило, что я не имела права на общение с другими мужчинами. Во всяком случае, в договоре ничего подобного прописано не было. Да, пусть Джон мне в этом смысле не нравился, я все равно не собиралась отчитываться перед Реннголдом. Мое дело, кто мне нравится или нет. Да и он, похоже, это понимал, потому как дальше неодобрительных взглядов не заходил, даже разговора на эту тему не поднимал.

Когда Агата сообщила прямо в прихожей, что мне принесли цветы, инквизитор наморщил лоб.

— Леа, если у тебя планы на вечер, — сказал он. — То я насчет ужина не настаиваю.

—  Никаких планов, — ответила я. — Только отнесу малыша наверх.

И вот пожалуйста, эта записка.

Если я не приду, Джон все равно будет ждать. Ночами теперь становилось холодно. И не хотелось, чтобы он заболел из-за меня.

Эх, надо было сразу и четко дать понять, что я не хочу с ним встречаться. Не мычать про занятость и не надеяться, что он поймет намеки и отвяжется сам. Нет, надо было прямо. Вот так и сказать «ты мне не нравишься». Обидно, конечно, такое слышать, но лучше, чем питать пустые надежды.

Оставив Юрти спать на кровати, я задумчиво покружила по комнате. Надо идти, чтобы ему все высказать. Чтобы больше не приходил и не присылал цветов.

Вот только я обещала Реннголду ужин…

Поймет ли он, если я объясню ситуацию? Правда, как ее лучше объяснить? Я дала бедному парню ложные надежды, и вот теперь иду давать от ворот поворот?

Ага, и он тогда предложит сходить со мной. А Джон решит, что это не я не хочу с ним встречаться, а начальство не велит.

Нет, разбираться надо самой.

Я так и не придумала ничего лучше, как запереть дверь в комнате, чтобы выглядело, будто я сплю, а самой выскользнуть из особняка на задний двор, а оттуда тайком на улицу. Если я все скажу быстро, то успею вернуться к ужину. Ну, может, чуть-чуть опоздаю. Но зато решу проблему раз и навсегда.

До базарной площади я почти бежала. И уже издалека увидела широкую фигуру Джона. Он сидел на краю фонтана и кормил голубей, разбрасывая из кулька зернышки. Выглядел он одиноким, и мне стало его жаль.

Ника, погибшая девушка, ему, похоже, нравилась. И наверное, во мне он увидел ее замену. Но я не она. И я не ищу близких отношений с мужчинами. Мне главное выжить.

Нет, последнее, я, конечно, не скажу, а в остальном…

Я сжала кулаки, собираясь с духом, и подошла ближе.

Джон заметил меня сразу. Поднял голову и широко улыбнулся. Внешне он был даже ничего. Парень как парень, и легкое косоглазие его не сильно портило. Вот только мне он не приглянулся совсем. Может, потому что целыми днями передо мной был красавчик-инквизитор. Даже зная, что между нами ничего не может быть, все равно могла им тайком любоваться.

Высокий, широкоплечий, но не увалень, как Джон. Когда он шел по коридору, шпоры слегка позвякивали на его тяжелых сапогах. И эти длинные пальцы, в которых он чаще всего держал какие-нибудь бумаги. Черные шелковистые волосы, всегда идеально лежащие, словно по волшебству. Широкие скулы, чувственные губы. Конечно, рядом с таким шикарным мужчиной любой другой покажется обычным.

Так, не о том я думаю! Надо сосредоточиться на Джоне и все ему объяснить.

— Ты пришла! — обрадовался он, подскакивая на ноги.

— Джон, нам надо поговорить, — произнесла я как можно тверже.

— Конечно, пойдем.

— Нет, не пойдем, — я скрестила руки на груди. Как же было некомфортно! — Я хочу сразу объяснить. Ты и я… Мы не можем…

— Я знаю, — Джон не дал мне договорить и, сунув руку в карман, вытащил небольшую подвеску на серебряной цепочке. В центре был красный камень в форме треугольника. — Это тебе.

— Нет, — я выставила вперед раскрытые ладони. — Я не могу принять.

— Пожалуйста, Илеана, — в его голосе послышалась мольба. — Это на прощание. Я прекрасно понимаю, кто ты, а кто я. Ты спасла мне жизнь, и я просто обязан…

Я мотнула головой.

— Ты меня уже двести раз отблагодарил. Довольно.

— Прошу тебя, хотя бы примерь, — он поймал мою ладонь и, потянув на себя, вложил в нее подвеску.

Та оказалась неожиданно тяжелее, чем выглядела. И как будто теплой.

Нахмурившись, я попыталась вернуть подарок обратно, но Джон перехватил мою ладонь уже обеими руками и сжал.

— Это тебе.

Я моргнула и попыталась высвободить руку, но идущее от подвески тепло заставило меня задержаться. Джон разжал пальцы, но я больше не торопилась возвращать ему подарок.

Красный треугольник манил меня, и я уставилась на него во все глаза. Гладкий на ощупь, чуть блестящий. В нем как будто не было ничего особенного. И между тем…

— Надень, — послышался издалека голос Джона.

Вкрадчивый, словно проникающий в подсознание.

Я надела цепочку на шею, продолжая крутить в пальцах треугольник. Какой он все-таки необычный.

— Идем, — Джон аккуратно взял меня за локоть и повел в сторону.

Мои ноги перебирали сами собой, а я продолжала всматриваться в красный камень. Совсем не драгоценный, больше похожий на полированный оникс. Но что-то в нем было необычное и словно завораживающее.

Я не сразу заметила, что мы свернули с площади в один из переулков. Здесь пахло рыбой, а под ногами вместо булыжника хрустел песок.

— Куда мы идем? — я наконец оторвала взгляд от подвески и посмотрела на Джона.

— Ты такая красивая, — проговорил он и, толкая меня за плечи, прижал к стене дома.

— Что ты делаешь? — я выставила вперед ладони.

Парень придвинулся ближе, припечатывая меня своей огромной массой.

— Поцелуй меня, — потребовал он, склоняясь ближе.

— Нет, — ответила я, но вышло почему-то жалобно. — Нет, не надо.

— Поцелуй меня, — повторил Джон.

В моей голове лопнула какая-то струна. В ушах запищало, а сердце забилось о грудную клетку. По спине и плечам поползли мурашки. И хотелось бежать. Немедленно, без оглядки. Куда угодно, но бежать!

Мое тело стало ватным и так и оставалось прижатым к стене. Я была словно во сне. Силилась, но не могла пошевелиться.

Испуганно посмотрела на пухлые губы Джона. Его лицо было все ближе, и теперь его глаза казались наполненными до краев безумием.

— Нет, — беспомощно прошептала я. Единственное, на что хватало сил, — маленькое, короткое слово.

Парень скривился.

— Неприятен я тебе, да, — проговорил он, окинув меня голодным взглядом. — А ведь я был с тобой мил. Приносил цветы, готов был ждать тебя, как верный пес. Исполнил бы любое твое желание. Но вечно вы, красавицы, задираете нос. Думаете, весь мир обязан падать к вашим ногам, а вы ему ничего не должны. А вот ошибочка…

— Джон, — выговорила я. — Пожалуйста, отпусти меня.

С трудом нащупала свое левое запястье и нажала ледяными, непослушными пальцами на браслет Реннголда.

Пожалуйста, только бы сработало!

— Отпущу, если поцелуешь, — Джон дунул мне на губы, и я их брезгливо поджала. — Ничего, я не гордый. — Его влажные ладони легли мне на талию, а лицо стало еще ближе.

Я чувствовала, как мое тело немеет все сильнее. Я, кажется, и говорить больше не могла. Ужас пронзал тысячами игл, а перед глазами всё расплывалось.

— Будешь моей, — прошептал Джон, вытащив откуда-то блеснувшее на солнце лезвие. — Навсегда.

Лау

Когда Леа ушла относить иярда наверх, я решил проведать Адаманта. Дракон летал в горы и, похоже, вернулся в скверном настроении. Я чувствовал его негодование и, выйдя на задний двор, направился было к нему. Миновал большую часть сада, как краем глаза заметил движение и обернулся.

Леа сбегала из особняка, как нерадивая школьница с уроков.

Она сбегала. От меня.

Как будто я и так не сказал ей, что ужин вовсе не обязателен.

Значит, не поверила. Мы столько дней провели бок о бок, а она по-прежнему меня боялась.

Обидно.

И правильнее было бы оставить ее в покое. Пусть идет, куда ей надо. Хоть к жениху, хоть к любовнику.

Но пока я об этом думал, ноги сами несли за ней. Что я делаю?

«А вдруг она встречается не с парнем, а с подпольщиками?» — внутренний голос услужливо подсказал причину, почему стоило за ней проследить.

В конце концов, разве это маловероятно?

Да, попала она ко мне в помощницы случайно. Но ее могли завербовать и сразу после. И хотя я ни разу не поймал ее за неуместным любопытством, все равно она была бы идеальной шпионкой.

Убедив себя, что дело в этом, я последовал за Леей до самой площади. Здесь на бортике фонтана сидел паренек лет двадцати с чем-то. Крупный и не сказать, чтобы совсем уж страшный. Видимо, тот самый Джон.

В груди кольнуло от ревности. Нет, захоти я отношений, он мне явно не соперник. И всё же…

Леа подошла к нему, они о чем-то поговорили, подержались за ручки и вместе двинулись в сторону переулка.

Отвернувшись, я провел рукой по волосам.

Лау, до чего ты дошел! Это какой-то позор. Следишь за девушкой, которая просто ушла на свидание. Прав Эрик: собака на сене.

Она не твоя.

Но могла быть твоей.

Нет.

Почему я все еще здесь стою?

Надо возвращаться домой, а лучше прямиком на работу. Зарыться в бумаги или спуститься в подвал. Там младшие инквизиторы наверняка кого-нибудь допрашивают. И мое присутствие резко увеличит их эффективность.

Да.

Браслет на моей руке завибрировал, сбивая с мысли.

Леа?

На мгновение я усомнился, не мерещится ли мне. Нет, Леа звала на помощь.

Я ринулся вперед. И чем ближе был к ней, тем сильнее ощущалась вибрация.

Далеко они не ушли. Этот гаденыш прижимал ее к стене, да еще и ножом угрожал. Мир передо мной застелила тьма. Вокруг пальцев родились черные вихри, разлетаясь во все стороны и окутывая узкий переулок.

Сначала я отменил его лезвие, а затем и руку. Парень вскрикнул и, схватившись за то, что осталось от запястья, отшатнулся. Песок под ногами смешался с кровью. На лице Леи отразился смертельный ужас. Она открыла рот, похоже, чтобы закричать, но не смогла.

Я подскочил к ней и, рывком содрав висевшую на шее цепь, крепко обнял. Зарылся пальцами в шелковистые кудри. Даже не хотелось думать, что случилось бы, опоздай я хоть на минуту. Будь я еще в особняке, а не за углом.

Краем глаза я заметил, что подонок пополз из переулка. Я выбросил вперед свободную руку. Тьма окутала его горло, начала душить, заставляя упасть. Еще мгновение, и от него ничего бы не осталось. И мне было не жаль. Он заслуживал худшего.

Если бы Леа не прошептала:

— Пожалуйста, остановись.

Вихри отпустили его, и парень рухнул рожей в песок. Я же подхватил девушку на руки и, прижимая к себе, как самое главное сокровище, вынес из переулка.

Нас заметил один из городских стражников. Я кивнул ему, и тот заторопился к месту преступления.

Леа вцепилась в края моей рубашки и, уткнувшись носом в грудь, заревела. Я присел на бортик фонтана, продолжая обнимать ее. Она обвила руками мой торс и всё продолжала плакать.

— Тсс, все хорошо, — прошептал, целуя ее в висок. — Ты в безопасности.

Я запоздало пожалел, что оставил гада без руки прямо у нее на глазах. Не надо было ей этого видеть. Но не удержался. Хаос подери!

— Что с ним? — было первым, что спросила Леа.

— Жив, — коротко ответил я. — Он дал тебе ментальный амулет. Такие артефакты запрещены. Но мы выясним, откуда он его взял.

Леа чуть отстранилась, но я продолжал придерживать ее за талию.

— А что, если он… — проговорила она, растерянно глядя мне в глаза. — Что, если он и ту девушку, Нику…

Я только сейчас заметил, что глаза у Леи было не просто голубые. От зрачка разбегались тоненькие сиреневые прожилки. Как необычно…

— Я чуть не убила мачеху… — продолжала причитать Леа. — А это был он.

Я положил ладонь ей на затылок и снова прижал к груди.

— Никого ты не убила, — сказал тихо, поглаживая ее по волосам.

— Но могла… Если бы не ты… вы…

Ее начало трясти, и я поднялся на ноги. Леа охнула и крепче схватилась за меня. Такая маленькая, хрупкая и дрожавшая, как листочек на ветру.

Я поймал извозчика и забрался в экипаж вместе с ней. Так и держал у себя на коленях всю дорогу до особняка. А она не возражала. Прижималась ко мне, подрагивая и всхлипывая.

Всю жизнь бы ее в руках и держал.