Глава одиннадцатая

Кабана, точнее, то, что от него осталось, возложили на стол. Накладывать на него какие-либо чары сейчас было строго запрещено, и я опасалась, что от зверя скоро будет нести тухлятиной, но нет, только горелым. Да там и мяса-то, собственно говоря, практически не осталось, одни только обугленные кости, на которые смотреть без отвращения было просто невозможно.

Отец ходил вокруг стола кругами, то приближаясь, то вновь отдаляясь от заколдованного кабана. Мама стояла рядом со мной, то и дело осторожно касаясь моей руки, и изредка переводила взгляд на Магнуса. Тот, застыв у стола, гипнотизировал кабана — словно уговаривал его снова ожить и поведать, кто именно его заколдовал.

Дедушка, вызванный заклинанием, остановился у стола и периодически косил взгляд на мэтра Бланко — собственного сына, напомнила я себе. Тот, как независимый эксперт, был вытащен прямо из академии, но к тому моменту, как вышел к нам, успел привести себя в порядок и выглядел, как и обычно, просто великолепно. Магнуса это заметно раздражало, да и он не мог понять, почему к такому важному делу привлекли постороннего человека, но молчал. Осознавал, что хрупкое перемирие, воцарившееся между ним и моими родными, появилось только благодаря опасности.

В любом случае, пока что сообщить ему, что Рубен — брат моей матери, да и моего отца тоже, не представлялось возможным.

— Полагаю, мы можем начать процедуру сверки, — мрачно промолвил мэтр Бланко. — Пред Верховным судом и судом небес клянусь не скрывать истину и не говорить лжи, — он сжал правую руку в кулак и ударил костяшками пальцев себя по левому плечу, подтверждая клятву. Полыхнула магия, принимая его обещание — и подтверждая, что за ложь и сокрытие истины его ждет погибель.

Первым сделал шаг вперед лорд Брайнер. Себастьян был мрачен, процедура сверки вообще его не радовала, но он, кажется, понимал: обязаны проверить всех некромантов, и начинают обычно с самых сильных.

— Позвольте вашу руку, — Рубен сжал его запястье, вторую ладонь опустил на кабана, шумно втянул носом воздух и на секунду прикрыл глаза.

Полыхнуло красным.

— Красный цвет, — пояснил мэтр Бланко, — означает, что магии рознятся. Если бы полыхнуло оранжевым или желтым, речь бы шла о родстве с заклинателем. Не кровном, магическом, разумеется. Насыщенный зеленый оттенок — полное совпадение магии… Благодарю вас, лорд Брайнер.

Себастьян быстро кивнул и отступил к сыну. Следующей к мэтру Бланко ступила леди Айрис.

— Мам, — прошептала я, наблюдая за тем, как Рубен сжимает её руку и активирует заклинание, — но ведь Брайнеры не могли этого сделать! И нам это прекрасно известно!

— При такой процедуре проверяют всех, — покачала головой Дараэлла. — Айрис и Бастиан прекрасно знают об этом. Не волнуйся, они не обидятся. Если бы вдруг что-то случилось с их ребенком, они бы тоже проверяли всех. Даже близких друзей.

— Но это бессмысленная трата сил!

Разумеется, магия полыхнула на леди Айрис красным. Проверять Натаниэла практически не было смысла, но он уверенно шагнул к мэтру Бланко и сам протянул руку.

Мне не хотелось, чтобы кто-то подозревал моего друга или его близких в попытке на меня напасть. И я не верила в то, что это могли быть они! Но все равно задержала дыхание, дожидаясь, пока полыхнет — разумеется, красным! — магия.

— Шарлотта, следственные действия обычно проходят гораздо более грубо, — нехотя произнесла Дараэлла. — Лучше произвести домашнюю проверку, чем позволять кому-либо постороннему вызывать королевскую семью на допрос, ты же понимаешь!

Я понимала. В любом случае, проверять пришлось бы всех.

— Леди ди Абель, — обратился мэтр Бланко к Элен, невесте Нэта — точнее, к его тайной супруге, — вы позволите?

Элен кротко кивнула и сделала шаг вперед, становясь напротив мэтра Бланко. Все насторожились. Я поняла, что моё сердце бьется в несколько раз быстрее обычного. Да, я не сомневалась в семействе Брайнеров, но Элен была мне не знакома!

А ведь она мне так понравилась… И Нэт рядом со своей молодой женой буквально светился от счастья. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы эта хорошенькая, юная девица оказалась виновата в произошедшем. Разрушить лучшему другу ещё одни отношения — нет, это было бы слишком. Достаточно и того, что с Мелани у него не заладилось!

— Не блокируйте магию, — попросил вдруг мэтр Бланко. — Я не хочу причинять вам боли, леди Элен, но это возможно только при добровольном участии в ритуале.

Девушка побледнела пуще прежнего.

— Простите, — прошептала она. — Я не нарочно. Привычка.

— Я понимаю.

Она расправила плечи, шумно выдохнула воздух, будто показывая, что все, теперь можно, и Рубен вновь активировал заклинание.

Ярко полыхнула магия.

Красный.

Я почувствовала удивительную волну облегчения. Мэтр Бланко отпустил руку леди Элен, поклонился ей, очевидно, в благодарность за доверие, и повернулся к нам:

— В доме есть ещё некроманты?

— Есть те, кто заколдовывал мясо для охоты, — подтвердил Геор.

— Но там резерв… — покачал головой Себастьян. — Эти ребята вряд ли могли бы сделать такое заклинание.

Мэтр Бланко нахмурился.

— Нет, — наконец-то ответил он, — это не подходит. Я проверял остаточные следы на том, на что успели поохотиться. След совсем не тот… Сколько некромантов вы просили поработать над живностью? Я нашел двоих.

— Двое и было, — вздохнула Дараэлла. — Все, больше никого.

— Тем не менее, заклинание свежее, — отметил мэтр Бланко. — И следов телепортационной магии я тоже не чувствую. Кому-то было не лень с утра пораньше таскаться по лесу, искать кабана, заговаривать его, перед этим отравив. Поскольку он сильно обгорел, я не могу определить, когда животное умерло и была ли эта смерть естественной, или некромант просто убил кабана. Те же следы, к слову, и на лошади.

Я вздрогнула. Конь, сбросивший Магнуса, прискакал домой ближе к вечеру, взмыленный, уставший, но живой и вроде бы здоровый. Правда, сначала брыкался, едва не пришиб одного из конюхов копытом, но потом успокоился и позволил завести его в стойло.

— Скорее всего, Шарлотту пытались выманить и надеялись, что она останется одна. Но я не уверен, что кабан был заговорен на неё, иначе с чего б то он оказался на другой стороне реки и почему сразу не бросился в атаку? Мертвое не подчиняется инстинктам, свойственным всему живому, — Рубен нахмурился. — Мертвое действует так, как ему прикажут. Потому не стоит считать, что ничего не случилось просто потому, что кабан не успел. Времени у него было достаточно… Шарлотта, — мужчина повернулся ко мне. — Вспомни, пожалуйста, он не пытался завести тебя в какое-то определенное место, этот кабан?

Я закрыла глаза, моделируя произошедшее. Вновь почувствовала волну страха, но отогнала от себя эмоции, концентрируясь на сути.

…Передо мной будто из ниоткуда появился лес, затуманенный, с пылающей шапкой пожелтевших листьев. Повеяло холодом. Кабан, огромный и какой-то немного приторможенный, то и дело забирал вбок, и я пятилась в противоположном направлении, надеясь, что расстояние между нами будет увеличиваться или хотя бы останется таким же, а не уменьшится.

Теперь, всмотревшись в глубины собственного воспоминания, я заметила: у него было что-то не так с глазами. Пустые, смотрели в разные стороны, словно зверь не замечал свою жертву, которую, впрочем, неуклонно преследовал. Шел медленно, не позволяя отклониться, и я не сомневалась, что не потеряюсь среди деревьев — слишком жидкий здесь лес. Непривычно жидкий…

— Словно кустарник кто-то выжег, — вслух прошептала я. — Кабан толкал меня к деревьям. Там есть такие два, которые как порталом растут. Сверху переплетены кроны, снизу — корни, а между ними пространство. Может быть, там действительно повесили заклинание?

— Вполне возможно, — коротким кивком подтвердил мое предположение мэтр Бланко. — Это довольно сложно сделать в естественных условиях без рамки, но, если есть деревья… Вы не проверяли то место на предмет магии?

— Не до того было, — промолвил мой отец. — Шарлотта, ты там провела больше всего времени, ничего особенного не почувствовала?

Я могла только развести руками. К сожалению, ровным счетом ничего… Во мне столько собственной магии, что я разучилась прислушиваться к окружению и вдумываться, что происходит вокруг.

— В любом случае, в академии Шарлотта будет в безопасности, — твердо промолвил мэтр Бланко. — Лорд Лефар, я думаю, подтвердит.

— Несомненно, — кивнул Магнус. — В академии Шарлотта под защитой преподавателей, попечительского совета, охранных заклинаний… и под моей личной, в конце концов.

Трудно было не заметить, как передернуло моих родителей.

— Но этого некроманта найти необходимо, — мрачно отметила Дараэлла. — Мы обследуем здесь все, что сможем, и будем надеяться, что все-таки найдем какие-то зацепки. Завтра Шарлотта отбудет в академию… Да, моя дорогая?

— Да, — кивнула я. — Во второй половине дня.

Судя по тому, как поджала губы мама, она явно была в курсе, что я собиралась принять участие в дуэли с Ричардом. И явно собиралась серьезно поговорить со мной — на эту тему, да и относительно моего «жениха» тоже.

— Я попытаюсь сделать ещё несколько диагностических процедур, — будто не заметив мрачности сестры, отметил мэтр Бланко. — Возможно, лорд и леди Брайнер, как опытные некроманты, согласятся остаться и проконсультировать меня? Боюсь, что могу не участь специфику магии.

- Конечно, — кивнул Себастьян. — Шарлотта, а тебе, возможно, стоит отдохнуть? Ты потеряла немало магии и пережила стресс.

Стресс — да, а вот потери силы я совершенно не чувствовала. Тем не менее, кивнула и взглянула на мать.

— Пойдем, — произнесла Дараэлла. — Провожу тебя.

Разговора не избежать, это я уже и так поняла. Однако не ожидала, что мама, только-только выйдя в коридор, подальше от посторонних ушей, спросит не о Ричарде.

- Лотти, — мягко промолвила она, — ты уверена, что хочешь связать жизнь с этим человеком? Он уже делал тебе предложение?

Я повернулась к матери и поняла, что лгать ей не хочу. И так не смогу сказать всю правду…

— Пока нет. Точнее… Он говорил о том, что хочет, чтобы я стала его… женой, — последнее слово я добавила скорее приличия ради, — но мы ещё не обсуждали свадьбу. Мы договорились, что взаимности от меня Магнус может ждать только в том случае, если станет мягче, помирится с вами и не будет ревновать меня к каждому столбу.

— И давно это у вас?

— С начала учебного года.

— Значит, несколько месяцев… — Дараэлла покачала головой. — Что ж… Запрещать тебе эти отношения, Шарлотта, я не могу и не буду. И хочу, чтобы ты знала: я всегда на твоей стороне и никогда не причиню тебе вреда. Ты — моя единственная дочь, и я желаю тебе только счастья.

Вместо того, чтобы ответить что-нибудь, я только шагнула к матери и порывисто обняла её, наслаждаясь теплом её рук — и её любви.

— Спасибо, — прошептала я. — Я всегда знала, что ты меня поймешь, мам…

— Но, тем не менее, твоя предстоящая дуэль меня смущает.

Я стремительно покраснела. Слова матери оказались для меня неожиданными; я понимала, что папа, скорее всего, не смолчит и расскажет ей обо всем, но не думала, что наш с нею разговор начнется так внезапно.

Она взяла меня под руку, повела за собой по коридорам, уводя подальше от случайных свидетелей разговора, и тихо промолвила:

— Когда я была молодой — чуть старше, чем ты сейчас, — мне очень хотелось доказать собственную независимость, а ещё продемонстрировать, что патриархальные устои нашего общества, мягко говоря, устарели. Время было не очень спокойное, король Юстиниан как раз… Скажем так, резко изменил вектор правления. Да, у женщин появился шанс что-то доказать, и я хваталась за него с удивительным отчаяньем, но очень многое делала неправильно.

— Ты предлагаешь мне вести себя тихо и спокойно? — раздраженно поинтересовалась я.

В синих глазах матери мелькнуло что-то вроде сожаления. Мягкая понимающая улыбка сменилась хитрым прищуром глаз, и я вновь увидела не любящую женщину, на все способную ради своих родных, а умелого, сдержанного и хитрого политика, всегда способного достичь своей цели.

— Я не уговариваю тебя быть тише воды ниже травы, — ответила Дараэлла. — Но я поняла, что боем не получишь желаемое… Нет, получишь, конечно. Но это не универсальное средство. И не всегда оно уместно. Я знаю, что ты могущественна — а ещё знаю, что если тебе будет грозить хоть малейшая опасность, я, твой отец, твой дедушка — кто-нибудь из нас вмешается и остановит дуэль. Но мне хочется понимать, что причина для вызова — не просто желание доказать свою правоту, не попытка каким-то образом самоутвердиться.

Если бы мне говорил об этом Магнус, я бы обиделась, обвинила бы его в том, что он совершенно меня не знает. Но мама-то прекрасно понимала, что я не была склонна к позерству — и хотела убедиться лишь в том, что она верно понимает мотивы моих действий.

И что связь с Магнусом не испортила меня.

— Ты же знаешь, мам, — прошептала я, — что я не склонна к подобным… Провокациям. Но тут словом не решишь. Либо он остановится и признает свое поражение, либо дуэли быть.

— Ты в этом уверена?

— На все сто процентов.

Дараэлла вздохнула.

— Что он сделал?

— Мам, это так важно?

— Это важно, Лотти, — твердо промолвила она. — Потому что в юности мы изредка неверно оцениваем поступки окружающих нас людей. Мы с твоим отцом чуть не поубивали друг друга, когда впервые столкнулись. И, если честно, я действительно была готова его уничтожить. Он был редкостным хамом, который, к тому же, позволил себе считать, что может меня использовать!.. Но все оказалось не так линейно. И, как видишь, мы с ним отлично поладили.

— Предлагаешь мне выйти за Ричарда? — скривилась я.

— Отнюдь, Шарлотта, — усмехнулась мама, сжимая чуть крепче мою ладонь. — Просто предлагаю тебе предположить, каковы были мотивы его поступков… И, собственно, с этими самыми поступками соотнести. А после этого делать более взвешенный вывод.

— Мам…

— Просто скажи мне правду. Ты же знаешь, что если он действительно оскорбил тебя, то я сама размажу его и его семейство по стенке.

Я закрыла глаза.

— Мам, он подозревает меня в связи с преподавателями. И пока ты не сказала, что ведь это действительно правда: не только с Магнусом, — я помолчала немного. — А ещё и с дядей Рубеном. И он изволил сообщить об этом вслух, а после этого, находясь у нас на балу, ещё и грязно приставать ко мне. И ты же понимаешь, я имею в виду не случайное соприкосновение во время танца!

Холодный прищур матери свидетельствовал только об одном: сейчас Дараэлла была готова сама уничтожить Ричарда, достаточно было только позволить им встретиться. Я знала, что такое выражение её лица свидетельствовало только о желании немедленно броситься в бой.

— В таком случае, — мрачно промолвила женщина, — останавливать тебя я не имею права. Но, Шарлотта, ты должна понимать, что если вдруг что-нибудь произойдет, мы обязаны будем вмешаться.

Я взглянула на мать.

— Вам не придется.

— Дуэли — это всегда опасно.

— Я сильнее Ричарда, — твердо промолвила я. — И ни секунды не сомневаюсь в том, что смогу победить его уже с первого заклинания. Он слабак и трус. В вашем присутствии даже нет необходимости. Может он даже не придет!

Судя по тому, как скривилась мама, этот аргумент для неё решающим не был. Тем не менее, она вновь взяла меня под руку и потянула за собой, явно собираясь довести все-таки до спальни.4f7b7c

— Граф Мирел, его отец, не особенно приятный человек, — ни с того ни с сего промолвила мама. — Так что будь предельно осторожна, Шарлотта. И лучше заранее выстави защиту.

— Никакое проклятье на меня не падет, не переживай.

— Даже на огненных выживают особенно сильные проклятья, — пожала плечами мама. — А уж на горных ведьмах…

— Почему «даже на огненных»? — ухватившись за эти слова, спросила я.

Дараэлла усмехнулась.

— Никто не знает, как такое природное явление может существовать, но аура огненных магов не такая, как у остальных. Её надо пробивать одним ударом, а ты же знаешь, что большинство проклятий сначала разъедает внешнюю оболочку… Тут так не получится. Слишком высокая температура. Магия просто плавится.

«Она права, — отозвались огненные духи. — Мы способны защитить тебя, Шарлотта. А если ты примешь нас…»

Я тряхнула головой. Принять их? Чтобы они слились с моим сознанием и засели у меня в голове? Нет уж, извините. Единственное, чего я хотела — вернуться в свое прежнее магическое состояние, когда ничто не зудело мне на ухо и не доводило меня до истерики постоянными советами. И я все ещё искренне надеялась на то, что это будет возможно. Даже если и непросто.

— Шарлотта, ты меня слышишь?

Я вздрогнула.

Нет, надо срочно избавляться от голосов в голове! Я становлюсь невнимательной до такой степени, что действительно могу упускать какие-то важные детали.

— Да, мам, — кивнула я. — Все в порядке. Прости, немного задумалась…

— У меня не сказать что очень хорошее предчувствие относительно завтрашней дуэли, — мрачно промолвила Дараэлла. — Возможно, ты позволишь все-таки…

— Я ничего отменять не буду!

Мать взглянула на меня с такой печалью, словно очень хотела сказать: да, она всегда знала о моем упрямстве и понимает, что победить его отнюдь непросто, но я ведь даже не пытаюсь!

— Хорошо, — вздохнула она. — Я не стану на тебя давить, солнышко. Но возьми хотя бы это.

Она сняла с шеи какое-то украшение и вложила его в мою ладонь. Я невольно сжала пальцы в кулак и почувствовала, как пульсирует чистая горная магия.

— Что это? — спросила я.

— Просто защита, — улыбнулась Дараэлла. — Мне она сейчас практически не нужна, я давно уже научилась выставлять её самостоятельно.

— Но я тоже…

— Хотя бы на дуэль, солнышко.

Я взглянула на маму, вздохнула и взвесила кулончик на ладони.

— Ты уверена, что это поможет? — наконец-то спросила я.

— Уверена.

«Не слушай свою мать! — возмущенный голос бабушки заставил меня вздрогнуть. — И немедленно отдай ей эту отвратительную побрякушку! Пусть…»

Это было лучшим способом заставить меня все-таки надеть кулон. И, застегнув цепочку, я внезапно осознала, что Лисандра впервые за столько лет действительно умолкла на середине слова. Это поражало. Я была уверена в том, что она ещё многое хотела рассказать мне о моей же матери.

Но тишина.

— А что делает этот кулончик? — спросила я.

— Защищает от ментальных влияний. Горные ведьмы сами по себе — менталистки, потому их сознание обычно открыто. Но мы давно пользуемся обыкновенной магией, а не силой песен и ментального влияния, так что я не вижу смысла позволять кому угодно пробираться в мое сознание. Чтобы пробить эту защиту, надо ещё постараться.

— Спасибо, — расплылась в улыбке я.

Огненные духи и бабушка постараются, я в том не сомневалась. Но пока что мешать они мне точно не смогут.