Глава девятая

На пороге моей комнаты стоял отец. Его спокойный поначалу взгляд сейчас, казалось, был готов наполниться жуткой, пугающей ненавистью. Геор сжал руки в кулаки, и по его пальцам забегали синеватые искры.

— Немедленно отойди от моей дочери.

— Папа, — тихо прошептала я, выскальзывая из рук Магнуса. — Это не то, что ты подумал.

Боюсь, это таки то, что он подумал.

— Отойди от моей дочери, — медленно повторил Геор, — иначе я уничтожу тебя прямо сейчас, не дожидаясь дуэли…

Перчаток у папы при себе, к счастью, не было, но что-то мне подсказывало, что это не послужит достойной помехой, и он сейчас швырнет в лицо Магнусу что-то другое. Например, вон ту тяжелую вазу. И швырнет так, что потом Лефара мне придется собирать по кусочкам.

Папа терпеть не мог пользоваться магией. Но умел. И умел в достаточной мере, чтобы, будучи поглощенным гневом, забыть обо всем и случайно перегнуть палку со своим колдовством.

— Ты смеешь, — прорычал мужчина, взмахом руки заставляя дверь за своей спиной закрыться, — приходить в мой дом. Приглашать на танец мою дочь, после мою жену, как будто она тебе будущая теща…

Магнус сделал шаг вперед. Я повисла на его руке, сжимая так крепко, что, наверное, могла бы успешно остановить и бегущую лошадь, и с угрозой протянула:

— Не вздумай!

Огонь, вспыхнувший было в глазах Магнуса, погас, сменяясь спокойной зеленью радужки. Он неодобрительно покосился на меня, как будто осуждая за то, что не позволила действительно принять участие в сражении, но решительно промолвил:

— Геор, я не желаю Шарлотте ничего дурного. И никогда не причинил бы ни ей, ни вашей семье вреда.

— Да что ты говоришь!

— Никогда в будущем, — исправился Магнус, очевидно, осознав, что старые грехи ему до сих пор так и не простили.

Отца это не остановило. Адмирал Каннингем надвигался на нас, словно грозовая туча, и я не сомневалась, что добром это дело не кончится. Сейчас он либо втравит Магнуса в какую-то дуэль, либо устроит побоище.

— Папа, — промолвила я, влезая между мужчинами, — вспомни о том, что у нас полон дом гостей. Если ты сейчас устроишь скандал, весь этот полон дом будет здесь.

— Плевать!..

— И я буду опозорена, — напомнила я это слишком будничным тоном, как для девушки, которая действительно этого боится. — Понимаешь, пап? Все будут считать меня развратницей, предавшейся утехам с мужчиной до свадьбы.

Геор серьезно взглянул на меня. Ничего спросить не решился. Была бы тут мама, она уж точно не краснела бы, боясь задать какой-нибудь важный вопрос, но он же мужчина! Ему не пристало обсуждать такие вопросы с дочерью!

Я решила ковать железо, пока горячо.

— А это, — твердо промолвила я, чувствуя удивительное спокойствие, — не так.

Огонь согласно загудел. Моя собственная магия сейчас была спокойной и довольной, как та сытая кошка, и совершенно не склонной к срыву. Я даже допустила мысль, что, возможно, пара ночей с Магнусом очень хорошо сказалась бы на моем самоконтроле.

Но этого мало, чтобы позволить ему подобную вольность.

— И, папа, — решительно продолжила я, не сводя взгляда с отца, — мы просто целовались. Не более того. И, — я серьезно взглянула на него, — никогда не более того. Но…

— Но?! — вскипел отец.

— Но, — влез Магнус, пытаясь встать между мной и отцом, но я решительно пнула его локтем под ребра, не давая сделать ни шагу, — я намерен просить у вас руки вашей дочери.

— Руки?! Да я б тебе не доверил даже мертвые кости!.. — опять завелся Геор. — Сначала чуть не отправил на тот свет мою жену, теперь пытается примостить свою любовь к моей дочери…

— Папа! — оборвала я его. — Прекрати!..

— Торчит в её спальне…

— Папа!

— Обнимает её, лезет со своимп поцелуями, а теперь говорит, что не сделал бы ничего дурного?! — мужчина сжал руки в кулаки. — Ты понимаешь, дурак, что ты сейчас поиграешься, расскажешь ей свои сказки об огненной магии, потом улетишь обратно к огненным своим, а она останется здесь, одна? С разбитым сердцем, разрушенной карьерой и без шанса найти кого-нибудь другого, потому что у нашего общества проблемы с разграничением любви и брака?!

— Не вернется, встряла я.

Отец взглянул на меня, как на сумасшедшую.

— И ты ему веришь?

— Верю, — твердо промолвила я. — В любом случае, Магнусу некуда возвращаться. Никаких огненных, кроме него, — и кроме меня, но я очень сомневалась в том, что отцу необходимо об этом знать, — больше не осталось. И у Магнуса очень серьезные намерения. Более того, обоснованы они не только чувствами, но и магией.

Геор прищурился.

— И каким образом это должно помешать мне размазать этого… огненного по стене?

Я хотела ответить что-то про баланс сил, но, оглянувшись на Магнуса, поняла, что это будет плохой вариант. Ненадежный.

— Ты не причинишь ему вреда, — твердо промолвила я. — Потому что я его люблю и хочу выйти за него замуж. И я уже согласилась, — судя по всему, последнее для Магнуса было хоть и приятным, но всё же откровением. — И в гости к нам он прибыл, чтобы просить моей руки.

Прежде я считала, что мой отец — человек с достаточно сильной нервной системой. Однако, то, как он буквально посерел, не свидетельствовало ни о чем хорошем.

— Ты хочешь сказать, — произнес он медленно, будто силой выталкивая из себя слова, — что этот… мужчина собирается на тебе жениться?

— Даже больше — я намереваюсь выйти за него замуж, — надеясь, что Магнус потом не будет смеяться надо мной, как над дурой, решившей с какого-то дива, что у него есть матримониальные планы, протянула я. — И, поскольку ты у меня любящий отец, и мама тоже всегда говорила, что мои чувства — это мои чувства, и я имею право выбирать, с кем мне быть, я надеюсь, вы не станете чинить препятствия.

Отец сжал руки в кулаки. Я видела буквально полыхающее у него в глазах желание опрокинуть Магнусу что-нибудь потяжелее на голову, а следом добавить несколько заклинаний, но нет, он каким-то чудом сдежался. Правда, как-то особенно затрещал карниз, но я списала это на неуместные фантазии и решила, что ничего страшного не произойдет.

По крайней мере, папа старался казаться адекватным.

— Магнус, — повернулся он к Лефару. — А что ты об этом скажешь?

— Я не представляю своей жизни без Шарлотты, — мужчина сделал шаг вперед, вставая между мною и отцом, — и хочу сделать её счастливой. Поскольку она отвечает мне взаимностью, — Магнус выдержал паузу, очевидно, предоставляя мне возможность передумать, — я полагаю логичным, что совместное счастье нам может принести брак.

Геор сжал зубы. Где-то снаружи что-то взорвалось, яркая вспышка осветила небо.

— Папа, — промолвила я. — Скандал — это последнее, что нам сейчас нужно. Не нервничай. Никто меня не опозорил. Тем более, Магнус просто поцеловал меня.

Заметив холодный прищур отцовских глаз, я дополнила:

— И ничего больше.

— Да? — уточнил мужчина, все ещё не сводя с Магнуса глаз. — В таком случае, лорд Лефар не будет против прогуляться куда-нибудь в направлении своих покоев? И пробыть там до завтрашнего утра? А завтра покинуть наш дом в направлении леса?

— Я надеюсь, ты имеешь в виду поездку с нами на охоту?

Мужчина скривился так, словно я заставила его съесть что-то очень острое и кислое. Видеть Магнуса завтра на охоте он хотел меньше всего на свете.

— Да, конечно, Лотти, — неожиданно мягко промолвил отец. — Раз уж лорд Лефар намеревается стать моим зятем, присутствие его на охоте будет очень логичным. Но только не в твоей спальне.

Магнус склонился в коротком поклоне, будто показывая, что он все отлично понял и без не слишком прозрачных намеков, поцеловал мою руку, будто пытаясь таким образом показать, что он не испугался и не дал задний ход, а просто поступает в соответствии с моими желаниями, наскоро распрощался с Геором и, даже не взглянув на меня ещё раз, ушел.

Я испытала некое облегчение. Ещё один скандал — и я точно не выдержала бы. Но сейчас, наблюдая за тем, как постепенно приходил в состояние равновесия отец, я успокаивалась и сама, испытывая что-то схожее со счастьем.

— Спасибо, — поблагодарила я папу, когда за Лефаром закрылась дверь, — за понимание.

— Вы могли бы сообщить.

— Мы планировали! Но я надеялась, что вы сначала немного примиритесь, а потом уже зайдет речь о чем-то большем, — скромно потупила взгляд я, понимая, что на самом деле лгу. — Мне просто очень не хотелось, чтобы вы ругались, папа. И чтобы Осенний Бал был испорчен. Я же понимаю, насколько это важно. Но, клянусь, — я перехватила внимательный взгляд отца и зарделась. — Между нами ничего страшнее поцелуя никогда не было.

Если не считать несколько обменов магической энергией, о которых я, разумеется, отца уведомлять не спешила.

— Хорошо, — со вздохом произнес он. — Если вы любите друг друга, мы с матерью, конечно, не посмеем встать у тебя на пути. Это твой личный выбор. Но если он посмеет хоть пальцем тебя тронуть… В смысле, хоть как-нибудь навредить тебе, не сомневайся, я в стороне стоять не буду!

Я перехватила отцовский взгляд и улыбнулась.

— Я и сама могу за себя постоять.

— О, в этом я даже не сомневаюсь!

И не зря.

Мысль о том, что скрыть от родителей дуэль не удастся, пришла мне в голову только сейчас. Да и папа с удивлением взглянул на мою освобожденную от перчатки руку.

— Твой кавалер, — серьезно произнес он, — случайно не утащил маленький сувенир на добрую память?

— Нет, пап. И… О самозащите… — я почувствовала, что вновь краснею, но решила до последнего оставаться решительной и смелой. — Сегодня я вызвала Ричарда на дуэль.

Если я полагала, что увидела шок своего отца несколько минут назад, то нет. Воистину пораженным он был именно сейчас, когда смотрел на меня, как на свалившуюся откуда-то с небес.

— Повтори, пожалуйста, — севшим голосом произнес Геор, — что ты сделала?

— Я вызвала Ричарда, сына графа Мирела, на дуэль, — покорно отозвалась я и подняла на отца несколько перепуганный взгляд. — Послезавтра, потому что завтра охота. Я бросила ему перчатку. Перчатку он взял, — последнее уточнение, кажется, было уже ни к чему, отец и так казался достаточно пораженным и впечатленным, но я всё же сказала — хотя бы ради того, чтобы не сомневаться в собственной честности.

Отец сглотнул.

— Шарлотта… Зачем ты это сделала? — мрачно спросил он. — Впрочем, какая разница… Ни на какую дуэль ты не пойдешь, — Геор решительно мотнул головой. — Граф Мирел — человек с не слишком хорошей репутацией и не особо высоким статусом, уверен, если я потребую отказа от дуэли, он повлияет на сына и заставит его это сделать…

— Папа, нет.

— Почему?

— Потому что он меня оскорбил, — просто ответила я. — И оскорбил достаточно серьезно, чтобы я не приняла простое бормотание и опущенный взор за искреннее раскаянье.

Отец нахмурился.

— Хорошо, — сдался он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Если ты действительно желаешь наказать зарвавшегося мальчишку, завтра же я скажу, что твою честь выйдет защищать представляющий тебя мужчина. Я. Или, если вдруг проявит инициативу, твой жених… Он в курсе?

Я коротко кивнула.

— И он тоже был против, — добавила на всякий случай я, прекрасно зная, как отец отнесется к пособничеству в вопросе дуэли. Тем более. Если в этой дуэли вознамерилась принять участие его дочь! — И пытался сделать всё, что от него зависело, чтобы это предотвратить. Но, тем не менее, ни ты, ни Магнус за меня сражаться не будете. И это вопрос решенный!

Судя по внимательному отцовскому взгляду, он вполне мог решить этот вопрос и иначе — например, запереть меня в комнате и самому отправиться разбираться с Ричардом. Но, прожигаемый насквозь моим злым, полным решимости взглядом, граф Каннингем не решался пока что делать поспешные выводы и разбрасываться приказами.

Понимал, что в своем сопротивлении я могу быть достаточно непреклонна, чтобы уверенно разрушить все, что нас связывает.

— Шарлотта, — мягко промолвил отец. — Это опасно. И я никогда не позволю своей дочери рисковать собственной жизнью…

— Ни о каком риске не идет и речи! — вспыльчиво воскликнула я. — Я могу размазать Ричарда по стенке одним взмахом руки, и нам обоим об этом прекрасно известно! Точнее… Он свято верит, что я могу сделать это только благодаря своим богатым покровителям. Отцу, деду, декану… Новому преподавателю, в конце концов. Это ж мой очередной любовник, кто же иначе!

То, как отец взглянул на меня, заставило умолкнуть.

— Кто твой очередной?! Любовник?! — взвился он. — Рубен — брат твоей матери!

— Да, — подтвердила я, отметив, что отец как-то не спешил сообщать о своих собственных родственных связях с мэтром Бланко.

Предположительно, по той простой причине, что он о них просто не знал.

— Кому могло прийти в голову говорить о таком?!

— Да тому же Ричарду, — спокойно ответила я. — И он будет говорить и дальше, если я самолично не поставлю его на место! Будет распускать грязные сплетни, вещать о всяких глупостях, пока все не закончится ещё плачевнее! Потому никто вместо меня на эту дуэль не пойдет! Только я сама! И ты, как любящий отец, разумеется, не станешь мне мешать.

То, как взглянул на меня папа, могло, пожалуй, испугать любого. В его взгляде плескалась настоящая боль, будто он никак не мог избавиться от мысли, что я, его маленькая девочка, его горячо любимая дочка, позволила втравить себя в какие-то неприятности.

— Шарлотта, — он сделал шаг ко мне и протянул руки, порываясь обнять. — Ты же знаешь, что мы с твоей матерью всегда на твоей стороне.

Он помолчал немного и добавил:

— И всегда готовы защищать тебя. Что бы ни случилось. Но я не хочу, чтобы ты пострадала на дуэли, тем более, из-за какого-то болтуна, которого надо просто…

— Папа, — я сделала шаг, скользнула в его широко распахнутые объятия, прижалась к широкой отцовской груди и зажмурилась. — Папа, больше всего на свете я хочу, чтобы у нас в семье всё было хорошо. И не хочу доставлять вам с мамой совершенно никаких неприятностей. Но я не могу позволить тебе за меня вступиться. Потому что как только они все поймут, что я ищу защиты у родителей, просто затаятся и будут ждать моего возвращения в академию, чтобы там уже оторваться по полной. А я сильная колдунья! И я точно не позволю так просто себя сломить!

— Я понимаю, — прошептал отец. — Но ты в опасности из-за этого…

Я вздохнула.

В опасности?

Был бы Ричард моей самой большой проблемой! Но в данное мгновение я думала даже не о нем, а об огненных духах, которые намеревались пообщаться с моим отцом, не спрашивая моего собственного разрешения на это действие.

Но срываться при отце было запрещено. Я повторила про себя, что умею сдерживаться, что я спокойная, разумная девушка, которая не продемонстрирует все прелести тщательно скрываемого дара отцу в таких глупых условиях, но так и хотелось выдать ему всю правду.

— Пап, — я осторожно взяла отца за руку, надеясь, что выдержки хватит на то, чтобы его случайно не обжечь, — просто позволь мне показать, что я тоже чего-то стою. Ничего со мной не случится. Клянусь! Но я должна поставить его на место.

Отец взглянул на меня так, словно впервые в жизни увидел, тяжело вздохнул и внезапно обнял, крепко прижимая к себе.

Я прильнула к нему и ткнулась лбом в плечо, наслаждаясь простым человеческим теплом, не имеющим ничего общего с магией огня.

Рядом с отцом было комфортно.

— Всё будет хорошо, — пообещал он мне. — Если ты хочешь принять участие в этой дуэли — хорошо. Я не имею права тебе запретить. Но я буду там присутствовать. И остановлю сражение, если пойму, что тебе угрожает опасность.

— На большее я и не надеялась.

— Ну так, не первый год знакомы.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Я понимаю, что ты будешь присутствовать. От родительского взора, кажется, скрыться невозможно.

— Тем не менее, своего жениха ты скрывала.

Я усмехнулась.

Да, скрывала. Учитывая то, что жених даже предложение руки и сердца мне не сделал, так, только все время говорил о восстановлении рода огненных, не более того. Но я понимала, что хранить наши отношения в тайне невозможно.

— Пап, — попросила я, — можно мне побыть одной?

— Уверена, что тебе нужно именно это?

— Да.

— Хорошо, — вздохнул отец. — Я пойду. Но помни, что бы ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на нас с матерью.

— Спасибо, — расплылась в улыбке я. — Спасибо, что вы у меня есть.

Геор поцеловал меня куда-то в висок, словно напоминая, что он любит меня и действительно всегда будет рядом, а потом наконец-то выпустил из своих объятий и покинул комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Я дождалась, пока шаги стихнут, пробормотала заклинание, вещая магический замок, и только после этого, не заботясь о сохранности платья, буквально упала на кровать и замерла, раскинув руки в стороны и наслаждаясь спокойствием и тишиной.

Огонь вроде бы стих. Я понимала, что это, скорее всего, затишье перед бурей, но убеждала себя, что всё будет хорошо.

Рано или поздно магия начнет мне повиноваться, и тогда можно будет не заботиться о том, чтобы постоянно прятаться.

«Если бы ты согласилась принять мою помощь, мы бы уже давно избавились от этого мерзкого огня в тебе, Шарлотта. Если бы ты только позволила мне…»

— Нет, — твердо ответила я, обрывая бабушку. — Я не дам тебе превратить меня в жалкую марионетку, которая только и способна, что действовать по твоим приказам. Лучше просто оставь меня в покое. Это будет идеальный вариант.

«Ты не сможешь справиться без меня».

— Смогу.

Лисандра только рассмеялась. Но мне сейчас было плевать на её скептицизм. Я мысленно отрезала себя от магии, будто отделилась, вышла на новый, более высокий уровень.

Теперь хотелось спать.

Усталость, волнами накатывающая на меня, была относительно логичной. Я заставила себя выбраться из кровати, снять платье, переодеться в ночную сорочку, и тогда уже забралась под одеяло. Конечно, надо было позвать прислугу, потребовать, чтобы мне помогли, но я предпочитала делать все сама. По крайней мере, так я никому не могла навредить.

Завтра предстоял сложный день. Охота, на которой, я надеялась, отцу и Магнусу хватит ума не повздорить… В какой-то мере мне было воистину страшно.

И я чувствовала: все это не к добру. Какая-то опасность надвигалась на нас.

Вот только беспокоиться об этом совсем не было сил.