Глава 16

После обеда настало время новой лекции, затем следующей, а в перерывах между ними Роуз Лавли, логично рассудив, что не только же ей подозреваемых из числа студентов проверять, активно принялась знакомить меня с теми, кого я ещё не знала лично. Для начала она представила меня компании Флоренс Фиоретти, и, по правде говоря, девушки в ней оказались вовсе не такими противными особами, какими показались мне изначально. Пожалуй, всё-таки не напрасно говорят, что в каждом человеке можно найти что-то хорошее, если повнимательнее приглядеться. Наше общение началось не на положительной ноте, однако при содействии Роуз всё как-то сгладилось. И пусть даже некоторые из них продолжали не верить в таинственного покровителя Флоренс, их советы относительно возможных врагов блондинки и рассказы о ней и её жизни до академии оказались весьма кстати. Постепенно я даже начала сочувствовать Фиоретти и не только потому, что она погибла, а потому, что какими-то моментами она напомнила мне меня саму. Да, признавать это было непросто, однако, что скрывать, гордыня являлась и моим грехом. Как и Флоренс, тоже младшая дочь в своей семье, я выросла амбициозной и временами нетерпимой к чужим недостаткам, а ей, как и мне, когда-то сулили блестящее будущее, надежды на которое рухнули после того, как возникли неприятности с даром. У меня причиной этому послужила собственная опрометчивость, помноженная на склонность к риску, а у неё – проклятие. Да-да, один из неприятелей семьи Фиоретти наложил проклятие на девушку, желая насолить её родителям. Разумеется, они чувствовали себя виноватыми в случившемся даже после того, как злоумышленник был сурово наказан. Проклятие сняли, но дар всё равно оставался нестабильным, и она могла на всю жизнь остаться в блокирующих магию браслетах. И всё же она была бы жива. А теперь её нет. И если допустить, что опасность угрожает кому-то ещё… Нет, я не простила бы себе бездействия в этом случае. Пусть я ошибусь, пусть Дариус и Руланди окажутся правы, но хотя бы буду знать, что сделала всё возможное, чтобы предотвратить новую трагедию в академии Эйверидж. Другие студенты оказались… разными. Кто-то был преисполнен оптимизма относительно своей дальнейшей судьбы, кто-то, напротив, дулся на неё, потому что оказался вынужден жить среди других изгоев с нестабильным даром, а кто-то просто принимал каждый день и не строил далеко идущих планов. Присматриваясь к тем, кто мог желать зла Флоренс Фиоретти, я всё сильнее сомневалась в том, что убийца – один из студентов. Мне казалось, что этот человек, не будучи опытным преступником, должен хоть как-то себя выдать, на чём-нибудь проколоться, но все они вели себя довольно спокойно и охотно рассказывали о том, чем занимались в тот вечер, когда королева академии упала с балкона. Более того, практически у всех нашлось веское алиби, а также люди, которые его подтверждали. Значит, всё-таки, моя первоначальная догадка верна, и убийца – тот самый покровитель. Увы, тут проверить возможные кандидатуры было сложнее. Если со студентами мы с Роуз разговаривали по-простому, ненароком вворачивая в беседу нужные вопросы, то с преподавателями и руководством Эйвериджа подобный фокус бы не прошёл. Здесь следовало действовать хитростью. А ещё – во все глаза наблюдать за каждым, кто подходил на роль любовника Флоренс. Вечером после ужина ко мне в комнату пришла Ру и обиженно поинтересовалась, почему я провела полдня с другими студентами. Я в этот момент как раз перетряхивала блузки, размышляя, какие из них необходимо погладить, а какие достаточно просто повесить в шкаф, чтобы придать им достаточно приличный вид. Дома, в родительском особняке, всеми этими делами занималась горничная, мне же вполне хватало знания нескольких несложных бытовых заклинаний, которые приходили на выручку, если, например, я обливала юбку кофе в столовой академии или пачкала рукав чернилами. Здесь у студентов личной прислуги не было, а бытовые заклинания я больше использовать не могла – рискованно. Если браслеты и позволят, то откат потом будет сильный, да и результат возможен весьма непредсказуемый. Как с маголифтом. Снова вспомнив о случайном поцелуе с ректором, я прикусила губу. И почему не получается об этом забыть? Никак не выкидывается из головы, так и лезет в мысли, особенно по вечерам почему-то! – Я ведь ничем тебя не обидела? – с расстроенным видом спросила Руланди. – Конечно же, нет! – откликнулась я. – Просто мы с Роуз… Ну, проверяем несколько версий. – Опять из-за Флоренс Фиоретти? – округлила глаза собеседница. – Да когда же ты уже перестанешь всех подозревать? Ещё и Роуз голову заморочила! – Ничего я ей не морочила! Она, между прочим, сама слышала разговор Флоренс с мужчиной! Тайный разговор! – Ладно, как скажешь, – вздохнув, смирилась легартийка. – Версии так версии. Но лучше бы ты к практическому заданию готовилась. Это ведь будет твоя первая практика. А перед ней – индивидуальное занятие с ректором… – Не напоминай, – отмахнулась я. – А что, боишься? – прищурилась она. – Боишься магистра ректора? Похоже, это не ты его проблема, а он твоё слабое место! – Что за глупости?! – фыркнула я. – Пошли лучше со мной, надо вот эту блузку погладить. Или уж ладно, до завтра подождёт… – Дариус, кстати, звал на прогулку. – А можно? – Ну, мы ведь не под арестом. Всё равно из академии никуда не денемся. Забор высокий, а ворота заперты… – Тогда пойдём! – одобрила я. – Только переоденусь. Занятия на сегодня закончены, так что в Бездну эту форму! Сменив юбку на удобные брюки, а пиджак на лёгкую куртку, я провела гребнем по волосам и завязала их в хвост атласной лентой. Вспомнилось вдруг, как собиралась на вылазку в музей. Око истины… Кто же знал, что это артефакт испортит мне всё, к чему я шла, на что надеялась? Хотя это не артефакт виноват, это я сама всё себе поломала в тот вечер. Могла бы включить голову и догадаться, что неспроста его не стали демонстрировать публике, а спрятали в хранилище подальше от людей. Хотела доказать, что не хуже Джемсона Окады, и что в итоге? У него-то сейчас всё в порядке. Разве что новым шрамом обзавёлся, так даже интересней в глазах девушек стал… Отогнав гнетущие мысли, я решительно шагнула к выходу из комнаты. Ни к чему сейчас ни о чём сожалеть. Надо идти дальше… и жить. Выходя из общежития, мы с Ру никого не встретили, даже ольеру Тулси. Уж она бы непременно нас задержала! Дариус, нетерпеливо прохаживаясь туда-сюда, уже ждал у задней двери. – Я уж подумал, что вы не придёте! – проворчал он, скрывая улыбку за показным недовольством. Забавный он всё-таки. Неужели влюблён в Руланди? А она и не замечает. Может, помочь этим двоим как-то сблизиться? Нет, нельзя. Она ведь рассказывала, что у неё есть жених, пусть и навязанный родителями… Выйдя из здания, я жадно вдохнула свежий воздух. В прошлый раз у меня не получилось как следует рассмотреть окружающий академию парк, так что сейчас выпала возможность это сделать. Уже начинало темнеть, всё вокруг окутывало лёгкое покрывало сумерек, в которых рассеянно мерцали фонари, создавая иллюзию чего-то мрачноватого, загадочного и вместе с тем волшебного. Мощёную камнем дорожку усыпали первые жёлтые листья – осень на острова приходила позднее, чем в Лангфорд. Чем дальше мы уходили от академии, тем гуще становились заросли, и вот уже парк местами начал напоминать лес. – У садовника руки до всего не доходят, – пояснил Донелл. – А вон там находятся домики преподавателей. И ректорский тоже. Я посмотрела в ту сторону, куда указал парень. Домики оказались действительно небольшие, но основательные, как и другое жильё на острове. В некоторых из них горел мягкий свет, в других окна оставались тёмными. Интересно, а Ричард Блэкторн уже дома?.. – Ректор возвращается только к ночи, – точно прочитал мои мысли Дариус. – Допоздна засиживается за работой в своём кабинете. Я иногда вижу его в окно своей комнаты. – А зачем ему рано возвращаться? – пожала плечами Ру. – Один ведь живёт. Скучно человеку. – Разве не все преподаватели живут по одному? – задала я вопрос. – Что ты, конечно, нет! Есть и семейные! Ольер Алдерхейн, например. – У этого зануды есть супруга? – удивилась я. – И двое дочерей-близнецов! Они уже взрослые, иногда приезжают навестить родителей. Поговаривали, что ольеру Алдерхейну предлагали работу в столице, но здесь ему нравится больше. – Ещё бы, здесь студентам от него бежать некуда, – проворчала я себе под нос, но меня услышали и добродушно посмеялись. – А вот и озеро, то самое… – прошептала Руланди с испуганным видом. – Что в нём такого особенного? – спросила я, глядя на вытянутой формы озерцо, обнесённое невысокой оградкой. – Говорят, когда-то в нём утонула одна студентка. Оступилась и упала! С тех пор тут ходит её призрак! – замогильным голосом произнёс Донелл, явно желая меня устрашить, но я лишь скептически вздёрнула брови. – Своими глазами, что ли, эту призрачную ольеринту видел? – Я нет, но слышал, что парни иногда ходят сюда по ночам. Вроде как проверяют друг друга на храбрость. Теперь, наверное, и про Фиоретти похожие слухи пойдут, – добавил он, помрачнев. – Уж наверняка! – закивала легартийка. – А если по правде, то озеро очень глубокое и холодное. Купаться в нём запрещено, вот и загородили. – Я бы и не стала тут купаться, – поморщилась я. – Наверняка на дне полно тины! А вот был бы здесь бассейн… – В твоей прежней академии имелся бассейн? – поинтересовалась Ру. – Ну разумеется! На обратном пути Руланди немного отстала, а затем мы с Дариусом услышали её испуганный вскрик. Немедля бросившись к ней, увидела, как она смотрит куда-то в сторону от тропинки. На смуглом лице легартийки отражались брезгливость и страх. – Что такое? – взволнованно осведомился у неё наш спутник. – Там птичка! – воскликнула Ру. – Мёртвая птичка, вся в крови! Кажется, её кто-то убил! – Может, на неё напал какой-то мелкий хищник или птица побольше? – предположила я. – Такова природа, – добавил Донелл. – Не смотри туда, пойдём. А то нарвёшься ещё на выговор от мегеры Тулси. Мы не сговариваясь ускорили шаг. К счастью, всё обошлось, и заведующая женским общежитием нам не попалась и на этот раз. Пожелав доброй ночи Дариусу, мы с Руланди разошлись по комнатам. Сходив в душевую и переодевшись в пижаму, я вспомнила неприятную находку в парке. Ру, кажется, успокоилась, списав гибель пичуги на другую птицу или животное. Но мне не давала покоя внезапно закравшаяся в голову мысль. А что если к этому приложил руку человек? Но зачем, с какой целью? Наутро в академию прибыла семья Флоренс Фиоретти. Их было четверо – родители и два старших брата. Совсем как в моей семье. Родственники погибшей приняли на веру заявление дознавателей о несчастном случае. Они не пожелали добиваться повторного рассмотрения дела и более тщательного расследования случившегося с Флоренс. Забрали её тело и уехали. Проходя по коридору, я слышала, как ректор и его заместитель выражали им свои соболезнования. Блэкторн выглядел усталым. Похоже, он действительно очень много работал. Но только ли из-за этого?.. – Ольеринта Морено! – окликнули меня, когда я свернула за угол. – Магистр Броуди? – удивилась я, оглянувшись и увидев одного из преподавателей, кстати говоря, тоже добавленного Роуз в список подозреваемых. Симпатичный мужчина за тридцать в строгих очках. Не совсем во вкусе Фиоретти, хотя что я могла знать о её вкусе? – Я по поводу Борри Грэма. – Он и вам на меня нажаловался? – нахмурилась я. – Нет, – улыбнулся магистр. – Мне сказали, будто вы хотели с ним о чём-то поговорить. Причём очень настойчиво. Видите ли, я в некотором роде его опекун. Отец Борри – мой дальний родственник. – Вот как… Я просто хотела ещё раз спросить у него, что он видел в тот вечер, когда погибла Флоренс… Знаете, я нашла её тело, и меня не отпускает мысль, что, возможно, я смогла бы ей чем-то помочь, если бы пришла на балкон раньше, – неловко выкрутилась я. Не говорить же правду. Он тоже подозреваемый как-никак, ещё и родственник Грэма, который вполне мог его прикрывать. – Мой вам совет – не думайте и не гадайте, как всё могло бы повернуться в том или ином случае. Мы не в силах переписать то, что уже произошло. Понимаю ваше беспокойство, но с этой проблемой не лучше ли заглянуть к доктору Уиллсу за успокоительным? Кстати, Борри тоже его принимает. Нелегко оказаться свидетелем гибели молодой девушки, которая ему к тому же нравилась. – Нравилась? – насторожилась я. А вот об этом мне никто не говорил. Все заверяли, что Борри Грэм никогда даже не говорил с Флоренс и вообще не обращал на неё никакого внимания. – А что здесь такого? – не понял моей реакции собеседник. – Он ведь тоже парень, пусть и весьма своеобразный. А в неё были влюблены почти все студенты. – Да, пожалуй, и в самом деле ничего, – кивнула я. – Извините, но мне пора на лекцию. И спасибо за совет насчёт успокоительного, непременно им воспользуюсь.