Глава 18

За несколько дней до того, как это произошло, в парке снова нашли убитое существо, на этот раз кролика. Он был истерзан, тушка почти обескровлена. Студентка, которой не повезло его найти, рассказывала об этом, дрожа и всхлипывая. Она, кажется, решила, что на территорию пробрался какой-то страшный зверь, к примеру, шакал или волк. Но парни её высмеяли, заявив, что за такую стену, которой обнесена академия, никакое крупное животное не проберётся, а, следовательно, на кролика напала какая-то хищная птица, спикировав на него сверху. Это происшествие вскоре забылось, вытесненное другим, привлёкшим куда больше внимания. Бесследное исчезновение студента случилось в Эйверидже впервые, ведь академия находилась, можно сказать, в полной изоляции от остального мира. К тому же это был не просто студент, а дальний родственник одного из преподавателей. А ещё – свидетель гибели Флоренс Фиоретти. Для меня это имело особое значение, учитывая, что разговорить Борри Грэма так и не получилось. Академия кипела и бурлила. Повсюду – в коридорах, в столовой, в аудиториях, в прачечной и даже в женской душевой – обсуждали случившееся. Сходились на том, что Борри всегда был с придурью, поэтому кто ещё мог сбежать, если не он?… Друзей у Грэма не было, в комнате он жил один, как и все. Никто не мог с уверенностью сказать, когда именно он пропал. Видели ли его в столовой за ужином в тот вечер? Тут мнения расходились – вроде бы да, но, возможно, и нет. Во сколько он пошёл спать и пошёл ли? Заведующий мужским общежитием как раз прихворнул, так что на своём посту его не было, да и привычки следить за студентами он не имел, ведь куда они денутся из закрытого учебного заведения? Оказалось, что деться вполне могут. Факт оставался фактом – наутро Борри Грэм не явился ни на завтрак, ни на лекцию. Когда его отсутствие обнаружилось – уже ближе к вечеру, комнату парня проверили и обнаружили её пустой. Помня о его привычке проводить время на природе со своим биноклем, с которым он не расставался, прочесали весь парк. Мало ли, вдруг он там с дерева свалился? Но ни под деревьями, ни на них Борри не нашёлся. Он точно растворился в воздухе. Пропал и его бинокль, однако все остальные вещи остались на месте. Затем вспомнили, что в этот день в Эйверидж приезжала повозка с продуктами. Она была закрытой, и теоретически худой паренёк мог бы незаметно в ней спрятаться, покинув таким образом академию, ведь после того, как продукты вытащили и унесли на кухню, изнутри повозку никто не осматривал. К такому же выводу в итоге пришли и дознаватели, которых вызвал ректор. Те же самые дознаватели. Разумеется, я не могла не попытаться подслушать их с Блэкторном разговор. Приложив ухо к двери кабинета, лишь разочарованно вздохнула – дверь в академии была сделана на совесть. И тогда мне пришлось рискнуть, прибегнув к одному несложному заклинанию, позволяющему на короткое время сделать собственный слух острее. Поскольку мой дар сдерживали браслеты, реакция на использование магии была незамедлительной – виски стиснуло обручем боли, а после меня вдобавок замутило. Хорошо ещё, что в магическом фоне Эйвериджа ничего не изменилось, а иначе чего доброго вышло бы, как тогда с маголифтом. Слышать я действительно начала лучше. – Нестабильный дар, неустойчивая психика, непростой характер, – проговорил один из дознавателей знакомым чуть хрипловатым голосом. – К тому же никто с ним не дружил, а девушка, которая ему нравилась, поначалу не обращала на него внимания, а затем и вовсе погибла прямо на его глазах. Тут и у здорового человека проблемы начнутся. – Понятное дело, – поддакнул ему второй, который помоложе. – Бедный парень сбежал, потому что всё здесь ему напоминало о произошедшем с ольеринтой Фиоретти. Жаль его, конечно, но всякое бывает. – Мы, разумеется, проверим ту самую повозку и селение, из которого доставляют продукты в академию, – заметил третий. – Может, кто-то где-нибудь его видел. Но прошло время, и ваш студент мог убежать уже далеко. Пробраться на корабль, к примеру. Или с ним могло что-то случиться. Места тут глухие. Сомневаюсь, что мы его отыщем. «Да вы и стараться не будете», – закатив глаза, мысленно парировала я. Хорошо помнила, как они спустили на тормозах гибель Флоренс. Несчастный случай, и точка! И сейчас ровно та же самая история. Она хотя бы была девушкой из хорошей семьи, красавицей, а Грэм – странный неразговорчивый юноша, который даже со стабильным даром едва ли смог бы стать ценным гражданином империи. Дознавателям просто не хотелось возиться с розыском студента. Они знали, что в браслетах он для других не опасен, а сам их снять точно не сможет. В целом же им было плевать на то, жив он или сгинул где-нибудь на островных пустошах. Внутри меня вскипела жгучая обида. Да, я злилась на Борри из-за его нежелания поговорить со мной, ответить на мои вопросы. Но он, в конце концов, живой человек! И притом молодой человек, у которого впереди вся жизнь! Да в столице убежавших болонок искали тщательнее, чем на Дальних островах студентов с нестабильным даром! Местные дознаватели в очередной раз подтвердили – мы второй сорт. Никчёмные. Позорное пятно на Элиндорской империи, которая славилась своими магами. У нас вроде бы и есть дар, но бракованный, и не факт, что его когда-нибудь удастся починить. К этому времени я уже знала, что многие выпускники Эйвериджа до конца своей жизни вынуждены были носить блокирующие браслеты. То, что у меня хотя бы некоторые несложные заклинания и магические импульсы получаются, на самом деле немалая редкость. В подавляющем большинстве случаев в браслетах мы ничем не отличаемся от обычных, неодарённых, людей. Хотя нет, мы даже хуже их. Потому что они не хватают звёзд с неба, надеясь на дар, и у большинства из них имеются профессии, полезные обществу. Кто-то должен убирать в богатых домах, готовить, да и для управления магомобилем дар не нужен, достаточно научиться обращаться со встроенным в механизм артефактом, который требуется периодически подзаряжать. Все эти люди с юных лет при деле, а мы не простые граждане, но и не маги. Мы просто ущербные. На наше обучение тратятся средства и время преподавателей, которые могли бы работать в другом месте и с другими – полноценными – студентами. Но далеко не каждый выпускник этой академии когда-нибудь сможет гордо выйти отсюда – с дипломом и без браслетов. Осознавать это было горько, слышать подтверждение из уст тех, кто обязан был защищать жителей – любых жителей – империи, ещё тяжелее. Но я понимала, что сейчас раскисать нельзя. Как бы ни было обидно, нужно наоборот разозлиться, а не жалеть себя и не оплакивать свою несчастную долю. Я здесь такая не одна. И если ольерам дознавателям, как и большинству соотечественников, на нас плевать, необходимо взять свою судьбу в собственные руки и защитить себя и других студентов самостоятельно. Защитить? Но от кого? Неужели остальным и правда грозит опасность?.. А что если Борри Грэм не сбежал? Что если с ним что-то сделали, чтобы заставить его молчать? Чтобы он не мог рассказать правду о случившемся с Флоренс Фиоретти! Действие заклинания закончилось – больше я ничего не слышала. А вот отойти от двери не успела. И когда та внезапно открылась, моё желание выведать что-то из беседы ректора с дознавателями стало очевидным… самому Ричарду Блэкторну. – Ольеринта Морено! – недовольно произнёс он. – Почему я даже не удивлён, видя здесь именно вас? Что вы тут делали? – Вы и сами знаете, что, – выпрямляясь, ответила я. Ответила упрямо, с вызовом – потому что его молчаливое согласие с выводами сегодняшних визитёров мне совсем не понравилось. Или он всё-таки что-нибудь им возразил, но до моего слуха его слова уже не долетели?.. А если за всем, что происходило в академии, стоял сам ректор? Неспроста же у него дурная репутация. Пусть ничего конкретного о его прошлом я так и не выяснила, на ровном месте перспективных и талантливых магов в подобную глушь не ссылают. Может, он и в самом деле убийца, а я тут ему нервы мотаю?.. – Что бы мы тут ни обсуждали, это не ваше дело, ольеринта, – проговорил магистр. – Ваше дело – учиться и получить диплом. И я вам это уже говорил, когда вы совали свой нос в то, что случилось с Фиоретти. Да и самого Грэма доставали своими расспросами, преследовали его. Кто знает, возможно, по вашей вине он и сбежал? – Я уже давно его не доставала! – буркнула я. Вот ещё что выдумал – перевалить с больной головы на здоровую! – Но вы же понимаете, что они его даже искать как следует не будут, – добавила негромко, чтобы дознаватели в кабинете не услышали. – И это тоже не ваше дело, так что возвращайтесь к занятиям, – отозвался Блэкторн и закрыл дверь перед моим носом. Да ещё и, судя по едва заметному колебанию воздуха, завесу тишины накинул, чтобы я уж точно больше ничего не услышала. Бездна! Пришлось возвращаться. Но не к занятиям, а в общежитие, где меня уже ждала Роуз Лавли. Она нетерпеливо переминалась у двери моей комнаты. – Есть новости? – с надеждой спросила я. – Ещё какие! – заулыбалась Роуз. – Я тут случайно в коридоре услышала, что Борри, оказывается, оставил записку своему родственнику – магистру Броуди, и тот её только что нашёл. И в записке Грэм попросил прощения, а также написал, что больше не хочет оставаться в академии. – Странное дело, – нахмурилась я. – Только что подслушала ректора с дознавателями. И ни о какой записке там даже речи не было! – Наверное, Броуди ещё не успел доложить о ней магистру Блэкторну. – А в коридоре он с кем говорил? – С заместителем ректора. Вот видишь, и в самом деле убежал наш Борри Грэм. Я и не думала, что он такая отчаянная голова! – воскликнула собеседница. – Записку можно подделать, – пробурчала я. – Магистр Броуди его дальний родственник. Вряд ли он так уж хорошо знал почерк Борри и его манеру письма. – Ну ты и подозрительная, – хмыкнула она. – Вообще-то ещё давно находились желающие удрать из Эйвериджа, среди студентов ходили разговоры, про повозку эту продуктовую тоже упоминалось и не раз. Просто никто до Грэма так и не решился на побег. – Глупо бежать, – заметила я. – Мы ведь в браслетах. Они выдают нас с головой. – Не все, кто носят браслеты, учатся здесь. Есть ведь и бывшие студенты. Те, чья проблема с даром так и не решилась за годы учёбы. – Ну, возможно, а жить на что? – Наймётся куда-нибудь разнорабочим, – пожала плечами Роуз. – Не все же происходят из богатых семей, как ты, кто-то привык и к простой жизни без излишеств. И до академии, и после неё. – А мёртвая птичка и кролик, которого недавно нашли? Вдруг их убил человек? Принёс в жертву, как это делали ранхорны! – осенило меня внезапно. – Ранхорны? Не смеши меня! Да, они жили на островах раньше, но сейчас тут и следа их нет! Лет-то сколько прошло! Животный мир жесток, и на птичку с кроликом просто напал какой-то хищник вроде беркута. Высмеяв мои слова, Роуз Лавли отправилась в свою комнату, а я вернулась к себе и села на кровать. На смену недавнему запалу пришла усталость. Какое-то опустошение. Наверное, мы напрасно затеяли всё это расследование. Ни на кого из подозреваемых не вышли, как ни пытались, ничего толкового не выяснили. Теперь ещё и Борри сбежал и унёс с собой всё, что ему было известно. А я… забрела в тупик. Ко всему прочему это бездново индивидуальное занятие, во время которого я оказалась перед Ричардом Блэкторном в неглиже! До сих пор стыдно, как вспомню! Сколько ещё неловких ситуаций нам предстоит впереди?.. Неизвестно, сколько времени я так просидела, глядя в одну точку. Стук в дверь заставил меня подняться с кровати и подойти к двери, которую я уже успела запереть на внутренний замок. Почему-то только так чувствовала себя в безопасности. Пришла Руланди. – Что-нибудь новое есть? – спросила я. – Ну, про записку ты уже знаешь, Роуз сказала. – А дознаватели? – Только что уехали. – Наверняка известие о записке их обрадовало, – пробормотала я. – Впрочем, они и так собирались искать Грэма спустя рукава. Если что-то случится с любым из нас, будет та же картина. – Обычно ты настроена по-другому, не так мрачно, – заметила Ру. – Похоже, я просто выбилась из сил, – вздохнула я. – Все мои поиски ни к чему не привели. Видимо, не гожусь я в детективы. – Может, и правда ничего такого не происходит? – проговорила легартийка, подходя ближе и сочувственно касаясь моего плеча. – Борри Грэм просто сбежал из постылой ему академии, а Флоренс Фиоретти просто упала с балкона, потянувшись за серёжкой, которую сама же и выронила. Всякое ведь в жизни бывает. Я в ответ промолчала.