Глава 22

Увы, больше ничего интересного в книгах не обнаружилось. Когда закрывала последний том из последней стопки, меня уже открыто клонило в сон. Разумеется, от внимания ректора это не ускользнуло, и он кивнул мне на дверь. – Можете быть свободны, ольеринта. – А вы? – пробормотала я, потирая слипающиеся глаза. – А я ещё немного поработаю. – Ну да, вас ведь дома никто не ждёт. – Вас в вашей комнате тоже. Или я чего-то не знаю? Ольера Тулси плохо следит за женским общежитием, и вы приводите к себе кавалеров? – Ещё бы она плохо следила! – фыркнула я. – Да у неё и мышь под носом не проскочит! А кавалера у меня нет. – Отчего же? Кажется, студенты смотрят на вас с интересом, – проявил неожиданную осведомлённость Блэкторн. – Никто не заинтересовал? – И всё-то вы знаете, – констатировала я. – Я ведь здесь не для того, чтобы романы крутить. Да и вообще… – Что? Не нравятся парни с нестабильным даром? Всё ещё считаете их вторым сортом? – Вовсе нет! – вспыхнула я. – Уже давно так не думаю! Просто считайте, что мне сейчас не до этого! Выскочила в коридор, где остановилась, чтобы сделать глубокий вдох – надо было успокоиться. Уже шагнула к лестнице, когда услышала за спиной дверной скрип и негромкие осторожные шаги. Обернувшись, я увидела, как закрывается дверь в кабинет Эдгара Уиллса, из которого только что вышла… Роуз Лавли. Вид у неё был какой-то необычный. Встрёпанный, что ли. Всегда аккуратно уложенные волосы в беспорядке, как, впрочем, и одежда, розовая губная помада размазалась, а сами губы припухли, как будто… – Ты целовалась! – воскликнула я. – У тебя роман с доктором! Провалиться мне на этом месте, Роуз, зачем тебе это нужно? Уиллс ведь взрослый и… А вдруг он и был покровителем Флоренс Фиоретти, и ты можешь стать его следующей жертвой?! – Замолчи! – прошипела она, подходя ближе. Если поначалу Роуз и испугалась того, что я стала нечаянной свидетельницей чужой тайны, на место её страху пришла агрессия. – Ты ничего о нас не знаешь! Сама-то что делала в кабинете ректора так поздно? И почему ты сегодня ехала в маголифте вместе с моим Эдгаром?! – Потому что он предложил меня подвезти. Мы просто разговаривали про учёбу и контроль над даром, вот и всё! А ректору я помогаю в работе над книгами к лекции! Не переводи на меня стрелки! Рассказывай, как это у вас началось! – потребовала я. – Не обязана я тебе ничего рассказывать! – буркнула собеседница, шагая к лестнице. – И да, я завидовала Флоренс, потому что у неё был мужчина! Взрослый и влиятельный! Мне тоже хотелось найти себе такого! И я нашла! А ещё Эдгар меня любит! И женится, когда я закончу академию! – Бездна! – Я направилась следом за ней. – Мужчины всегда такое обещают, но не всегда выполняют свои обещания. А у тебя нет семьи, некому заступиться… Роуз, ну к чему тебе так рисковать? – Я ничем не рискую! – прорычала она в ответ. Ну да, как же. Однако, похоже, эта та ситуация, когда все уверения бесполезны. Роуз Лавли не желала ничего слушать и по лестнице спустилась почти бегом, не собираясь больше ни о чём со мной разговаривать. Когда я дошла до входа в женское общежитие, меня ждала ещё одна стычка, на этот раз с ольерой Тулси. – Одна прошмыгнула, когда все порядочные ольриенты уже десятый сон видят, за ней вторая! – ворчала заведующая. – И где это вы обе, спрашивается, задержались? С парнями по углами обжимались? – Да если бы… – устало откликнулась я. – Думаете, у меня глаз нет? Твоя подруга выглядела так, как будто только что из чужой постели вылезла! Бесстыдницы! Слушая несущиеся мне в спину оскорбления, я прошагала по коридору и наконец-то оказалась в блаженной тишине своей комнатки. Какой же тяжёлый и длинный день… Я всё ещё была шокирована тем, что узнала о Роуз, но это было далеко не единственное, что меня сейчас волновало. Ритуалы ранхорнов! Кто-то в академии знал и читал о них. Я уточнила у Блэкторна – эту книгу, как и все прочие, привезли в Эйверидж совершенно новой, из столичного книжного хранилища, где всё очень строго. Так что страницы вырвали здесь. И это совершенно точно сделал один из преподавателей. Если допустить, что некто задумал проводить в академии кровавые ритуалы, то есть вероятность, что он уже начал. Тогда выходит, что невинные существа, которых нашли в парке, погибли от руки человека, а не вследствие нападения хищной островной птицы. А что если Борри Грэм вовсе не сбежал, если его тоже убили и где-то спрятали?.. Немногим позже, уже вернувшись из пустой в такой время душевой, я никак не могла заснуть. Завернувшись в одеяло, лежала на узкой кровати и вглядывалась в темноту. Свеча погасла, а вставать и зажигать новую не хотелось. Меня терзало дурное предчувствие. Казалось, должно произойти что-то ужасное, а я могу только стоять и наблюдать за этим, будучи не в силах предотвратить. Следующий день начался как обычно. Столовая, лекции, опять столовая… Роуз даже не смотрела в мою сторону, снова сидя вместе с подружками. – Поссорились? – осведомилась Руланди. – Какая-то она сегодня нервная, – заметил Дариус. Ну да. Гадала, наверное, расскажу ли я кому-нибудь про её отношения с доктором или промолчу о них. Сплетничать я не собиралась, хотя и не одобряла такое. Мне казалось, что Уиллс разумнее, да и сама Роуз тоже. Может, они и правда влюблены?.. «Кто бы говорил! – не преминул съехидничать мой внутренний голос. – Не ты ли вчера обмирала рядом с ректором?» Бездна, меня и в самом деле тянуло к Ричарду Блэкторну! Я думала о нём слишком часто. И вовсе не как о наставнике… Кстати говоря, вчера я забыла спросить, приходить ли мне в его кабинет сегодня вечером. Поэтому решила пойти чуть попозже, после того, как схожу на посвящение. Уже ведь обещала новенькому, что буду его там поддерживать. Посмотреть, как парень станет нырять в озеро, собрались почти все студенты. Даже странно, что никто из преподавателей или работников Эйвериджа не прознал об этом и не попытался нас остановить. Новичок держался на удивление уверенно, разве что кулаки сжимал, когда шёл по парку в сопровождении тех самых лидеров, которые выдумали для него это задание. Они шли рядом с ним, по бокам, как будто боялись, что сбежит. Но сбегать он, похоже, не собирался. Мы с Донеллом и легартийкой стояли в первых рядах переговаривающихся зрителей. Я обнаружила, что беспокойно кусаю губы, глядя на озеро, чьи тёмные воды казались совершенно непроницаемыми. Ру тоже нервничала и даже схватила меня за руку, стиснув мою ладонь влажными от волнения пальцами. А я снова ощутила ту же атмосферу, что и вчера. Мрачную, давящую… Неужели больше никто этого не чувствует? Портить форменную одежду, ныряя прямо в ней, новенький не захотел. Разулся, сбросил пиджак, рубашку, брюки, под которыми оказались длинные – до колен – купальные шорты. Неодетым он казался ещё более худым и высоким, бледная кожа от вечерней прохлады покрылась мурашками. Парень перелез через ограждение и сделал шаг к воде, затем ещё один. Я опять обратила внимание на примятую траву, по которой он ступал босыми ногами. Как будто здесь совсем недавно уже кто-то бродил… Осторожно, нащупывая скользкое, должно быть, дно, новенький входил в озеро. Едва ли он боялся утонуть, раз занимался плаванием, но я всё равно за него тревожилась. Глядела в его спину и мысленно просила повернуть обратно, не идти дальше. Бездна с этим посвящением, провалит, и пусть, ничего страшного! Но парень не слышал мой беззвучный крик, а ступал всё дальше и дальше, погружаясь в стоячую озёрную воду сначала по колено, затем по пояс, по шею, а после и вовсе ушёл под неё с головой. Среди зрителей кто-то громко ахнул. Время шло, а пловец всё не выныривал. Надо водой поднимались пузырьки воздуха… или мне это мерещилось?.. Когда из озера показалась встопорщенная голова, над компанией студентов пронёсся вздох облегчения. Не утонул! Но почему у него такое жуткое перекошенное лицо, как будто он и в самом деле увидел призрака там на дне?! Прошедший посвящение новенький размашисто поплыл к берегу и торопливо выбрался из воды. – Мертвец в озере! – выдавил он, тяжело дыша. – Неужели та самая утопленница из легенды?! – воскликнула Ру. – Да нет же! Это парень в форме! И у него перерезано горло! Начался шум и гам. Пока пловец, стуча зубами от холода и нервно озираясь по сторонам, одевался, студенты ужасались и, перебивая друг друга, обсуждали, что теперь делать. Сошлись на том, что нужно немедленно рассказать обо всём ректору, и один из парней тут же побежал к академии. – Это ведь не может быть Грэм, да? – спросила Руланди, обхватив плечи руками. – Думаю, именно он это и может быть, – хмуро ответил ей Донелл. – Больше никто ведь не пропадал. А будь это старый труп, то едва ли получилось бы разглядеть, перерезано у него горло или нет. – Но кто мог сотворить с ним такое?.. – А ведь когда перерезают горло, то крови вытекает очень много… – произнесла я задумчиво. Перед глазами стояли строки из книги. Всё это было так страшно, что хуже и не придумаешь. Кричать «А я говорила, но никто не слушал!» меня сейчас точно не тянуло. Скорее спрятаться куда-нибудь, а лучше – навсегда покинуть Эйверидж с его тёмными тайнами и кровавыми кошмарами. Увидев высокую фигуру Ричарда Блэкторна, я немного приободрилась. Показалось вдруг, что он непременно всё решит и во всём разберётся. Хотя ведь ничего уже не исправить… Если Борри действительно убили, вернуть его к жизни невозможно. А убийца – где-то здесь, совсем рядом, на одной с нами закрытой от внешнего мира территории. Вслед за ректором шли работники академии – крепкие на вид мужчины. Похоже, им он решил приказать достать тело со дна озеро. Разогнав всех студентов, которые бестолково мельтешили туда-сюда, Блэкторн приблизился к новичку и принялся его расспрашивать. – Возвращайтесь в академию! – распорядился ректор, обернувшись. Лицо его было мрачным, взгляд скользнул по лицам студентов и остановился на мне. – Все возвращайтесь немедленно! Ослушаться его сейчас было бы невозможно – таким суровым он вдруг стал. В компании Ру и Дариуса я отправилась в обратном направлении. Каждый шаг давался с трудом. Мне хотелось вернуться и быть рядом с Блэкторном. Как-то помочь ему, поддержать. А ведь совсем недавно я его тоже подозревала… Что изменилось? И могу ли я полностью доверять своим чувствам, таким запутанным и незнакомым прежде?.. – Это точно Борри Грэм, больше некому, – со вздохом сказал Донелл. – А ведь все поверили в его побег. И не стали бы искать на дне озера. – Кара не верила, – напомнила Руланди. – И, видишь, не напрасно. Если Грэм убит, то, может, и Флоренс… – Всё началось с неё, – сказала я твёрдо. – Она была первой жертвой. Потом птица, кролик… и Борри. – Считаешь, птичку и кролика тоже убил этот человек? – удивилась легартийка. – Ему нужна была кровь. Это почти наверняка был ритуал… Древний ранхорнский ритуал. Он пробовал убить кого-то ещё. Но, видимо, человеческая кровь подошла для его целей лучше. – Для каких ещё целей? – спросил Дариус. – Чего он хочет? Ранхорнов давно нет, их уже не возродить! – Их-то нет, но как же сокровищницы? – осенило меня. – Одна из них может быть здесь, в Эйверидже! И у ранхорнов ведь остались потомки! – Ты должна поделиться своими догадками с ректором! – Думаю, он уже и без меня что-то подозревает, – проговорила я, устало проводя ладонью по лбу. Блэкторн просил не говорить о книге, поэтому я замолчала. И без того уже выболтала лишнее. Академия гудела как растревоженный улей. Работники достали тело из воды и унесли его к доктору Уиллсу. А через некоторое время всех студентов вместе с сотрудниками Эйвериджа собрали в столовой, где объявили, что найденный в озере студент действительно Борри Грэм, которого считали убежавшим. Бинокль был там с ним. По всему выходило, что записку от имени Борри написал его убийца. – Вы должны сообщить дознавателям! – потребовали собравшиеся. – Уже хотел это сделать, – произнёс ректор, – но кто-то сломал маготелеграмм. Кроме того произошло резкое возмущение магического поля, отчего ворота накрепко замкнулись, а стену окружил невидимый барьер, чтобы никого не выпустить и не впустить, пока оно не успокоится. Академия отрезана от мира. – Возмущение магического поля? – ошарашено переспросила бледная как простыня ольера Малберри. – Но как? Из-за чего? – Причина скорее всего в том, что кто-то из студентов снял блокирующие браслеты, а после случился сильный выплеск нестабильной магии. Поэтому сейчас мы должны выяснить, кого здесь нет. И я буду даже рад, если окажется, что все на месте, потому что такой выплеск вполне мог оказаться предсмертным.