Глава 23

Новость была шокирующей, ошеломительной. Она прозвучала точно гром среди ясного неба. Я видела страх, смятение, нарастающую панику в глазах окружающих. А ещё понимала, зачем нужна была настолько глухая стена вокруг академии. Именно на такой случай. Нестабильные маги не представляли опасности, когда носили браслеты. Но в Эйверидже их время от времени приходилось снимать, без этого нельзя научиться снова контролировать дар. Только здесь, в академии. Только на практических и индивидуальных занятиях. Те, чьи проблемы с нестабильным даром признавали как неразрешимые, носили блокирующие браслеты до конца жизни и не снимали больше никогда. Таков был закон Элиндорской империи. Но пока ты ещё студент, у тебя есть шанс когда-нибудь стать полноценным магом, избавившись от этих наручников. Магический барьер, значит… Он активировался, и теперь выходило, что все мы заперты здесь. Заперты с убийцей. Должно быть, это не то, чего он хотел. А впрочем, кто знает? Может быть, именно такого поворота этот маньяк и добивался, и едва ли я смогла бы постичь логику его поступков. Я выглядывала знакомые лица в толпе, боясь не увидеть кого-то. Руланди и Дариус стояли рядом. Ректор, его заместитель, доктор, ольера Тулси, взволнованные преподаватели… Роуз… А где Роуз? – Роуз Лавли! – выкрикнула я, озираясь по сторонам. – Ты здесь? Пожалуйста, скажите, кто-нибудь, что она здесь! – Мы не видели, – ответил кто-то. – Не суетитесь, ольеринта, мы проведём перекличку, и всё выяснится, – проговорил ольер Алдерхейн, но дурное предчувствие своей ледяной рукой уже до боли сдавило мне сердце. И оно подтвердилось. Когда всех студентов, сдвинув обеденные столы к стенам, выставили рядами и провели перекличку, одной девушки среди присутствующих не оказалось. И это была Роуз. Никто не мог вспомнить, когда видел её в последний раз. – Это вы! – не сдержавшись, я приблизилась к доктору Уиллсу, который стоял рядом с преподавателями и руководством академии. – Вы что-то с ней сделали! А она так вам доверяла, предупреждала же я её, что напрасно! – О чём вы, ольеринта? – растерялся он, но по его лицу я видела – прекрасно знает, о чём я говорю. Скрывает только. Думал, наверное, что никто ни о чём не знает. – Что происходит? – нахмурился стоящий рядом с доктором Блэкторн, и я обернулась к нему. Всё расскажу! Теперь уже не до секретов! – У него роман с Роуз Лавли! Я точно об этом знаю! Она сама мне рассказала, и вчера я видела, как она выходила из его кабинета! А теперь её здесь нет! И тот выплеск… это ведь может быть её магия, остальные-то все тут и в браслетах! Сами же видите! Все здесь, а её нет! – Успокойтесь, ольеринта Морено, мы тщательно обыщем всю академию и найдём вашу подругу! – произнёс ректор, глядя мне в глаза, как показалось, с сочувствием. Потом повернулся к Уиллсу и спросил: – Эдгар, это правда, у тебя были романтические отношения со студенткой? – Я… – растерянно произнёс он. – Да, правда… простите, магистр. Но я ничего не делал с Роуз, я осматривал тело в своём кабинете, вы же сами знаете… мы с ней сегодня даже не виделись! – Хотите сказать, это не вы были покровителем Флоренс Фиоретти? – не желала я верить в его оправдания. Ишь ты, невинного из себя строит! А ведь Уиллс человек науки, его вполне могли интересовать кровавые ритуалы, да и с ножом как медик явно обращаться умеет! – Да о чём вы говорите?! Причём тут Флоренс? Какое она-то имеет отношение?! Все вокруг смотрели на нас с любопытством, жадно прислушиваясь к разгорающемуся скандалу, и Блэкторн снова со всей строгостью обратился к собравшимся в столовой: – Итак, внимание всем! Без паники и суеты! Нужно обыскать академию и найти пропавшую студентку! Для этого разделимся на группы! По отдельности никуда не разбредаться! Повторяю – не паниковать! Так вы только навредите себе и окружающим! Сказанное им было принято к сведению, и преподаватели начали делить на группы студентов. Мы с Донеллом и легартийкой оказались в одной группе. Вместе с нами туда попало несколько девушек из свиты Фиоретти, которые, кажется, искренне беспокоились за Роуз Лавли, а также новенький парень, чьего имени я так и не успела узнать. Нас отправили на поиски в парк, несколько человек остались обыскивать здание, а ещё несколько – пошли осматривать территорию, на которой стояли дома сотрудников академии. Необходимо было как можно скорее найти пропавшую и выяснить правду, какой бы горькой та в итоге ни оказалась. На развлекательную прогулку это никак не походило. Все были до смерти напуганы и подавлены. Ру вздрагивала от каждого шороха, Дариус угрюмо смотрел себе под ноги. Мы прочёсывали каждый участок парка, смотрели под деревьями и кустами, низко нависающими над землёй. Новичок даже предложил снова нырнуть в озеро, где уже нашли одно тело, но магистр Броуди, который пошёл с нами, чтобы возглавить группу, отговорил его от повторного ныряния в холодную воду. Если уж больше нигде не найдут, тогда… Броуди все выражали соболезнования в связи со смертью Грэма. Он скупо отвечал и отводил взгляд. Я же смотрела на мужчину недоверчиво – пусть он и приходился Борри дальним родственником, подозреваемым от этого быть не переставал. Как и доктор Уиллс. Роуз была близка с ним, этого он не отрицал, а следовательно вполне мог что-то с ней сделать. Вспоминая нашу встречу возле докторского кабинета, я искренне сожалела, что не была к ней более внимательна и что наш последний разговор получился таким резким. Может, нужно было подобрать другие слова или спросить, как всё началось. А теперь уже не вернёшься во вчерашний день и ничего не исправишь… – Мне не верится, что всё это правда… – выдохнула легартийка, отводя ветку дерева, с которой брызнула холодная вечерняя роса. – Кажется, что кошмарный сон… И что надо сделать над собой усилие, чтобы проснуться… Ведь у вас тоже такое бывает, да? Всё вокруг словно какое-то ненастоящее. – Знакомое чувство, – хмуро откликнулся Дариус Донелл. – Но ты же понимаешь, что никакой это не сон. Всё наяву и взаправду. – Наяву и взаправду… – повторила я. – Хорошо, что мы вместе. Пожалуйста, берегите себя и друг друга, а иначе… если ещё с вами что-то случится… На глаза навернулись слёзы, я отвернулась, пряча их. Не привыкла казаться слабой. Я привыкла говорить себе, что Кара Морено не сдаётся, Кара Морено не опускает голову, Кара Морено не плачет при посторонних… Но это не посторонние. Это друзья. Рядом с ними можно. Поэтому я позволила Руланди себя обнять, а Дариусу – утешительно похлопать по плечу. И сама впервые за всё время, что мы знали друг друга, обняла их обоих. Пусть мы очень разные, всё равно. В настоящее время они были мне ближе, чем вся столичная компания, с которой я провела куда больше времени. В парке мы ничего не обнаружили, как ни искали. Только вымотались и промокли под внезапно начавшимся холодным дождём. В академию вернулись, когда уже стемнело, там и узнали, что другая группа, остававшаяся в здании, нашла Роуз Лавли. Мёртвой, заколотой ножом. На том самом балконе, с которого убийца столкнул Флоренс. Теперь я уже практически не сомневалась в том, что она стала его самой первой жертвой, хотя способ убийства и отличался. Да и другие тоже начали в это верить, а ведь ещё недавно были убеждены, что с блондинкой и вправду произошёл несчастный случай. Бездновы дознаватели! Ненавижу их! Если бы они оказались хоть немного настойчивее и внимательнее в своём расследовании! Тогда и Борри, и Роуз были бы сейчас живы! А всё из-за отношения к магам с нестабильным даром! Наверняка Грэм знал правду о том, что произошло с Фиоретти. Он молчал, боясь, что его тоже убьют как свидетеля. Так и случилось. Три смерти в одной академии. Три смерти почти подряд. Две девушки и молодой человек, у которых впереди была вся жизнь, оборвавшаяся так страшно, так неожиданно и несправедливо. А мы с Роуз даже не успели помириться после вчерашней нелепой ссоры… А теперь уже не помиримся. Мне оставалось лишь глотать слёзы и в душе просить у неё прощения за мою недавнюю категоричность. Её просто оставили лежать там, на этом балконе, в луже собственной крови. Преступник не стал утруждать себя тем, чтобы спрятать тело, как он это сделал с Борри, которого сбросил в овеянное мрачной легендой озеро. Может, у него не было на это времени, опасался, что его застукают? А ещё его, должно быть, напугал выплеск её магии. Предсмертный, как и сказал Ричард Блэкторн. Но почему убийца снял с неё браслеты? В чём была цель этого действия? Их он, кстати говоря, бросил валяться рядом с её телом. То, что у него имелись ключи, очевиднее всего говорило, что это сделал не другой студент. Ведь доступ к хранилищу ключей от блокирующих магию браслетов был только у преподавателей… включая и магистра Блэкторна. Кроме сломанного злоумышленником маготелеграмма и писем, за которыми приезжал островной почтальон, других средств связи в Эйверидже не имелось. Магический барьер ещё не упал, а значит, выхода не было. Академия и в самом деле стала настоящей тюрьмой, закрытой, удалённой от большого мира, который и не подозревал, в каком положении мы все тут оказались. Все разошлись по своим комнатам в угнетённом состоянии духа. Всем было страшно, не по себе. Никто не знал, чего ждать дальше, будут ли новые жертвы, сколько времени продержится барьер и чем всё в итоге закончится. Мне хотелось верить ректору, надеяться на него до последнего, но я невольно сомневалась и в нём тоже. Ведь никаких доказательств его невиновности не было. Он имел доступ к маготелеграмму и вполне мог сам же вывести его из строя. И мои чувства к Блэкторну тут ничего не значили, потому что я не хотела и не могла позволить им взять над собой верх. Даже то, что он удивился, увидев вырванные страницы в книге про ритуалы, до конца его не оправдывало. Всю эту тяжёлую тёмную ночь я проворочалась в постели не в силах заснуть. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставали лица Роуз Лавли и Борри Грэма. В их глазах был немой укор, и я остро начинала ощущать себя виноватой в том, что ничем не смогла помочь им обоим и никак не предотвратила их гибель. Значит, нужно сделать что-то сейчас, пока ещё не всё потеряно. Нельзя бездействовать. Это я знала твёрдо, а потому отгоняла свой страх, холодной змеёй заползающий в душу. Бояться буду потом. Не теперь. Бессонная ночь подошла к концу. Рано утром, когда неуютный дождливый рассвет разлился над парком, я поднялась, оделась, привела себя в порядок и зашагала к лестнице, ведущей наверх. Не встретив никого по дороге, миновала один лестничный пролёт за другим, пока не оказалась на самом верхнем этаже. Пройдя мимо закрытых кабинетов ректора, его заместителя и доктора, я направилась на розыски той самой галереи, в которой видела портреты некогда живших здесь ранхорнов. Мне хотелось взглянуть на них ещё раз. Вспомнить, кого же мне напомнил мужчина на одном из этих портретов. Я была почти уверена – это зацепка. Ключ к тайне, которая не давала мне покоя с той минуты, когда я посмотрела вниз и увидела на камнях под балконом бездыханное тело Флоренс Фиоретти. Я надеялась, что в такое время здесь никого нет, ведь должны же были преподаватели и сотрудники уйти ночевать в свои дома. И этаж действительно оказался совершенно пустым, точно вымершим. Петляя по его коридорам и вспоминая, как бежала по ним за Борри, я едва не заблудилась, однако всё же сумела выйти к той самой галерее. Сейчас, после всего, что случилось за последнее время, лица на портретах выглядели ещё более пугающими. Они словно бы смотрели на меня. Их ледяные глаза казались живыми, губы надменно усмехались. Они как будто говорили о том, что ничего не закончено. Что война с ранхорнами продолжается и что ещё неизвестно, действительно ли имперцы одержали победу. Поборов нахлынувшую на меня волну страха, я приблизилась к портрету усатого и, подняв захваченный с собой лист бумаги, прикрыла им нижнюю часть лица мужчины. Так его усов не было видно. И теперь сходство стало гораздо очевиднее… Таким, что больше и сомнений никаких не возникало. Вскрикнув, я отпрянула, бумажный листок выскользнул из ослабевших пальцев. За спиной раздались шаги. Развернувшись, я отшатнулась назад, к стене, уже понимая, что едва ли успею убежать Глупая Кара угодила в ловушку! Снова. И на этот раз, похоже, в смертельную.